"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Это же очевидно. Для чего тогда, по-Вашему нам выделены помощники, – посмотрел он на воздушников.
– Может на “ты”? – дёрнул я щекой.
Он поджал губы.
– С волками жить – по волчьи выть. Ладно уж, потерплю царящее здесь бескультурье.
У меня ненадолго отпало желание говорить. Тут бы дать ему в благородную морду для науки, но нельзя. Корчит из себя непонятно что… на бой же идём, какие тут условности?
– Если они попадут в засаду, – зло проговорил я, ткнув пальцем в двух притихших Воев, – или невовремя поймут, что нашли лагерь магов – им конец. Ты что же, предлагаем мне рисковать их жизнями?
Он всем видом показал, что, мол, такова жизнь.
– Боевые потери.
“Мразь!” – захотелось мне крикнуть. “Что ты знаешь про потери в бою, подонок?!”
– Дим, короче, я тут с тобой спорить не хочу, – намерено сфамильярничал я. – До Питера едь на чём хочешь, но там ты сядешь на коня и вместе с нами поедешь месить грязь по соседним заводям и болотам. Ежели восхочется тебе не делать этого, то по окончанию задания я напишу Его превосходительству отчёт, где отмечу твою полную боевую непригодность. Ферштейн?!
Он покраснел, эфир завозился вокруг, но я смотрю прямо и готовый хоть сейчас показать ему, кто сильнее, причём в русском стиле.
– Я тебя понял, – желчно отозвался Абдулов, – но и ты учти, что отец узнает, как ты разговариваешь с представителем сильнейшего рода.
Мне остро захотелось напомнить, как его батя позорно отказался от дуэли, но лучше будет не говорить подобного. Всё же мы не наедине. Как-нибудь потом, да и зачем мне враг в отряде?
– Хорошо, хорошо, – даже для себя неожиданно, мирно отозвался я. – Прости, если обидел. Не знаю, как тут на Юге принято, я же с Севера. Можешь смело назвать меня варваром и списать на это, но раз сейчас я главный, то и делать будешь, как скажу. Хорошо?
У него прояснился взгляд, видимо, объяснение вписалось в картину мира. Кивнул. Я же поймал заинтересованный взгляд от Алексиса, но этот уголёк быстро погас и маг снова обратился в молчаливого гридня.
– Вы ориентируетесь по времени? Получится к девяти часам собраться на выезде из Петергофа?
В итоге договорились. Жалко, конечно, что снова нужно куда-то ехать, но и довольство не просто так Империя платит. Служба есть служба. Вон, Алексис вообще всё спокойно воспринимает.
Тем не менее, у меня есть в распоряжении почти целый день. Туча над Петергофом не задержалась и поспешила прочь. Пока не надуло новых, надо пойти погулять с Мариной.
– Завтра опять уезжаю, – выдохнул я, заглянув в лазурные глаза. – Объявились какие-то ренегаты в области Питербурга.
– А они сильные? Может и мне с тобой? – заинтересовалась Огнёвка.
– Ну, Ортегович сказал, что это просто неудачливые ребята из родов послабее. К сожалению, на них уже смерти и насилие. Теперь только суд на месте. А так, было бы здорово дать им новую путёвку в жизнь.
Я задумчиво посмотрел на шустрых половых, что расставляют столики и плетёные кресла возле знаменитой кофейни. Поманил Марину.
– Дураки, – заключила она. – Я знаю про что ты говоришь: им не нравится перспектива ближайшие десять-двадцать лет лизать задницы более одарённых или просто чьих-то родственников. Хочется чувствовать власть, а быть в услужении не хочется.
– Ну знаешь, глупо было бы отрицать незавидность подобной участи.
Мы заняли крайний столик, тут же возник служащий в форме на западный стиль. Заказали кофе и несколько десертов к нему. Я повелел налить не как положено, а по-русски много – в большие чашки.
– Так чьи чубы в итоге трещат? – рассмеялась Марина. – Самых бесправных.
– Рождённый ползать – летать не будет, – проговорил я. – Типа того?
– Ой, Котик, – отмахнулась она и заливисто рассмеялась, подставляя лицо под жаркое солнце, – мне совершенно плевать на все эти дрязги. Не моего ума дело. Просто сказала, что первое подумалось. Ты же знаешь, какая я.
– Особенно хорошая. Знаю, что тебе всё равно, но поддерживаешь разговор ты здорово. Спасибо! Просто я немного на распутье: мне искренне жаль их, но при этом кровь кипит – так хочу прибить за то, что посмели издеваться над слабыми и невиновными. Да, вероятно, мне легко говорить, учитывая задатки. А им, вот, не повезло, но не магией же единой живы?!. Зачем облик-то человеческий терять?
 
– Общество больно, – театральным тоном произнесла Марина, – а ты – лекарь, что придёт и выжжет заразу. Разве не прекрасно?
– Как-то не очень, – поморщился я.
– Ой, а мне бы в радость, – опалила она огнём взгляда. – Жги, убивай, мучай и всё законно!
Я ухмыльнулся. Привычно вспомнил о трубке и вытащил кисет. Скоро уже первое облачко дыма неспешно потянулось вверх.
– Какой-то новый табак? – полюбопытствовала Марина.
– Хм, да, – улыбнулся я. – Запах другой?
– Мгу! Хороший какой-то.
– Да вот, по случаю познакомился с купцом и он угостил. Чаю пригласил через месяцок попить.
– Просто так? – удивилась Огнёвка.
– Хех, это вряд ли. Мы представились друг другу, возможно он увидел для себя перспективы укрепить знакомство.
– А, ну тогда всё нормально, – лениво зажмурилась она, – купец, да чтобы думал не о прибыли – это было бы странно.
– Ему есть, что мне предложить, – хохотнул я.
– Подсадил на дурман-траву?
– Он возит с Востока, так что не только табак. Как всё обсудим, надо будет на пару с тобой к нему зайти. Тоже на чай, да?
Она предвкушающе улыбнулась.
– Спасибо, Котик. Ты меня балуешь.
– Может, потому что не планирую долго жить? – хитро глянул я.
– Дам сейчас, огненным шаром промеж бровей, – гневно посмотрела Марина. – Думать не смей, обещал же! Это мне можно.
– Думать о смерти?
– Сгинуть в какой-нибудь канаве, – отозвалась она и шумно вздохнула. – Это я не просто так говорю: вот зашиби тебя кто-нибудь в лесах подле Усть-Ижоры и как потом найти? Через неделю даже костей бы не осталось.
Я многозначительно хмыкнул, ведь мы и правда зачастую ходим по кромочке, совершенно не считаясь с фактом, что ещё немного и конец.
– А тебе-то почему можно?
– Уже говорила, но с удовольствием повторю, – распахнула она лазурные гляделки, – причём в подробностях.
Нас прервали готовым заказом, я дал немного чаевых и весь обратился в слух:
– Много ли радостей меня ждёт в будущем, Котик? Благодаря тебе и собственному обаянию, – подмигнула Марина, – я оказалось в едва ли не лучшем городе Империи. Можно, конечно, допустить, что мы отправимся в путешествие и будут другие страны и города, но это немного призрачные перспективы. Всё лучшее и хорошее, что могло со мной случится – уже случилось. Дальнейшее будет только повторением, просто немного в другом качестве. То бишь, лучше хоть и будет, но не значительно – некуда особо расти. А вот для плохого места стало только больше. Понимаешь почему?
Я нахмурился, стараясь скорее понять о чём Огнёвка говорит.
– Когда я жила под Колыванью, то хуже быть вряд ли могло. Место, конечно, оставалось, но прям самую чуточку, – рассмеялась она и я следом, правда, нервно. – Потом чёрт дёрнул меня потрепыхаться и попытаться пройти отбор в Гимназию. Знала же, что не пройду, ибо самородкам только на подсобные работы путь. Но, вдруг, Боги заметили гнилушку моей души и послали тебя. Жизнь преобразилась, стало в сотни раз лучше, красивее… но ведь всё может ввергнутся обратно во тьму, только падать больнее. Намного больнее!
Я медленно кивнул и поспешил хлебнуть кофе.
– Понимаю.
– Ты не думай, что мне заняться нечем, что сижу и выдумываю разные мысли, – весело продолжает Марина. – Нафиг бы мне они нужны были – дураку на свете легче жить. Они сами вползают в голову, думаются там и остаются. Сопротивляться бесполезно. Пить вино ты запретил, курить разве что начать?
Меня взял смех. Покачав головой, отвечаю:
– Я слишком дорожу тобой, чтобы думать подобное.