"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Молодец! — серьезно оценила Зита.
Лена глянула испытующе.
— Я — разовая фигура, — всплыли в памяти Зиты спокойные слова Давида. — Посредник на переговорах. Когда война закончится, меня обязательно захотят убить. Информация, что войну начали заговорщики с обеих сторон по взаимному соглашению, чтоб решить свои внутренние проблемы — не из тех, которые когда-то предадут огласке. При таком раскладе промежуточные технические фигуры принято убирать под землю. Меня. Возможно, «Спартак» тоже. Вы оказались слишком близко к тайне. Именно — ты. И тут важно, кто придет убивать. Для тебя важно. Меня-то в любом случае будут убивать свои…
— Ты что-то знаешь, — убежденно сказала Лена. — Колись, подруга.
— Ты — тоже.
— Ну, у меня только общие соображения, — задумчиво сказала Лена. — Власть в стране сменилась, так? Так. У руля встает новая волна, так? А штурмовые отряды и в частности «Спартак» — как раз фанатичный, прекрасно подготовленный боевой кулак этой волны. И по логике мы не здесь сейчас должны мокнуть, а действовать во весь размах как минимум в Краснодаре, потому что надежных сторонников всегда не хватает. Ну и какого черта? Забыли про нас, боевики уже не нужны? Да ну нафиг, не верю. Значит… значит, новая власть прямо сейчас решает, нужен ей «Спартак» или списать его в расход. Чем-то мы новой власти опасны, других вариантов нет. И если честно, я этого решения боюсь до усрачки! Если б хоть что-то ела в последние двое суток, уже бы обделалась. И ты молчишь, а это вообще кабздец, как говорят в «Спартаке»! Подруга, я ведь не дура! Ты что-то знаешь! А если молчишь, значит, информация смертельно опасна сама по себе! Нас бережешь? Так нас вместе с тобой спишут! Во что ты снова вляпалась, а? Ведь наверняка как-то связано с твоими мужиками…
Лена задумалась, потом неприятно усмехнулась.
— Кунгур тоже знает, — заключила она. — Потому что трясется от страха. Кунгур — трясется! Вот сука ты конченая, Зита, так бы и придушила тебя, если б не любила! Кунгур, кстати, тоже придушил бы, если б не любил…
— Есть вариант, что про нас действительно забыли, — неохотно возразила Зита. — Сама должна представлять, какая это сложная и напряженная операция — перехват власти. Тут не до какой-то там ДРГ.
— Сама-то веришь? — иронично спросила Лена. — А твой генерал? Он же — твой! Он-то чего не прилетел тебя встретить? У мужиков бабы всегда на первом месте!
— Он в Краснодаре, — напомнила Зита. — Вместе с бригадой. Как и твой, кстати. Заняты они, не до баб. Власть забирают. А власть, она слаще любой девочки.
— Врешь, — уверенно определила Лена. — Ты что-то знаешь. Кунгуру сказала, а лучшей подруге нет. И не говори, наверняка там что-то такое, что умру от страха раньше, чем от голода… ну ладно, допустим, забыли, хоть и не верится. А без снабжения нас оставили — это как понимать? Что, и сраные кладовщики за власть дерутся? Вторые сутки без еды, мутит уже… я им, уродам, в день по десять запросов отправляю — и тишина! Это — как?
— А это значит, что на нижнем уровне ничего не поменялось, — вздохнула Зита. — Пока что не поменялось. Это… такая старая, очень старая уловка любого начальства — заставить всех нарушать законы, чтоб было за что наказать. Как ты любишь выражаться, старая, как дерьмо мамонта. Вот сейчас Кунгур прикажет остановить машину с продовольствием, и попадем мы под мародерку. Или не попадем — как начальство решит. А не остановим машину, начнем загибаться с голоду — тоже здорово, тут Кунгур попадает под расстрел за небоевые потери. Или не попадает, в зависимости от благосклонности начальства…
— Грохнуть бы их через одного! — с ненавистью сказала Лена и сглотнула.
— Чем «Спартак» и призван заниматься, подруга. А его за это все ненавидят…
Щелкнула рация, Лена насторожилась и подхватила штурмовую винтовку.
— Атас! — озабоченно сказал наблюдатель. — Блиндеры, четыре, в пределах видимости! До полубатальона стрелков! В «Ратниках»! Повторяю — бойцы в «Ратниках»! Разворачиваются скрытно, за поворотом! Охват — точно на лагерь! Блин, быстро бегут, тренированные… Кунгур, у них огнеметы!
— Уходи! — приказал далекий Кунгурцев. — Уходи на снайперскую! Держи блиндеры, причешешь на отходе, если что! «Спартаку» — занять укрепленный периметр! Встречать предупредительными на дальней дистанции, за пределом поражения огнеметами! Ангелинка! Выбьешь кому-нибудь из командиров поисковик в знак серьезности намерений! Только аккуратно, не подставляйся!
— С-суки! — выдохнула Лена, подхватила штурмовую винтовку и выкатилась из-под навеса под дождь.
— Однако! — заметили почти сразу же с нижнего поста. — Сам командир 17-й ДШБ к нам пожаловал! И он вроде как отдельно, снизу идет…
— Если бы к нам! — донесся язвительный голос Кунгурцева. — Не, ребята, это очередной хахаль к нашей недотроге. Нашел наконец время, идиот… Постам — пропустить, себя не обнаруживать! Зита! Выйди к нему, прояви внимание. Как бы наше начальство все же. Чего надо, можешь не узнавать, и так понятно. И не обнимайтесь там на глазах у всех, не раздражайте голодных бойцов!
Зита только покачала головой. Как не сложились сразу отношения с нынешним командиром «Спартака», так ничем это и не исправить…
Генерал поднимался по скользкому склону, широко размахивая руками. Один. Укрепленный периметр он прошел чуть ли не по головам штурмовиков, ничего не заметив. Все же «хамелеон» — гениальное изобретение!
Он увидел ее сразу, как только Зита вышла из-за дерева. Увидел, замер на мгновение, жадно разглядывая, потом подошел и решительно обнял.
— Живая! — пробормотал он еле слышно. — Жива, черноглазая моя! У меня сердце чуть не разорвалось! Как ты?
Она, насколько смогла, отклонилась, чтоб заглянуть в глаза мужчины. Он встретил ее взгляд с абсолютной уверенностью в себе. Понятно, победитель. Снова всплыли в памяти слова Давида: «… и тут важно, кто придет убивать…» Он?!
— Как вы нас нашли, товарищ генерал? — тихонько спросила она. — Мы же не на указанной точке.
— Х-ха! — весело отозвался он. — Уж что-что, а возможностей у чрезвычайного и полномочного представителя Ставки хватает! У нас полный видеомониторинг дороги, чтоб ты знала! И где вы стояли, и куда спрятались — с одного клика можно посмотреть!
— То есть — вы наблюдали за «Спартаком»? — негромко уточнила она. — Все это время — наблюдали?
Улыбка медленно сползла с лица мужчины.
— Что-то случилось? — осторожно осведомился он.
Она кивнула, не объясняя.
— Ну и к черту все проблемы! — раздраженно решил генерал. — Потом! Потом все объяснишь и во всем разберемся! Что мы под дождем торчим, а? Я тебя забираю! Бегом до штабного броневика, там и переоденешься, и согреешься! У меня, конечно, не так комфортно, как в центральном командном пункте, но кое-что можем, можем себе позволить!
Она невольно ухватилась за ствол дерева.
— Да Зита, что с тобой?!
Он попытался увлечь ее вниз, она схватилась покрепче и тихо предупредила:
— Не забывайте об офицерском кодексе чести, товарищ генерал. Застрелят. Уберите руки.
Генерал медленно отстранился. Огляделся. И наткнулся взглядом на ствол штурмовой винтовки.
— Видеофиксация для трибунала включена, — безразлично сообщила Лена, не поднимаясь с колена.
Установилось тяжелое молчание. Генерал размышлял, оценивал теплоту приема. Лена держала его под прицелом. Зита стояла настороженная и готовая ко всему. Только финка еле слышно скользила в ножнах. Туда — и обратно.
— У меня такое ощущение, что я только что сдавал экзамен, — криво усмехнулся генерал. — И не сдал.
Зита еле заметно кивнула.
— И что я сделал не так?! Могу я встретиться с любимой девушкой или нет?!
— «Спартак» вышел из рейда двое суток назад! — зло сказала Лена. — И сидим тут под дождем, как… без еды, боеприпасов, тепла и медицинской помощи! А командир бригады у нас, видите ли, по девочкам бегает, некогда ему выполнять обязанности!
— Да при чем тут снабжение? — взорвался генерал. — Мало ли накладок случается в армии?! Говно вопрос, сейчас вкачу дыню заместителям, через полчаса всё будет! Тоже мне, неженки! Диверсанты, двое суток в автономке не можете прожить?! Зита! Ну, что ты вбила себе в голову? Идем! Я приказываю!