"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Зита, у отряда к тебе вопрос, — хмуро сказала Катя. — Почему мы оставили живыми офицеров у Белого замка? По всем правилам их следовало уничтожить. По всем правилам, Зита! И по нашим спартаковским, и по диверсионным, не считаясь с потерями и риском! Группа уже выполнила задание! А там была толпа старших офицеров! Ты же сама нас учила: старшие офицеры — первоочередная цель любого диверсанта! Техника — второй очередью! Или есть какие-то причины, о которых мы все почему-то не в курсе? Или все дело в их национальности? В отряде считают, что ты пожалела своих. И у тебя это, Зита, не в первый раз. Отвечай перед советом отряда.
Зита посмотрела на злое лицо подруги и усмехнулась. И она тоже! Только за общим вопросом отряда у нее скрывается еще один, уже от фактического руководителя службы собственной безопасности «Спартака». Катя желает знать, почему мимо службы собственной безопасности проходит что-то важное. Не привыкла подруга быть в неведении, злится, должность уже слегка ее подпортила. Менять? Так-то да, но замена руководителя службы собственной безопасности — дело очень непростое, связанное с множеством секретов, о которых знать за пределами самой службы не следует никому…
Она хотела — честно хотела! — спокойно ответить на вопрос. Тем более что ситуация действительно требовала разъяснения. И спартаковцы имели полное право знать, почему они оставили противников живыми. Но вдруг на нее накатило отчаяние. Все, что удерживала, гасила в себе последние годы, накопилось и прорвалось наружу. По незначительному, на первый взгляд поводу. Может, последней каплей оказалось недоверие подруги детства, той, с которой вместе создавали службу собственной безопасности «Спартака»…
— А мне сколько еще доказывать всем, что я — русская? — тихо спросила она, но в негромкости ее голоса столько звенело эмоций, что хватило бы заполнить полчаса истерик. — Сколько? И чем? Сколько еще застрелить южан, задавить собственными руками, чтоб вы поверили, что я — своя? Сколько?! Сколько слышать за спиной, что я — грачка, чурка, урючка? Чем я виновата? Формой глаз, цветом волос? Это главное, да? Внешность? Дела уже ничего не значат?! Почему из отряда ушел Давид, а обвиняете заодно и меня?! Я же воюю вместе с вами!
— Давид тоже воевал, — хладнокровно заметил Кунгурцев и сплюнул. — А потом грохнул нашего офицера и ушел к своим. Так что отвечай по делам, не виляй. Офицеров у Белого замка по твоему знаку не тронули, было дело? Вот за него и отвечай. А мы послушаем.
— Зита, ты действительно похожа на чурок, — неловко сказал Лялин. — И даже не столько внешностью, а… Разговариваешь с ними, понимаешь их. А они — чурки. И принимают тебя за свою, мы видели. А потом ты их отпускаешь живыми. Тут как-то… непонятно.
— Ах, в языке дело?! — вызверилась она. — А вам кто мешал изучать языки вероятного противника, кто? Понимали бы сейчас, о чем говорим! В «Спартаке» предлагали, так все решили, что лучше в тир?! Что с чурками лучше разговаривать языком автоматов?!
— Ты объясняй за дело, — напомнил Кунгурцев. — Время идет, а мы еще не обедали.
— Я объясню, — яростно пообещала она. — А потом оставлю пост командира «Спартака»! Пусть вами командует русский! Устала от недоверия!
Широко открытыми глазами она охватила всех. Спокойного, уверенного в себе Кунгурцева. Недоверчивую Катю. Смущенного истерикой командира Лялина. Закаменевшего Брюханова. И испуганного Димитриади. Александр, в отличие от остальных, понял, что она не шутит, не сгоряча. Не в порыве чувств. Понял — и испугался.
— Сволочи, — невольно сорвалось с ее губ. Еле слышно, но — слышно. И услышали все.
— По факту у Белого замка — объясняю, — холодно усмехнулась она. — Но сначала — подписка о неразглашении!
— Не понял, — подал голос Брюханов.
— Это значит, что услышанное здесь не должно выйти за пределы совета командиров. И если такое случится — проведу расследование, найду виновного и расстреляю как предателя.
Обещанное проняло всех. Видно было, что Зита не в настроении шутить.
 
— Подписка, — сказал тем не менее Брюханов. — Я не из болтливых. Остальные тоже.
— Топ-секрет, — сказала Зита спокойно. — Руководство военной разведки «Мхедриони» сотрудничает с политическими войсками России. У них общее видение будущего мира.
— Лучше б я не знал, — пробормотал Димитриади и, похоже, выразил мнение всех.
— Офицеры у Белого замка нас узнали, — пояснила Зита. — Меня точно. Это они навели нас на операторов. Думаю, они, потому что больше некому. И они же обеспечили нам свободный уход. Никого не удивило, как долго просыпались военные? Гостиница горит, по городу идет диверсионная группа — и ни одного патруля! Никого не удивило, да?
— Так, значит, Давид… — наконец понял Лялин.
— Молчи, — ласково посоветовал Брюханов. — Понял — и молчи.
— Я объяснила? — осведомилась Зита. — Вопросов больше нет? Тогда… вот. Димитриади, принимай «Спартак».
Штурмовик с ужасом посмотрел на черный берет, который Зита положила перед ним на траву, и на всякий случай отодвинулся.
— Я тоже нерусский, я грек, — предупредил он и убрал руки за спину.
— Тогда разбирайтесь сами. Свою кандидатуру я назвала.
Рядом с беретом легли командирская рация и планшет.
— Зита! — ахнула Катя.
— Я сказала! — отрезала Зита, и подруга заткнулась.
— Я никогда не отмоюсь от того, что нерусская, — горько сказала Зита. — Сил нет… «Спартак» ваш, русские, берите!
И она отвернулась.
Брюханов поднялся, прошел мимо нее и аккуратно поднял сложенные на траве атрибуты власти. Она проводила его безучастным взглядом.
— Да какая разница, кто какой национальности… н-на! — раздался за ее спиной голос Лялина, затем сочный удар и звук падения тела.
— Неправильно бьешь, — заметил Брюханов. — Встанет, покажу, как надо. А надо бить так, чтоб не вставал.
— Ну-ну, боксеры, — буркнул чемпион города по каратэ Димитриади. — Прекращайте, а то отряд без руководства останется. Разберемся с личными проблемами за перевалом. Возвращаемся к отряду. И решаем, как идти дальше.
Зита встала и пошла первой в густой подлесок, не глядя ни на кого. За спиной на дороге заревела двигателями очередная колонна военной техники — турки спешно подтягивали резервы. Дать бы им по головным из огнеметов, чтоб не подтягивали, но — не ее это теперь дело, пусть решает Димитриади. Да и огнеметов осталось на весь отряд всего три штуки — реально на самый крайний случай.
Она машинально выбрала в кустах нечто вроде тропки. Не то чтобы тропу, просто более удобный проход. Знала, что нельзя, что это — место вероятного минирования, но не будут же минировать все леса? Вот и пошла, не задумываясь, сильно выбитая из состояния вечной диверсантской настороженности произошедшим конфликтом. Потому и опасность — не заметила. Опомнилась, только когда мимо нее, ускоряясь, стремительно пролетел Лялин… а в следующее мгновение она начала стрелять в возникшие из зелени и сумрака фигуры. С левой руки, из малошумного пистолета разведчика. Еще через мгновение в кустах вспыхнул жестокий встречный бой. За спиной Зиты торопливо защелкали пистолетные выстрелы, кто-то сцепился в жуткой рукопашной, затрещали кусты, захрипели предсмертно… Катя Короткевич поднялась из травы рядом с ней и мгновенно выстрелила, и еще раз.
— Саша, добей!
Зита краем сознания оценила правильность действий подруги. Стандартный броник из пистолета разведчика не пробить, и снайперская двойка имела шансы сбежать — но Катя стреляла по конечностям. А потом Димитриади прыгнул в лес, оттуда раздались хэкающие удары — и тишина…
Им повезло, им всем крепко, неслыханно повезло. Во-первых, штурмовиков решили взять живыми. А могли бы срезать парой очередей, и тогда без вариантов смерть, от автоматов не уклонишься.
А во-вторых — командиры подразделений, все без исключения, оказались мастерами скоротечных огневых контактов. Так получалось само собой — умение быстро реагировать, мгновенно ориентироваться в меняющейся обстановке и сохранять железное хладнокровие одинаково нужны и командирам низших звеньев, и специалистам мгновенного боя. Потому у каждого командира взвода на отвороте формы имелся скромный по виду, но грозный по смыслу мастерский значок. Ну а Зита — вообще любимая и лучшая ученица инструктора по стрельбе капитана Ратникова…