"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Два спартаковца остались на высоте. Напоролись на случайную очередь. Оба — из ее второй школы, друзья-футболисты…
Вернулась группа от дороги. Без потерь.
— Зита, что-то их много, — озабоченно сказал комвзвода-три, командовавший группой. — И железок у них много. Не похоже, что ножками шли.
Генерал тихо выругался. Зита мысленно согласилась. Если много — это десант. А десант — значит, вот-вот наступление. И подавление ротной связи на то же намекает. А если наступление, то никакая ДШБ им на выручку не придет, им бы самим там удержаться.
— Мне нужна связь! — зло сказал генерал. — Сижу тут, как мышь под веником… любая, хотя бы по телефону! Капитан, у вас же что-то работает?!
— Локальная сеть, — с сожалением сообщила она.
Мысленно она сочувствовала генералу. Каково это — остаться без связи во время боя — она недавно испытала на себе. Но на ней судьба всего лишь роты, причем отдельной, тогда как генерал — начальник политотдела фронта, голос и воля лидера страны в армии. Какие решения без него примет армейское руководство, если действительно началось масштабное наступление — страшно представить. Что, если такие же, как в забытом уже сорок первом — и с теми же катастрофическими последствиями? Уже первые ее дни на войне показали, что противник не щелкал клювом и на все болты России, как говорится, подобрал гайки с соответствующей резьбой. В результате и связь теряется, и превосходство в воздухе очень сомнительное, и вообще современнейшая российская техника что-то не очень убедительна в противостоянии с мировой военной индустрией…
И еще ей пришло в голову, что политические войска считаются палачами армии. И генерал наверняка немало голов уже снял на Южном фронте. Так что у командования 17-й ДШБ мало стимулов спешить на выручку зловещему генералу.
Видимо, о чем-то подобном думал и генерал, потому что подошел к ней и негромко сообщил:
— Я принял решение: идем на соединение с 17-й ДШБ, там должны быть средства эвакуации. Здесь нам дожидаться нечего. Точка выхода — селение Медногорка. И обеспечьте меня штабным планшетом, группой управления и хотя бы вашей локалкой! А то торчу у вас, как…
Она сразу внутренне воспротивилась. Генерал явно забирал у нее управление ротой. Но… что он понимает в рейдах? В возможностях «Спартака»?
— За собой-то получше следи, если уж попала в политические войска! — со обидным смешком посоветовал ей генерал. — А то аж иголки во все стороны встопорщились!
И ей сразу стало легко и весело. Фамилия генерала — одна из списка руководителей, кому она по приказу майора Каллистратова обязана помогать даже ценой своей жизни. И в замечании генерала ей на мгновение послышались знакомые, майорские, человеческие интонации.
— Так темно же, не видно! — выпалила она счастливым голосом.
Пришли командиры взводов. Вместе они прикинули маршрут. Получилось… опасно. До Медногорки — опасно. Слишком много открытых пространств, сведенных лесов, пастбищных склонов. Атакуют с воздуха. Засекут с дронов и наведут артиллерию. Подгонят броню и расстреляют на дистанции. Или устроят на маршруте засаду тех же «Соколов Босфора». А у них ни одной ракеты, только стрелковка.
— Пройдем! — все же решила она. — Наступление — всегда неразбериха.
Генерал сопел и помалкивал, видимо, прикидывал свои варианты. Зато классно выступил старший лейтенант.
— Куда — пройдем? — недоуменно спросил он. — Мы в наших тылах! До Октябрьского не больше пяти километров, а там артиллерийский дивизион 17-й ДШБ! В двух километрах отсюда — полковые склады ГСМ! И посты военной полиции по всей трассе! Нам только бы добраться до любого узла связи, и через час здесь будут наши танки! Или просто подождать в лесу, тревогу наверняка уже объявили!
— Коля, да? — подал голос генерал. — Мне нравится твой оптимизм. Кстати, артдивизион — это вариант. Чего нам по горкам бродить? Выйдем на трассу, час марша — и мы в Октябрьском, а в дивизионе серьезный узел связи… да, это вариант.
Генерал хмыкнул и приказал начинать движение. К Медногорке.
Ушли вперед разведчики. Доложили — чисто на пятьсот. Командиры пятерок получили строгое напоминание — беречь заряды «ночников»! Только в пассивном режиме! Длинная колонна двинулась вниз по лесистому склону. А одна пятерка невидимками отправилась наверх к разбитой батарее ПВО — новым хозяевам военного городка следовало помахать на прощанье ручкой… На грохот за спиной тут же среагировал генерал, едко осведомился по телефону: мол, правильно ли он понял, что «спартаковцев» именно вот так учили — тайные рейды начинать со стрельбы из «реактивок»? Она заверила, что да, именно так. И подумала, что генерал — очень неплохой дядька. Ей, как всегда, везет на настоящих мужчин. Не зря Лена к нему приклеилась и обхаживает, как родного.
Она прибавила шаг и нагнала старшего лейтенанта, бредущего неприкаянно со своим игрушечным автоматом на груди.
— Коля… старший лейтенант Ченцов? — окликнула она. — Давайте решим вопрос, как вас использовать в рейде. Что вы умеете? Вы отличный управленец, логист, неплохой водитель, что еще?
— Я офицер, — сухо ответил старший лейтенант.
— А мы диверсанты. Понимаете?
Старший лейтенант задумался.
— Ребята притащили израильский крупняк, будет ваш, — решила она за него. — Звено сопровождения сейчас позову. Они передадут вам телефон ротной связи и комплект разведчика.
— Я не претендую…
— Двое наших погибли, — обронила она. — Продовольствие надо кому-то нести, а вы здоровый мужчина. Генерал свой комплект, к примеру, тащит сам, и его помощница, хрупкая девочка — тоже.
— Извините. Можно вопрос? От кого мы прячемся у себя в тылу? Что такое знаете вы, чего не знаю я?
— Конкретно — ничего, — ответила она. — Только то, что глушат связь. И за два часа после окончания боя не пролетел ни один разведчик. И подкрепление не подошло. И…
Ударило и загремело за горой. Понеслись в небо безобидными огоньками зенитные ракеты. Грохнули далекие разрывы. Полыхнуло страшно и красиво, на полнеба.
— … и прямо сейчас уничтожают артдивизион, куда вы предлагали идти, — хмуро сказала она. — Вы попадали в окружение, товарищ старший лейтенант? Мой брат попадал. В этой войне оно… быстрое. Если противник превосходит технически — очень быстрое! Какой-то час — и разгромлен штаб, сожжены склады, подавлены связь и системы ПВО, дороги перекрыты броней и десантом, и с неба давит штурмовая авиация. Вот выше нас по ущелью сейчас стоит батальон, стоит и не знает, что уже отрезан от снабжения боеприпасами. Что он уже убит. Потому что без боеприпасов жить ему — сутки. В лучшем случае. Сначала на него нашлют стаю ударных дронов, а когда зенитные комплексы отстреляются, прилетят штурмовики — и, собственно, всё… В окружении нет тылов, если нас заметят — уничтожат одним ударом. Скрытность — наша жизнь. Наша — и генерала. Мы обязаны вывести его из окружения.
— Солдаты обязаны воевать! — упрямо сказал старший лейтенант. — Они не имеют права прятаться по лесам! Если бы вы обороняли военный городок…
— А мы воюем, — ласково сказала она. — Принимайте пулемет, господин старший лейтенант. И экономьте заряд «ночника», в лесу розеток нет.
11
— Спать хочу! — душераздирающе зевнула Лена. Скептически осмотрела траву вокруг себя и легла на теплый склон. Пристроила голову в тени куста и блаженно улыбнулась. Зита ей тихо позавидовала. Прирожденная артистка, на каждое движение — новая эмоция!
— И в туалет хочу! — проворчала подружка, не открывая глаз. — А некуда! За каждым кустом по спартаковцу! Как ваши девочки ЭТО делают, не понимаю. Эй, Анишкин-тихушкин, куда ходят ваши девочки? Или вместе с вами?
И балерина, легко закинув ногу за голову, ткнула наблюдателя в ботинок. Штурмовик, не отрываясь от трофейного дальномера, отлягнулся.
— В лагере девочки делают ЭТО в туалете, — пробормотала Зита, изучая трофейную рацию. — А в рейде мальчики отворачиваются. Или не отворачиваются. Других вариантов, сама понимаешь, нет. Сходи к своему генералу, он тебе кустик постережет.