"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Саша! — мягко сказала она. — Мы тоже не пингуемся — потому что диверсанты. И разведка противника — аналогично. С чего бы на них стоял ответчик «свой-чужой»? У них чье вооружение?
— Снайперка «Фогель-65», израильский крупняк и у второго номера десантный автомат, модель не знаю, — смущенно доложил штурмовик.
— Ждите, сейчас подойдем! — решила она.
Давид, слушавший переговоры, подхватил «реактивку» и вышел из палатки следом за ней.
— Начинается, — заметил он спокойно. — А «Спартак» еще не готов.
— «Спартак» готов, — сказала она твердо. — Сдуру нам дали три дня. Сразу не сбили с позиций, теперь так просто не получится! Мы восстановили оборонительный узел? Восстановили. И оборудовали два бункера, их завалить можно только большими калибрами и с наведением. Мы убрали лагерь за гребень, теперь по нему попасть можно только с воздуха, а палатки пусть рвут в клочья, не жалко. У нас все подходы оборудованы скрытными постами наблюдения, и на дороге три точки засад. И скальный навес заминирован. «Спартак» готов, Давити, не переживай.
— Это война, — мрачно сказал Давид. — К ней никогда не будешь готов.
Что ее беспокоило саму, так это не готовность «Спартака», а сам Давид. Давид Матевосян, ее уважаемый учитель-мучитель. Коренной тбилисец. На него даже ребята из его разведки поглядывали задумчиво, соображали, как он сможет стрелять по своим, наверняка, родственникам. Закавказье — оно такое маленькое, там все друг другу родня. А парень словно не замечал взглядов, работал, как проклятый. И в последние трое суток, похоже, не спал. Он словно поставил цель к определенному сроку сделать для «Спартака» все, что в его силах.
Они вдвоем поднялись на гребень. Вдоль него с противоположной от дороги стороны уже была пробита тропка. По ней можно было скрытно пройти к ротной РЛС и далее, к постам наблюдения. Зита посмотрела придирчиво и удовлетворилась — землянки лагеря на склоне почти не выделялись. Их любовно маскировали каждую свободную минуту, понимали — если засекут с воздуха, то это смерть. А подходы через лес ребята Давида надежно перекрыли объемными датчиками движения и засадами, к одной из которых они и направлялись.
— Давити, я не представляю, как справлюсь без тебя! — вдруг вырвалось у нее.
Парень помолчал, потом усмехнулся.
— Догадалась, да? Зита, ты такая умная, но иногда как ляпнешь, не подумав. Я, между прочим, тебя сейчас должен застрелить, чтоб не болтала. И право такое имею, и четкий приказ.
Он остановился и притянул ее к себе.
— Запрещено, но тебе скажу, — тихо сообщил он. — Я уйти должен. Громко уйти, понимаешь? Поругаться, застрелить командира и уйти. Так приказано. А я в спартаковцев стрелять не буду.
— Если аккуратно, в ногу… — робко сказала она.
— Я в тебя стрелять не могу! — ожесточенно сказал Давид. — Ты дура, да, не понимаешь?
Он вдруг сильно сжал ее плечи.
— Уходи со мной! — жарко сказал Давид. — Живой останешься! Здесь завтра будет ад! Я смогу провести тебя через перевалы, к бабушке уведу, навсегда! У нас в деревне тебя никто не найдет!
— Давити… — беспомощно сказала она.
— Не бойся, предательницей не будешь! — заверил Давид. — По легенде разведки пройдешь, женой! Мне там верная помощница нужна!
Парень мучительно скривился, словно сдерживал слезы.
— А когда все кончится, мы будем вместе жить под благословенными небесами Картли! — прошептал он тоскливо. — Детей растить, под платанами гулять с друзьями. Ты увидишь, как прекрасна моя родина, и полюбишь ее всем сердцем…
Она тихо заплакала.
— Я дурак, да? — печально сказал Давид. — Извини. Очень за тебя боюсь. Я уйду — кто тебя защитит? А там я бы смог. Посадил бы в саду под деревом — никто бы не обидел! Половина деревни — родня, вторая половина друзья, понимаешь?
— Я не оставлю «Спартак», — тихо сказала она.
— Я знаю. Я дурак.
Он заботливо вытер ей слезы, и они молча зашагали по тропе. Где-то там лежали трупы, которые следовало внимательно осмотреть. Где-то там ждала грязная военная работа.
— Когда все начнется, я выберу момент и уйду, — хмуро предупредил он. — Прикроешь? Запишешь, что разорвало бомбой. И ребята пусть молчат, если что заметят.
 
— Давити, почему ты с нами? — спросила она. — Не со спартаковцами, а вообще — с нами? Я же вижу, ты душой всегда там, на родине.
— А я не с вами, — отозвался парень. — Я работаю в «Мхедриони», в военной разведке, и всегда работал. И отец мой работал, пока ваши его не предали. В «Мхедриони» считают, что нам без России не выжить. Думали сначала, что мир объединится, а не угадали, он, наоборот, начал разделяться, вот какие дела. А маленькой Картли без союзника не уцелеть. Вы плохой союзник, ненадежный, мы тоже — в общем, у нас много общего, сработаемся. Только сначала надо взять власть — нашим в Картли, вашим в России. Вот такие ставки в этой войне.
Давид улыбнулся и снова стал похож на ее друга — прежнего ироничного, непробиваемо спокойного Давити.
— Кого предлагаешь на свое место? — спросила она, стараясь выглядеть спокойной.
— Никого, — хмуро сказал Давид. — Некем меня заменить. И тебя некем. Маленькие все еще.
— А сам-то? — напомнила она.
Давид тонко улыбнулся, и она призадумалась, а сколько ему на самом деле лет.
— Мы для вас, русских, на одно лицо, — подтвердил Давид ее подозрения. — Иногда это очень удобно. Меня по внешности подбирали так, чтоб за старшеклассника прошел. Майор Каллистратов знал, теперь ты знаешь. Мне двадцать шесть, а вы все — маленькие. Кроме тебя. Ты почему-то тоже очень взрослая.
И парень наградил ее испытующим взглядом. Тоже считает, что она — засланный агент, поняла она с досадой.
Убитые лежали там, где их настигли пули. Маленький Саша Дробот прижался к дереву, нервно вглядывался в лес, ловил звуки. Его напарник невидимкой застыл в «лисьей норе». Осмотреть убитых они не решились.
Давид отложил «реактивку», присел и занялся осмотром.
— Турки, — сообщил он задумчиво. — Крупнокалиберный пулемет — это они здорово придумали. Одна очередь — и нет никого в окопах… Наверно, предыдущих так выбили и решили повторить. Только крупняк — это не основное, это, Зита, всего лишь вишенка на тортике. А основное — вот оно.
И парень кивнул на обнаруженное снаряжение. Давид смотрел на нее пытливо, проверял, понимает ли она ситуацию. А что тут не понимать? Спецназеры тащили на себе оборудование для корректировки огня. Одни только мощные горные рации говорили о многом. Из чего следовало — вся их подготовка к бою была бесполезной. Они предполагали — будет прорыв по дороге. Соответственно готовили засады внизу, стрелковые позиции на склоне и минирование дороги. А турки по-умному полезли на господствующую высотку, откуда позиции «Спартака» — как на ладони. А те, что не как на ладони, корректировщики в минуту вычислят и уничтожат высокоточными снарядами, стоит только ребятам обнаружить себя…
— Если спецназ сядет здесь, нам конец, — пробормотал Давид. — Они нас даже в окопы не пустят. А если не сядет — все равно конец, только чуть позже. Стрелковая рота «Рабатам» — на пять минут боя. Вычислят огневые точки, накроют и поедут себе дальше. Здесь, Зита, не мы должны стоять, а артиллерийский полк с очень хорошим зенитным прикрытием, и ничего тут не поделаешь…
— Разведывательной РЛС не хватает, — виновато сказал маленький Дробот. — Наверно, расчет следом шел, а я не заметил. Она тяжелая, отстали… Давид, я затупил, надо было дождаться всех! А они сейчас, козлы, за усилением бегут! Они наверняка на броне подъехали, я моторы издалека слышал!
— Мы им покажем усиление! — прошипел Давид и подхватил свою «реактивку». — Здесь «Спартак»!
— Саша, вытаскивай напарника, крупняк на плечи и за Давидом к дороге! — тут же решила она. — Давити, аккуратней там, выбери позицию со скрытым отходом, не рискуй!
Она проводила взглядом убегающих штурмовиков и схватилась за связь.
— Посту ВНОС срочно перейти на запасную точку! — приказала она. — Шевелитесь, ребята, сейчас здесь будет шумно и дымно!