"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Она вдруг порывисто подшагнула и уткнулась лицом в грудь Зиты.
– Господи, что я несу? – прошептала женщина. – Оскорбляю тебя при каждой встрече! Я же знаю, как тебе дороги твои мальчики, знаю – и не могу сдержаться! Как ты меня терпишь?! Сколько у тебя в сердце любви, что хватает даже на полоумную каторжанку?! Мужчины от тебя наверняка без ума… не теряй времени, слышишь? Ты южанка, в двадцать располнеешь, в тридцать на тебя и не посмотрят! Ну, хоть своего майора успела соблазнить?
– Не смогла, – призналась Зита.
– Какие же вы дураки, оба…
Зита грустно кивнула, хотя четко понимала, что дура – она одна. Майор Каллистратов пришел к ней перед возвращением в часть. Позвонил, она открыла, и майор встал на пороге, взъерошенный и неуверенный.
– Все же пришел! – чуть не сошла с ума она тогда и повисла у мужчины на шее – и тем самым совершила непростительную ошибку.
Ну дура она. Такой гордый мужчина никогда не признается даже себе, что поддался на женские чары, а она ему прямым текстом – «все же пришел»! Как она заталкивала его в спальню, отдельная и очень смешная – если смотреть со стороны – история. Но майор уперся и не сдвинулся с места. Что он себе напридумывал в оправдание, кто знает? Что она малолетка? Что не мылся с позавчерашнего? Что носки дырявые? Кто поймет этих мужчин? В спальню он так и не вошел, хотя она выскочила к нему в одной ночной рубашке и как повисла в объятьях, так и не вылезала из них до его ухода. Железная воля, чтоб ее.
Перед уходом майор Каллистратов сообщил ряд имен. Пояснил, что они – возможные будущие лидеры страны. Преемники. Приказал выручать их даже ценой жизни.
– Я бы тебя в списке поставил первой, – серьезно сказал майор. – Но ты – женщина, а женщин в нашей стране наверх не пускают. Так что – береги лидеров. Они – наша надежда, не единственная, но главная. Поняла?
Себя он в списке не упомянул. И не требовалось – Зита давно и безоговорочно внесла его туда сама. Перед уходом майор пообещал ей остаться живым – ну хоть что-то. Она проводила его на вокзал, и поезд унес офицера на войну, как унес перед этим всех ее мужчин. Как унес затем и Ариадну Иосифовну.
В июне ее скрутило прямо в перевязочной госпиталя. Снова тряслась земля, и женщина-капитан зло и громко приказывала каким-то курицам убираться немедленно. Потом женщина обернулась, и привычная усмешка появилась на ее сухих губах.
– Вот так мы погибаем, Зита, – сквозь грохот разрывов внятно сказала она.
– Не умирай, Ариа! – закричала тогда она.
– Да я-то не против, но как? – снова усмехнулась она. – Уж очень неудачно мы расположились. Противник как на ладони, корректируй огонь с любой степенью точности, а скрытых отходов нет. Сейчас перемолотят группу прикрытия и возьмутся за нас. И в плен сдаваться нельзя. Запомни, девочка – на этой войне «белых колготок» в плен не берут, и лучше не попадаться! Ты же полезешь, я знаю! Так получилось, что женщины верны присяге более, чем мужчины, так получилось. Ненавидят нас и с той стороны фронта, и с этой. Не попадай в плен, девочка – горько пожалеешь! Так что…
Женщина-офицер подхватила плоский десантный автомат. Проверила нож, в разгрузке гранаты и усмехнулась на прощание:
– Помощницы у меня, понимаешь ли. Стажерки. Если меня пристрелят, могут решить, что я тут одна корректировщица, их искать не станут. Пусть уползают, у них вся юность впереди. Не забывай, Зита, последнюю из «соколов революции»! Просто не забывай, очень тебя прошу, больше ничего в этой жизни мне не нужно!
Торопливый треск автомата за блиндажом, злая мужская ругань, дикий крик зарезанного – и мощный взрыв. Всё.
– Я тебя никогда не забуду, Ариа! – глотая слезы, пообещала Зита. – До самой смерти!
Через неделю на аллее славы появилась еще одна фотография – лицо очень худой женщины с мудрыми и холодными глазами. На следующий день в дивизию народного ополчения объявили очередной призыв, и Зита во главе роты спартаковцев ушла на фронт. На южное направление, в самое пекло окружений.
  
Владимир Журавлев
  
Зита. Дорога войны
   
1
 
Зимние клапана станции были раздвинуты на санитарное проветривание, и далеко на склоне сопки сверкала в лучах солнца эстакада. Туда, в пламя светила, скоро должен нырнуть их поезд, увозя к ненасытной глотке Южного фронта.
Она оглянулась — штурмовики без спешки, но привычно быстро строились в шеренгу. Двести бойцов, две сотни белых волчат — все, что осталось от штурмовых отрядов города. Предыдущая волна убыла на Западный фронт, и — ни слуху…
— Город остался без защиты, — озабоченно сказала она. — Сейчас полезет на свет разная дрянь! Чтоб удержали порядок, слышите? Вернусь — спрошу с каждого!
— Для начала — вернись, — хмыкнул спецназовец. — И не факт, что найдешь, с кого спросить. Хоть и охрана АЭС, но дернуть в прорыв могут в любой момент, сама понимаешь. Да, очень просим: офицеров на фронте по челюсти не бей, лады? Это мы ребята с юмором, а в армии такие дубы — загонят под трибунал!
Его напарник криво улыбнулся, обнял Зиту и отошел. Это ему она недавно подвесила от всей души, но… как-то перед фронтом личные обиды потускнели и стали неважными.
Второй боец тоже не пропустил, чтоб ее потискать. Еще и поцеловал, наглец. Она только усмехнулась. Хорошие ребята, как выяснилось.
— Вещи к осмотру.
Ее приказ пролетел шепотком по шеренге. Секунда заминки — и к ногам опустились тактические рюкзаки. То-то же. В «Спартаке» порядок не потому, что штурмовики из скромных милашек, а потому что его неустанно поддерживают. И отправка на фронт — не настолько важное событие, чтоб забыть о дисциплине. Вот и надо посмотреть, не расслабились ли, не потащили ль в расположение «Спартака» спиртное и прочую дрянь. И — все ли взяли, что было приказано. Вдоль шеренги деловито зашагали командиры групп…
— Зита? Зита Лебедь?
Она аккуратно обернулась. Капитан госбезопасности в парадной черной форме смотрел на нее насмешливо. Она повспоминала. Если б не эти отечные мешки под глазами, не дряблая кожа лица…
— Я помню вас, — сказала она тихо. — Вы говорили со мной в кафе у Торгового центра. Давно.
Лицо капитана дрогнуло.
— Лети, птичка, — сказал он и уставился вдаль, на склоны сопок в душном мареве. — Лети и помни: там я тебя защитить не смогу. Береги себя.
Она в порыве чувств внезапно шагнула к офицеру, обняла его и поцеловала.
— Спасибо за все, — шепнула она еле слышно. — Я вас никогда не забуду.
— Иди уж, распутница, — усмехнулся офицер.
Капитан неловко погладил ее по голове и ушел в толпу провожающих.
— Кто он? — настороженно спросил подошедший «телохранитель».
— Ангел, Витя, — ответила она, сглотнув слезы. — Мой личный ангел.
— А что плачешь?
— У него крылья. Черные, атласные…
Она вытерла слезы и пришла в себя. Даже другу детства и верному помощнику не стоило знать, что она чувствует смерть. А работа в госпитале это чувство еще более обострила. До невыносимой боли в сердце.
Сопровождающий офицер выкрикнул резкую команду. Виктор оглянулся на нее, махнул рукой. Штурмовики двинулись к вагонам.
— Витя, передай по цепи — общий сбор немедленно после отправления! — решилась она. — Кое-что должны знать все ребята. И девчата.
Как она орала в военкомате, пытаясь уберечь девчонок от фронта, никто не знал — потому что она проиграла. Ей показали приказ, не допускающий двусмысленностей — что она могла сделать? И теперь девчонки-санинструкторы, а на самом деле бойцы службы собственной безопасности, деловито запрыгивали в вагоны. Они гордились, что едут на фронт! У каждой на боку, как и у любого штурмовика — спецназовская дубинка. У каждой в тактическом рюкзаке — полный комплект санинструктора. У каждой — наработанные десантно-диверсионные навыки. Каждой — не более семнадцати лет.
— А они сейчас нужны, общие сборы? — буркнул Виктор. — Митинги и анархия. Мы теперь как бы армия. Приказ — и вперед.