"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
– Ловко ты, – заметил он.
– С посудой? – не поняла она.
– Не, с посудой понятно, с малых лет научилась, – усмехнулся отец. – Я про гостей. Вот как ты, а? Раз – и вымела. Мужики такими уродами себя почувствовали. Я тоже. Даже подруга сбежала, а она вообще-то планировала переночевать здесь, а если что, то и переехать. Лишила ты меня, Танька, честно завоеванной женщины. Я за нее, между прочим, двоим морды набил.
– Она – подруга?! – ужаснулась Зита. – Папка!
– Что – папка? – рассердился отец. – Снежаны Михалковы в коммунальном хозяйстве не водятся? И она, между прочим, очень душевная женщина!
– Я поняла, что душевная, но мама… – неуверенно сказала Зита.
– Защищаешь, – буркнул отец и подтянул бутылку. – Даже маму защищаешь. Откуда в тебе столько доброты, а? Вроде не в кого. Или в родного отца?
– Да родной ты мне, родной! – вздохнула она, присела рядом и прижалась к надежному плечу. – Сам же знаешь, это твоего деда проделки. Погулял с приезжей продавщицей, черноглазой и черноволосой, а она потом принесла девочку и отдала в руки бабушке, дура. Я в нее пошла, только и всего.
– Я тебе этого не рассказывал, – трезвым голосом произнес отец.
– Андрюшка рассказал. А ты ему – по пьянке, наверно.
– Алкаш – верный друг шпиона, – криво усмехнулся отец и отодвинул рюмку. – Расскажет даже то, чего не спросят. Ну, сволочь я, сволочь. Довольна?
– Папка…
– Думаешь, я не помню, как выглядела моя мать? – ожесточенно сказал отец и вытер слезу. – Ты вся в нее! Но Веронику попрекал каждый день и тебя гонял, потому что – такая возможность покуражиться! Люди – они вообще такие сволочи… Ты, Танька, добрая и каждому стараешься помочь, а этого не надо! Люди – они сами выбрали. Сволочи, запомни и не обманывайся! И я такой же.
– Да папка же…
– Возьмем меня, – продолжил отец, упрямо глядя в стол. – Я в школе был – ух! Первый парень на районе! Учился легко, в театре играл, на всех соревнованиях места брал, а уж как дрался! Но закончил школу – и сдулся. Воли на высшее образование не хватило. Там же – голодать, ночами работать, курсовые до зеленых кругов под глазами делать! Зачем, если можно пойти в карщики? Тут тебе сразу и зарплата, и место в общежитии, и ответственности никакой. Пей водочку вечерами, девок зажимай и жизни радуйся! Тем более что – социализм вернулся, о рабочих первая забота! А он такой социализм оказался… Потихоньку-потихоньку, а потом как начали нас зажимать! Десять часов рабочий день, двенадцать – и выходные по особому разрешению! А зачем, говорят, рабочим выходные? Государство вас всем обеспечивает, так работайте! Меньше пить будете! А мы? А мы друг за дружку попрятались, не возмутились, не уперлись. Потому что сволочи. Все норовили, чтоб кто другой за нас рискнул и проблемы решил. Вот и работаем теперь день и ночь. Ничего, кроме работы, не видим. Потому что нам, Танька, по большому счету ничего и не надо. Рабочим – ничего не надо! Разве что выпить. Права Вероника, что с презрением на рабочих смотрит! У нас одни слабаки собрались, ни на что не годные. Кто хотел – все выше ушли. И я слабак. Иное дело мамка. Она зубами в карьеру вцепилась! Думаешь, легко быть начальницей? Как бы не так! А она из диспетчеров в старшие смены, а потом начальницей отдела! Ответственности не испугалась, сложности освоила, не то что я. Мы тут на кухне ее материм, а она по факту всю коммуналку микрорайона на себе тащит! Тысячи проблем в голове держит, сотни людей заставляет в связке работать! Понятно, что Давид ей теперь интересней, чем я…
Отец подтянул рюмку, выпил и скривился.
– А мы с мужиками тут сидим, пьем да слезы льем! – сообщил он откровенно. – А ты нас жалеешь. Не надо жалеть! Мне, между прочим, дважды место бригадира предлагали! Сам отказался. Зачем мне лишний геморрой? Зачем мне интриги, неприятности с мужиками, вставки от начальства? У меня сил на это не хватит, потому что слабак. Так и запомни, Танька: твой отец – слабак. Женщины таких не любят. Сосед прав, некого ему обнять. Потому что и он слабак. Ходит, завидует молодым да водочку со мной пьет. А что еще остается? Работать да пить.
– Неправда! – сказала она. – Я же тебя люблю!
– Ты у нас вообще уникальное явление, – серьезно и совершенно трезво сказал отец. – Благодаря тебе и Андрюха, и я мужчинами себя чувствуем. Мужчинам знаешь как любовь необходима? Ничего ты не знаешь, маленькая еще. Я тебе по гроб жизни обязан. Проси чего хочешь.
– Хочу, чтобы лег спать, – ласково сказала она. – Тебе на работу завтра.
– Мне всегда на работу, – тоскливо сказал отец и поднялся. – Кроме нее ничего не вижу. На рыбалку с тобой сходить некогда! А душа-то ощущений просит, она живая! Вот и остается пить по углам да слезы лить! Все, уже иду. Твоя просьба – закон. Танька, а ты знаешь, что ты – святая? Мужики так и говорят – святая. Как они от тебя шарахнулись? Стыдно стало за скотский вид. И мне стыдно, а что делать?
– Топай-топай, черт нетрезвый, – пропыхтела святая, толкая в широкую неподатливую спину.
Отец заснул почти сразу, и это было плохо. Обычно пьяным он долго не мог успокоиться, а тут раз – и захрапел. Значит, что-то неладное со здоровьем, сил нет. Или уработался до опустошения, что по последствиям то же самое, что тяжелая болезнь. Человеческий организм не выносит постоянного напряжения, ломается, и никакие тренировки тут не помогут. Она представила, что с ней будет, если отца не станет, и словно ледяным ветром ударило в спину.
Она еще долго сидела на постели отца, размышляя над его словами. И память прадеда охотно подкинула горькие факты по человеческой сущности. Предок прожил долгую жизнь, нагляделся всякого, не просто же так приобрел мудрость, спокойную самоиронию, а еще – тихое, но стойкое неверие в людей. Прав оказался отец, во многом неожиданно прав.
Выводы получались страшноватыми. Выходит, зря она рвется всем помогать? Люди – сволочи, и сами выбрали такую судьбу? Кто хочет, тот пробьется, остальным помогать нет смысла? Она неуверенно оглянулась – из темного угла ей ослепительно улыбнулась лучшая подружка Алика Смехова, поманила – ко мне иди, ко мне!
Она покачала головой. Нет. Они с Леной живут в одном городе, но в разных мирах. А свой мир, своих друзей, своих родных она не предаст.
-=-=
Динамик системы аварийного оповещения хрипнул и разразился гимном страны. Утро. В номерных городах каждое утро начиналось с гимна. Систему аварийного оповещения можно было выключить, только обрезав провода и замотав динамик в металлизированную пленку. Простое и надежное дитя военно-промышленного комплекса, ни дна ему ни покрышки.
Зита соскользнула с кровати и мрачно уставилась на одежду. Предстояла очередная встреча с Алешей, командиром штурмовиков. Две предыдущие прошли так, что лучше не вспоминать. Но она твердо решила, что больше на свидание в юбке не пойдет. Не пойдет, и точка! И в тоненьком свитере – тем более! Ну что за человек, возбуждается от ничего? А на вид такой спокойный, флегматичный, уравновешенный… ага, пока не заведет бедную девочку в безлюдное место. И заводит как умело, за интересными разговорами! Она, если б не отслеживала, решила б, что они случайно оказываются каждый раз то на промзоне Химмаша – но туда она больше ни ногой! – то в зоне отчуждения транспортного рукава АЭС, еще одного безлюдного уголка подкупольника.
Ну, зато узнала, что таковые уголки есть, нужное знание, может пригодиться.
И еще Алексей разъяснил ей причины технической контрреволюции. Давно смущал ее факт, что в будущем техника, да и сама жизнь, заметно упростились. Все же близость к силовым структурам резко повышает информированность. Она, к примеру, не знала.
Оказывается, это одно из основных положений новой социалистической теории! Разработанной секретно, предназначенной только для лиц из основного списка кадрового госрезерва. Ну и для всяких знакомых девочек этих лиц, как водится.
По новой социалистической теории, личное материальное благополучие трудящимся не требуется. Более того – смертельно опасно для социалистического государства. Личное вообще оказалось опасно для социализма. Потому – социальные карточки, условно бесплатный общественный транспорт, военизированная форма для всего населения, абсолютно бесплатное образование… и закрытые административные зоны различных уровней. Да, там роскошь, но – обобществленная тоже. Выпал из руководства – потерял все. А выпадали из руководства легко. И хорошо, если в рабочий класс. На Колыму, вообще-то, хорошая дорога не просто так построена. Не справился с ответственностью – и вперед на восток. Или на север – тоже хорошо освоенное направление.