"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Отец… Тяжелый случай. Хотя мужчина красивый. Рослый, светловолосый, челюстью кирпичи можно ломать – настоящая арийская бестия. Атлет, и мужское достоинство ого-го какое. Форма у него красивая, вся в ремнях, мужественная такая. Она, как увидела отца впервые, так сразу и влюбилась. Ну настоящий папа! А он как даст по почкам, аж в глазах потемнело…
Она помрачнела от неприятных воспоминаний. Отец ее за родную не считает, вот в чем проблема. Правильно не считает, чужая кровь у нее на лице пропечатана, но… бить, да со всей силы? Прирезать бы гада, как обещала!
Она подумала и со вздохом решила, что резать пока что рано. Папа у нее один, его надо беречь. Да и не гад он, а… пацан. Испугался ее, как маленький шкодник. Знает, что неправ! Значит, можно воспитать. Подружиться с ним? Ну… а почему нет? Глазки ему состроить, приласкаться…
Она вспомнила, как получила по почкам, и снова помрачнела. Тут приласкаешься, как же. Ну почему так? Ей же так мало от отца надо! Чтоб относился к ней с нежностью, только и всего, разве это так сложно – проявить нежность к маленькой девочке? Ну и что, что чужая?
Переборю, решила она упрямо. Окружу заботой, вниманием, лаской, он и поплывет. Забота и ласка всем нужны.
Мама. Ух, мама. Совсем другого поля ягодка. Яркая, стильная. Отцу не подходит совершенно. Она бы органично смотрелась в сопровождении какого-нибудь важного товарища. Очень-очень важного, уровня министра. А живет с папой. Папа, он… вахлак, как говаривали в деревнях. Простой, недалекий работяга. А вот мама… о, у нее есть запросы! Жаль только, что в ее жизни для дочки места тоже нет. Для мамы она… родная, конечно, но еще более нежеланная. Надо полагать, именно из-за нее в семье раздрай. Она – постоянное напоминание маминого блуда, тут не изменить, не исправить. Кавказ не заметить – слепым надо быть.
Брат. Хороший мальчик, единственный, кто к ней хорошо относится. Знает, что она умеет говорить. Знает, но не выдает, молодчина. Только с ним она иногда разговаривает – когда рядом никого нет. Но и он ее стесняется. Была б красивенькая, как кукла, за ручку б водил, а так… жопа на ножках, тупое лицо.
И еще в ней проснулась память прадеда. Как? Да кто его знает. Как-то. Колоритный был старик, на многое способный. Злой, умный… убежденный коммунист, кстати. Ни разу не состоявший в партии, стихийный бунтарь и революционер. Любимая присказка – «взять бы автомат да очередью». Со своим умом – всю жизнь работал плотником, нормальное для России дело. Зачем вернулся к жизни? Она сильно надеялась – чтобы помочь. Маленькой девочке за шесть лет радости досталось мало. Это ж как ей прилетало, что она дозвалась на помощь единственного настоящего мужчину в роду?! А говорят – маленьких любят. Ну, может, сейчас уже не любят, это ж будущее. Кто его знает, как оно сейчас. Она – точно не знает. До сегодняшнего дня она из двора не выходила, да и из квартиры редко и с опаской. Но сейчас впереди жизнь, целая длиннющая жизнь, и все можно узнать, исследовать и исправить! С ее памятью пожившего человека она такого натворит! Кстати – а что именно исправить?
Она подумала и мечтательно улыбнулась. Оказывается, ей для счастья надо совсем немного! Она хочет любить и быть любимой. Купаться в нежности и внимании. Дружить со всеми. И все. Разве это много? Разве это трудно? Она, например, уже сейчас готова дружить со всеми, любить и быть любимой! Жить счастливо, беспечно, как и положено в раннем детстве. И это всё. Нет, не все: еще она хочет, чтоб купола в городе были разрисованы прекрасными цветами, И на улицах чтоб росли цветы, чтоб тепло было всегда, мирно и уютно. Вот теперь всё!
Прадед в ее голове ликовал и пел. Еще бы, он пережил в свое время и дряхлость, и беспомощность, и бедную старость, и болезненное угасание. Да он вообще умер, если что! А тут – юное тело, новая жизнь! И-и-и! Па-адумаешь, толстожопая, па-адумаешь, девочка! Да хоть гермафродит! По сравнению со смертью – такой пустяк! И-и-и!
– Андрей, вон твоя грачка пришла, иди уже, дай поиграть! – закричали на площадке.
Она нахмурилась. Андрей, конечно, хороший мальчик. Но играет почему-то с младшими, причем бессовестно пользуется преимуществами возраста. Четырнадцатилетнему балбесу явно в удовольствие обыгрывать девятилетнюю мелюзгу. Из чего следует – с ровесниками у него не сложилось. И ее он, если что, не защитит. А иногда надо бы, потому что грачка – это про нее. Так во дворе обзывают нерусских. Обзывают и при удобном случае лупят. Вот и вчера ей такого пенделя на ход подвесили! Что это – крайне неудачная дворовая компания или поддержка национализма государством? Почему не наказывают уродов? Бьют маленькую нерусскую девочку – это как? Да вот так. Что-то подобное начало проявляться перед смертью прадеда, и вот оно во что развилось. Тенденция, мля. Русский национализм? Вообще-то не самая популярная идея в России. Но тенденция была, и еще какая! Выходит, интернационализм проиграл? Плохо, если так. Национализм – вообще плохо. Но – не стоит спешить, для твердых выводов мало фактов, пока что мало.
Она машинально потерла синяк и выцепила взглядом в толпе играющих обидчика. Злоба мгновенно поднялась волной. Ну да, мстительная она, и не стыдно! Хватит ли жизненного опыта прадеда, чтоб отомстить сопляку? Хватит, конечно, но… он же маленький, по сути, пацан. Может, проще поговорить, подружиться? Так хочется жить мирно и счастливо, ни с кем не конфликтовать, не воевать!
– Ну, пойдем, кавказское отродье! – покровительственно сказал брат, довольный игрой. Не всерьез сказал, пошутил, но…
– Пойдем, русский свинья, – ангельским голоском согласилась она.
– Что ты сказала?!
– Вот, и мне обидно, – вздохнула она. – Я же твоя сестра. Самый близкий тебе человек. Меня Зита зовут, не отродье.
Андрей растерянно моргнул.
– Какая ты мне сестра, ты грачка, – буркнул наконец подросток. – Это же видно.
– У нас одна мама – значит, сестра. Ну, грачка. Зато красивая. Грачки все красивые. Это тоже видно.
– У тебя ноги толстые! – возразил сбитый с толку брат.
– У меня не толстые ноги! – наставительно сказала она. – У меня – взрослые ноги! Чуешь разницу, тощий?
И гордо пошла впереди него в подъезд. Впереди – чтобы на лестнице ее ножки оказались перед его глазами. Пусть он молодой, но мужик же! Вид пятой точки в нужном ракурсе сразит его наповал!
– И задница у тебя жирная! – буркнул озадаченный брат и шлепнул.
Ну… на этот раз не удалось, признала она. Походочка пока что не та, надо тренироваться. Значит, будет тренироваться!
– Зато есть по чему шлепнуть! – легко ответила она и показала язык. – А у тебя – кости!
Влепила брату щелбана и побежала вверх по лестнице. Ну, как побежала… на ближайшей площадке удивленный брат ее догнал. Она со смехом попыталась спрятать свой лоб у него под мышкой – не очень успешно…
Они пыхтели, толкались и смеялись, а с верхней лестничной площадки на них ревниво смотрела мама. Нелюбимая дочь умеет смеяться?! И с братом играет? И улыбается ему нежно?! Вот хитрож…е кавказское племя! Правду говорят, они без мыла в … пролезут! Вся в своего папочку, тот тоже… кх! Родила на свою голову!
-=-=-
Сергей Лебедь устало посмотрел на знакомую зеленую табличку. Табличка мигнула и сменилась. «Россия. Подкупольный № 1. Проспект Стратонавтов, 3. Ж. № 36». Да помнит он, помнит, куда попал и за что! И кому обязан жилищем № 36! Приложил электронный ключ. Правая рука еле поднялась. Снова от перегрузки опух сустав, снова полночи не заснет от боли. В тридцать пять лет! Сраные ночные смены! Сколько на работе – трое суток? Сраная жизнь, нескончаемая работа…
Он защелкнул дверь и непослушной рукой попробовал расстегнуть шлею. Не получилось.
– Папка пришел! – радостно завопили в квартире.
Темноглазая девчушка выскочила в прихожую и сунулась помогать. Он недовольно отстранил.
– Я же забочусь! – забавно возмутилась она, шлепнула по руке и с пыхтением вцепилась в застежки.
Сергей смирился. Ну и что, что у дочки здоровыми руками получится дольше, чем у него с больными? Зато приятно. Хоть кто-то в доме заботится о нем.