"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Леха, выпучив глаза, вцепился в руль с такой силой, что готов был сломать его. Второй шар пронесся еще ближе - нас обдало жаром, а обшивка салона задымилась. Я посмотрел назад: со стороны КПП тянулась цепочка шаров. По мере приближения они увеличивались в размерах, но в последний момент почему-то изменяли траекторию и по гиперболической траектории отклонялись вбок или вверх. Те из них, что касались дорожного покрытия, прыгая, как мячики, взрывались с сухим электрическим треском. Трасса ушла вправо. Из КПП стали стрелять на упреждение: то дырявя отбойники по обе стороны дороги, то "зарываясь" в откос, и тогда мы проносились мимо столба земли и пыли. Лесочек перед Хорошевской развязкой вспыхнул синем пламенем, потом взорвалась машина, брошенная на обочине. Наконец, когда мы почти выскочили на МКД, слева на эстакаде появился легкий танк с тонкой, как иголка, пушкой. И эта пушка была нацелена на нас. На расстоянии ста метров у нас не было никаких шансов не то чтобы уцелеть, а вообще существовать в качестве целостных физических тел. Танк стал стрелять в тот момент, когда мы оказались в зоне его поражения: "Та-та-та!!! Та-та-та-та!!!" Я даже разглядел дымок, который возникал на кончике пушки, и снова зачем-то приседал, словно таким образом мог спастись. Снаряды издавали характерный звук: "Жих-х-х... жих-х-х..."
Леха бросил руль. Мы летели, как стрела - куда - неизвестно, зачем -- тоже. Любая кочка могла стать последней в нашей жизни.
-- Леха! - кричал я. - Леха! Руль!!!
Леха уткнулся в сидение, обхватив голову руками. Торчала одна задница, и та тряслась от страха и вибраций.
"Та-та-та!!! Та-та-та-та!!!" -- стрелял танк. Снаряды пели на излете: "Жи-х-х... жих-х-х..." Ни один из них не то чтобы не задел, даже не взорвался рядом. Странно, что мы все еще были целы. Танк надрывался: "Та-та-та!!! Та-та-та-та!!!" Он исходил огнем и металлом: "Та-та-та!!! Та-та-та-та!!!" В равномерности работы пушки появилась какая-то нервозность. Должно быть, наводчик глазам своим не верил: он не мог попасть в эту необычно вертлявую, розовую, легкомысленную, как школьница, машину.
Леха вовремя схватился за руль. В этому моменту мы уже находились на трассе и снаряды, пролетая сверху, вспарывали асфальтовое покрытие МКД и рикошетили подобно шарам нибелунши в сторону Ваганьковского кладбища.
Несомненно, это было следствием действия альдабе. Я даже проникся уважением к собственной персоне. Осмелел и Леха. Он уже не втягивал голову в плечи при каждом залпе и даже немного сбросил скорость, чтобы нас не так бросало на разбитом асфальте.
Наконец мы скрылись за жиденьким лесочком. Танк продолжал стрелять: "Та-та-та!!! Та-та-та-та!!!" Но как-то безнадежно, потому что очереди ставились все короче и короче. Он нащупывал нас, словно слепой. Леха настолько обнаглел, что лихо затормозил, привстал и сделал в сторону танка непристойный жест.
-- Козел! - петухом крикнул Леха. - Нас просто так не возьмешь!
Однако, когда в десятке метрах снаряд срубил марсианскую корявую сосну, а другой, черканув о поверхность дороги, ушел за молоком, да и бог весть каким образом залетевший огненный шар нибелунши выжег просеку в редколесье, подняв в воздух столб огня и дыма, Леха счел за благо не искушать судьбу и убраться подальше.
Танк еще долго стрелял наугад, пока у него не кончился боезапас. Если бы он надумал нас преследовать, то наши дела вообще были бы дрянь, потому что когда мы свернули на Звенигородское шоссе, Леха объявил, что надо срочно заправиться.
Автоматическая бензозаправка оказалась обесточенной. Топливо пришлось качать ручным насосом. Пока Леха возился, я решил размять ноги и посетить местный туалет. Меня удивило, что наряду с обыкновенной туалетной бумагой для подтирки предлагались странные купюры, на которых было написано: "гривня". Откуда на Марсе взялась гривна, я не имел ни малейшего понятия. Страны, которая использовала эту валюту, не существовало, тем более на Марсе. Похоже, это была чья-то злая шутка в целях сэкономить. Честно говоря, я не решился поганить задницу пожелтевшей заграничной валютой, а воспользовался обыкновенной бумагой. Оно и к лучшему, потому что посетитель этого богоугодного заведения сильно рисковал подцепить какую-нибудь из националистических инфекций. На Марсе и так хватало каменов.
На этом наши приключения не кончились. Хорошо, что выход из туалета был на заднем дворе бензозаправки. Не успел я завернуть за угол, как услышал низкий, свистящий звук, а затем увидел следующую картину: по другую сторону дороги, над деревьями, яркий, как новогодняя игрушка, висел "джива" -- боевой аэромобиль - в данном случае каменов. Он принадлежал к легкому классу и был рассчитан на одного человека. Из-за острого скошенного носа его прозвали аистом. К тому же "джива" был соответствующим образом выкрашен: корпус белый, а нос - красный, с хищными, словно зубы, зигзагами.
Леха стоял подле своего розового, пидарастического чуда -- "тигверы", задрав руки, а вокруг него растекалась лужа... бензина. Похоже, летчик втолковывал, чтобы Леха убрался подальше от бензозаправки. Летчик хищно вращал бластерной пушкой, которая висела под фюзеляжем, даже открывал и закрывал контейнеры с ракетами на подвесках. Дудки! Леха не реагировал. Должно быть, он впал в ступор, застыв, как изваяние. А может быть, он понимал, что стоит отойти от заправки, как "джива" тут же изрубит его в капусту. Летчик даже высунулся из кабины и что-то кричал, возмущенно жестикулируя. Он не имел права уничтожать бензозаправку из-за какого-то психа, который ездил на машине цвета детской неожиданности.
Как бы так ни было, я не стал разбираться, что он именно хотел сообщить Лехе (может быть, он хотел поздравить его с днем рождения?), а выхватил свой огромный черный пистолет с вычурной скобой и встал так, как меня учили, то есть: держал пистолет двумя руками, чтобы получился треугольник, расставил ноги для устойчивости, поднял ствол немного повыше кабины "дживы" и когда голова летчика появилась в срезе мушки, выдохнув, нажал на спусковой крючок.
Шансов, что я попаду с такого расстояния, был один из ста. Но я попал! Попал с первого выстрела! Летчика отбросило на колпак. Несколько секунд он пытался сделать что-то осмысленное, а потом свесился из окна. "Джива" продолжал жужжать над деревьями, закручивая и разбрасывая по округе листву. Его автоматика работала в режиме зависания.
Выглянуло солнце. Я заметил, что ландшафт города был похож на аранжировку различных изображений: вместо рубиновой иглы Сити-центра торчал сюрреалистический обломок, не было видно обычно блестящих куполов Кремля и его шпилей, не говоря уже о том, что привычный рисунок крыш стал другим: на нем появились черные проплешины и дымящиеся горы. Одни петли Невы-Москвы-реки как всегда блестели на солнце. Нам предстояло увидеть все это поближе.
-- Едем! - сказал я, подбегая к Лехе.
Он не шевельнулся. Я помахал рукой у него перед глазами. Он даже не моргнул, словно был мертв.
-- Леха! - я испуганно встряхнул его за плечо. - Едем!
Он очнулся и как ни в чем ни бывало полез в свою опаленную нибелунши "тигверу", которая после всех злоключений из легкомысленно розовой стала какой-то серо-буро-малиновой, грудастые и брудастые девицы на капоте исчезли, а багажнике зияли дырках от пистолетных пуль. Красные колеса стерлись до черноты, колпаки же напрочь отсутствовали. Леху трясло, хотя мне показалось, что он еще не совсем пришел в себя и не понимал, что произошло на бензозаправке.
Минут пять мы ползли, как черепаха, и то умудрились сбить пару мусорных бачков и погнуть указатель перехода. Сзади раздался взрыв. У "дживы" кончилось горючее, и он упал, уничтожив за одно и бензозаправку, и туалет с пожелтевшими гривнами. После этого Леха остановился и спросил: