"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Из-за пожаров и дыма темнело прямо на глазах. Ночи на Марсе всегда холодные, особенно в октябре - воздух слишком разряжен, чтобы удерживать тепло. Но как ни странно, после всех злоключений и треволнений, одежда на нас оказалась сухой и мы не особенно мерзли.
Покосившись на Виктора Ханыкова, я достал трубу и позвонил Катажине. Она тут же откликнулась:
-- Ну ты и сволочь!
На этот раз, к сожалению, связь оказалась отличной.
-- Почему?! - неподдельно изумился я.
-- Потому что твои чернокрылые друзья тоже сволочи!
-- Катажина, -- сказал я, - будь добра, объясни, что произошло?
-- Я боюсь, что они меня изнасилуют!
-- Ха-ха-ха! - рассмеялся я. - Они не делают этого с женщинами. У них другая система размножения.
На самом деле, я не имел понятия, как размножаются черные ангелы, откуда берутся куколки и могут ли черные ангелы изнасиловать земную женщину. Но что мне оставалось делать? Конечно, я просто приободрил Катажину, не в силах помочь ей на расстоянии.
-- Успокоил, подлец! - возмутилась она, но уже не так агрессивно.
-- А где они? - спросил я.
-- Кто? - осведомилась она менторским голосом.
-- Ну эти... черные ангелы?..
Я был очень осторожен и боялся повредить ее психику.
-- Ходят надо мной!
-- Как это? - удивился я.
-- Идиот! Топают по потолку, а я, как дура, сижу в подвале.
-- Молодец... -- похвалил я ее, представив, какой шум производят черные ангелы своими копытами. Было чего испугаться.
-- А ты что думал?!
Катажина Фигура была в своей стихии. Она и из-за меньших проблем могла устроить сцену. А здесь целая толпа ангелов. Я молил бога, чтобы она в результате своих нервов не выкинула какой-нибудь фокус - например, не пошла на штурм своей резиденции с плойкой в руках. Вот черные ангелы удивятся. С нее станется.
-- Сиди в подвале! Я тебя вытащу!
-- Ладно, посижу, -- согласилась она. - Но только недолго!
-- Ну и славно, -- вздохнул я.
-- Черные ангелы в пригороде, -- сообщил я Виктору Ханыкову, убирая телефон.
-- Значит, будет с кем воевать! - обрадовался он.
-- Плакать надо, -- вздохнул я, представляя, что переживает Катажина.
Он покосился на меня, как на пораженца - видать, я еще больше усугубил свою вину. Ну и черт с ней! После этого я позвонил по очереди Лехе и Полине. У обоих были заблокированы линии. Вообще, со связью творилось что-то неладное. Было такое ощущение, что ее кто-то глушил. А вдруг это результат появления астросов? подумал я. Ведь известно, что астросы могли жить только в сильных магнитных полях, а линейный Марс для них был смерти подобен. Наверное, поэтому они выбрали Землю, где было хоть и относительно слабое, но все же магнитное поле. Правда, марсиане по привычке установили на севере и юге по электромагнитной станции, чтобы использовать земные технологии, но все равно магнитное поле Марса было жалким подобием Земного.
Лехе я сообщил, где нахожусь и что мне нужен Жора Мамырин (конечно, без подробностей). А Полине - что беспокоюсь за нее и Наташку. Что в общем-то, конечно, было правдой. Я не кривил душой. После стольких лет это было бы глупо.
-- И куда мы теперь? - спросил я.
-- Куда? - переспросил Виктор Ханыков. - Сейчас узнаем. - Он отошел на десяток шагов и забубнил, прикрыв правое ухо ладонью: -- Девятый... девятый... отзовись... отзовись... пятый на связи... пятый на связи...
Спасаться бегством было бессмысленно: слева Кронверкский мост, до которого еще надо было добежать по перепаханному осколками пляжу и по наваленным кучам земли, впереди Нева-Москва-река, позади - чадящие развалины Петропавловской крепости. А ведь меня ждет Катажина, подумал я, даже не представляя, что решит Виктор Ханыков. Как он ловко завладел нибелунши!
-- В общем так, -- сказал Виктор Ханыков, возвращаясь, -- велено двигать в Солнцево - там меньше разрушений, и вообще...
Солнцево... Солнцево... Боровское... Боровское... вертелось в голове, Переделкино... Переделкино...
И вдруг я понял, куда мы двигаем - в "кальпу", точнее, в московский центр. Он и на Земле находился в санатории "Переделкино". Только ведь группа "кальпа" всегда выполняла заказы по проблемным признакам, то есть попросту занималась уничтожением хлыстов и всяких странных и нестранных людей. А ведь я не хлыст! Никогда им не был, и с внутренними органами у меня все в порядке! Хотя как журналист претендую на некоторые странности психического порядка. Значило ли это, что "кальпа" поменяла ориентацию и принялась за простых смертных?
-- А что мне там делать? - спросил я, хотя вопрос прозвучал, конечно, глупо.
-- Сам знаешь, -- как-то безжалостно произнес Виктор Ханыков. - Так что топай. Кончилась наша дружба.
-- Зря... -- сказал я.
-- Что зря? - спросил Виктор Ханыков как бы между делом.
-- Зря я тебя спас.
-- Не старайся, не разжалобишь, -- заверил он меня.
-- Да уж... -- произнес я.
-- Ты думаешь, я не знаю, что мне делать. Сдам тебя и займусь каменами. -- Виктор Ханыков многозначительно похлопал по стволу нибелунши. - Топай... -- он ткнул меня в спину.
Виктор Ханыков хотел сказать, что он не чета мне, что он сильный и смелый, что он пойдет и разделается со всеми каменами, которые попадутся ему на пути.
-- А меня женщина ждет, -- поведал я Виктору Ханыкову.
-- Может, тебя отпустят, -- сказал он через мгновение. - Допрос снимут и отпустят.
-- Может, и отпустят, -- согласился я. - Только ты знаешь, что так не бывает.
-- Ты на жалость не дави. Видел я твой козырный пропуск. Видел!
Я хотел рассказать, откуда он у меня, но подумал, что это ничего не даст. Не поверит мне Виктор Ханыков. Не поверит! Только хуже будет - комиссар этот Ё-моё, наверное, большая шишка у каменов или у черных ангелов. Так что гордиться знакомством с ним не имело смысла. К тому же надо будет объяснять, что такое бабон, кто такой Леха, этот Рем Понтегера... И поедет и потянется - хлопот не оберешься. Нет, просто так меня "кальпа" не отпустит. Шкуру спустит, но все выпытает. А потом на всякий случай шлепнет.
Со стороны Замоскворечья слышались глухие разрывы. Порой небо с той стороны освещалось яркими вспышками. На Выборгской стороне тоже стреляли, но взрывы сопровождались голубоватыми всполохами, которые то становились яркими, то блекли, отбрасывая на тучи мертвенные отблески. Не хотелось думать о худшем, но так могли взрываться только тактические ракеты. Интересно, кто их запускал?
Ближе -- на Троицком мосту -- периодически велась стрельба. Стреляли с обоих сторон - непонятно кто и зачем - на мосту никого не было. Трассеры, черканув о мостовую, веером уходили в небо или в темнеющие на его фоне купы деревьев. Мы решили, что угоним аэромобиль в зоологическом парке.
Потом мы увидели вспышку. Яркую, как солнце -- по душу "дживы". Затем над мостами пронеслись, разбрасывая тепловые ловушки, два армейских аэромобиля - "титаны", выкрашенные в стальной цвет неба, и пропали в районе Смольного. На их фюзеляжах в отблесках взрыва блеснули красные звезды. Мне показалось, что одним из них управлял мой друг и однокашник, летчик высшего класса, герой России - Федор Березин по прозвищу Мама ту-ту, с которым, когда он вырывался со службы, мы пили самые разнообразные крепкие напитки и вообще отрывались по полной.
Он любил напевать детский стишок:
Мы не будем долго пить -
Будем денюшку копить.
Мы накопим рублей пять -
Выпьем водочки опять.
Мы опять не будем пить -
Будем денюшку копить...
Ну и так далее -- до бесконечности. Из-за этого на трезвую мы с ним обычно долго пререкались, потому что Березин таким странным образом отстаивал право на свободу слова.