"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Мирон! — крикнул я.
— Что?
— Там!.. Там война!
Я хотел рассказать о том, что увидел в иллюминатор, но Мирон меня уже не слышал.
— Делай, как я! — крикнул он.
Он обнял угловую колонну и исчез за ней. Лука расхрабрился и без затруднений последовал за Мироном. Мы с Люсей немного поспорили, кто пойдет первым. Я переполз за колонну и очутился на площадке, на которой спиной ко мне стоял черный ангел с ах-пучем в руках. Он держал под прицелом Мирона и Луку. Но, видно, он плохо знал устав — не оставлять за спиной неконтролируемого пространства. Я так и не понял, как он оказался здесь. То ли спрыгнул откуда-то сверху — с гигантских ступеней, которые высились в темноте, то ли у него здесь был пост, и мы просто попались ему в руки. В общем, я не стал разбираться, а ударил его снизу под ах-пуч, а когда он стал валиться на спину, подсек под ногу и толкнул влево, где мерцала бездонная пропасть. Единственное, что он успел сделать — это выпустить очередь, которая веером осветила уходящие, как мне показалось, в бесконечное ночное небо все те же массивные колонны. Наверное, к подобным падениям черные ангелы уже привыкли, потому что даже протяжный крик не привел к немедленной тревоге — 'Аларм, аларм! А может быть, черный ангел успел расправить крылья и спланировал? На всякий случай мы прибавили хода и действительно вскарабкались по ступеням, чтобы очутиться на площадке под открытым небом. Дул слабый ветерок. Огромная тень треугольного корабля без единого огонька беззвучно барражировала на фоне Млечного пути. Вдруг на фоне него в открытый космос пронеслась ракета. Она мне показалась так близко, что я не вольно отскочил в сторону.
— Пригнись… — зашипел Мирон, и мы снова побежали куда-то в темноту.
Это было похоже на аэродром, нет — на космодром, потому что торчали вышки, к которым обычно крепились ракеты. На фоне звезд, среди которых шарили лучи прожекторов, я различил какие-то летательные машины на тонких ножках. Не успели мы преодолеть расстояние до них, как нас осветили, и мы упали. Луч целую вечность стоял на месте, а потом уполз в сторону.
— Что происходит? — спросил я, когда мы присели за этими ножками.
— Ты меня спрашиваешь? — с раздражением удивилась Люся. — Ты спроси у него, — она кивнула на Мирона, который имел слишком невозмутимы вид, чтобы усомниться в его планах.
Он вдруг признался:
— Каждый раз дорога меняется…
Я хотел спросить, что это значит, но потом подумал, что даже если она меняется случайным образом, все равно мы придем в конечную точку. Счастливое стечение обстоятельств. По логике вещей иначе не могло быть.
— Мы еще здесь ни разу не были, — произнесла Люся, вглядываясь в непроницаемое лицо Мирона, который, должно быть, обдумывал свой план.
Лучи скользили по краю платформы. Я невольно посмотрел на днище тарелки. В этот момент в нем открылось какое-то окошко и на меня глянул черный ангел. То, что это был он, не вызывало никакого сомнения: то же выражение птичьего лица, то есть, наоборот, полное его отсутствие, и костлявые руки, которые он прижал к стеклу, силясь нас разглядеть. Должно быть, мы слишком громко болтали с Люсей. С минуту мы пялились друг на друга. Не знаю, понял ли он, кто мы такие или нет, но вдруг пропал — окошко закрылось, а мы бросились к следующей тарелке. И тут наконец завыли сирены. Теперь уже откуда-то сверху, с колонн, вниз ударили многочисленные лучи света, в которых, подпрыгивая, забегали хлысты с оружием в руках, а в небе появились два или три черных ангела. Казалось, их огромные крылья заслоняли полнеба. Мирон зашипел, как вода на утюге:
— Да прыгай же!
Оказывается, пока я разглядывал, что делается на взлетном поле, все уже исчезли в крохотном люке на краю платформы. Я камнем нырнул вниз и услышал, как Мирон грохочет по лестнице следом. В спешке он едва не свалился мне на голову.
Лука опомнился:
— Братцы, это же знаменитые блюдца! Вау!
Господи! Теперь он соответствовал своему пацаньему чубчику, мода на которые давным-давно прошла. Один Лука не знал об этом.
 
Люся хмыкнула, что, должно быть, означало — эка невидаль. Мирон, не обращая ни на кого внимания, громыхал по лестнице уже где-то внизу, чтобы ступить на едва заметную площадку в лучах света. Мне тоже было все равно — блюдца это или тарелки. Какая разница? Нам от этого ни жарко, ни холодно.
В этот момент произошло то, чего я давно уже подспудно ждал: прежде чем я прыгнул в следующий люк, а Мирон крикнул:
— Да прыгай же!
Мы снова очутились перед все тем же люком и я успел удивиться: 'Неужели они так быстро нашли следующий ход?
Потом все последовало во все той же последовательности: хлопок над головой, грохот ног по лестнице, восклицание Луки по поводу пресловутых блюдцев, только на этого раз я летел в бездну, в которой не было дна. Вот соображай и после, что это было на самом деле?
Не знаю, у меня голова шла кругом от одних разговоров. Но это точно был рывок во времени, как и тогда у геотермальной станции. Просто в темноте мы его не заметили. Я еще не понял, насколько он был опасен и куда мы могли из-за него улететь — в прошлое или в будущее. С такими штуками нам еще не приходилось встречаться. Возможно, это был маневр ухода от земной ракеты — прыжок в петлю времени, тогда мы точно должны были вернуться в настоящее.
По обе стороны площадки в темноту убегали туннели. И если сюда еще падали отблески света, то туннели казались чернее ночи. Впрочем, там в темноте кто-то загибался: человек на карачках, а рядом, судя по очертаниям, копошилась сердобольная Люся. Невнятные голоса эхом отдавались в колодце. Я стал двигаться по направлению к ним, приглядываясь к длинноволосому седому созданию, лицо которого отливало голубоватым свечением. Но поверхность площадки, на которой в этот момент я находился, внезапно наклонилась, и я заскользил к поручням. Все произошло слишком неожиданно. Базу тряхнуло очень сильно. Похоже, в нее все-таки попала земная ракета. Я почувствовал себя муравьем в муравейнике, который кто-то пнул ногой.
На космодроме завыли сирены. Далеко внизу блеснула вода. Через мгновение я уже висел, уцепившись за поручни, а еще через секунду перевернулся и больно ударился головой о перекладину, но рук не разжал. Человек нес какую-то чепуху. Я невольно прислушался. Оказалось, что он был астрономом из Пулково.
— Произведен двухградусный обзор фиолетового смещения трехсот тысяч звездный островов в трех секторах неба размером четыре градуса на девяноста, глубиной в два миллиарда световых лет. Получен результат фиолетового смещения ноль сорок пять… — в странном возбуждении бормотал он.
— Чего ты бормочешь? — раздался возмущенный голос Мирона.
Он пристроился ниже на лестнице и преспокойно поглядывал оттуда на то, как я вишу над бездной. Конечно, он знал, что я не разожму рук.
Люся все так же заботливо поддерживала астронома. Им повезло больше — они всего лишь перекатились с пола на потолок. А Лука? Я ощутил инерцию движения. Где-то в утробе базы возникли низкие, утробные гулы, к ним добавились звуки льющейся воды, а высоко над нами, похоже, на взлетном поле, что-то с грохотом рушилось. База заняла прежнее положение, хотя еще колебалась некоторое время.
Я подтянулся и перелез через ограждение на площадку. Из ссадины на голове текла кровь. Где-то в темноте мелькнуло ошарашенное лицо Луки. Жаль, что он не свалился вниз — мы бы избавились от нытика.
— Ну чего застыли?! — крикнул Мирон. — Время дорого!
— Подожди, подожди, — сказал я, — пусть доскажет.
То и дело мелькал голубоватый свет мобильника. Астроном, как младенец, которому срочно нужно 'пи-пи', ползал на коленках. Мои глаза окончательно привыкли к темноте. Вздернутый нос с большими ноздрями и несчастное выражение лица делали его похожим на какого-то артиста, которого однако трудно было припомнить. Глаза у него, как у судака, светились розовым светом. Было интересно, что он знает. У меня возникло ощущение, что астроном появился сразу после смещения времени и первого маневра базы. Я не имел понятия, что это значит и надо ли опасаться еще чего-либо, но то, что смещение не было таким уж безопасным явлением, стало очевидно. Бог знает, чего еще можно было ждать. В следующий раз смещение с такой же легкостью может выплюнуть хлыста или того хуже — черного ангела.