"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Оказывается, так называемые, телепортационные волны, источником которых является аномальные зоны, распространяются вдоль энергетических линий Земли. Кстати, на Марсе таких линий нет. Вся проблема заключалась в том, чтобы найти механизм запуска этих волн, который собственно кроется в ядре планеты, и в котором при накоплении достаточного количества энергии происходила разрядка. И если человек оказывался в центе стоячей волны, то, естественно, его переносило в следующую точку пересечения энергетических линий или дальше, пока волна не затухала. Поэтому вначале порталы были редким явлением, пока ученые не разработали искусственные телепортационные генераторы, скопировав и приспособив их для земных условий. Впервые такие установки были применены именно на Марсе, чтобы проверить эффект Петра Гаряева. Что касается практики, как всегда оказалось, что искусственные порталы гораздо дороже природных. Но это никого особенно не волновало, потому что за дело взялся крупный бизнес и принялся снимать сливки.
Для нас же простых смертных чудеса не кончаются до сих пор — однажды на улице Леха нашел волшебные очки, сквозь которые женщины смотрелись абсолютно голыми. Он даже дал мне их поносить целых пять минут. А сам щеголял в них неделю, но они повлияли на его здоровье в плане потенции, и в конце концов Леха в сердцах забросил их в Неву. Я подозреваю, что эти очки тоже были продуктом инопланетной цивилизации. Иначе, как объяснить их появление? Вряд ли неискушенные земляне могли додуматься до таких технологий. Впрочем, не мне судить.
* * *Я их сразу заметил среди всеобщего веселья — их неулыбчивые лица, их неизменный, как ржавчина, профессионализм соглядатаев. Леха оказался глух к моим тайным знакам — тут же забыл обо всем, увидев очередную юбку. На этот раз это оказалась высокая сероглазая блондинка с угловатыми чертами лица, и он впал в то состояние любовного неистовства, от которого млели все наши общие знакомые. Он меня и слышал не хотел, обольщая ее с таким напором, целуя ей то в руки, то в грудь, что она громко и заразительно смеялась, запрокидывая голову и кокетливо поправляя локоны на пышных плечах, на которые Леха пусках слюни вожделения. В грохоте музыки, звуках шаркающих ног и говоре толпы, все равно ничего нельзя было услышать. И я бросил свои попытки:
— Леха, оглянись! Леха, будь осторожен…
Не виновен тот, кто предупредил ближнего — надо было давно убраться отсюда. Но блондинка оказалась важнее. Она наклонялась над Лехой, как Афина над Одиссеем, и проникновенно заглядывала ему в глаза. Чем он их берет? Хорошо, если она не имеет к нашим соглядатаям никакого отношения, подумал я, незаметно поглядывая на полицейских. Один из них был слишком черен даже для нашего климата и маскировался под мулата, второй имел нездоровый лимонный цвет кожи на прыщавом лице и желтые круги под глазами. Псевдомулат перестарался с ультрафиолетовой лампой и таблетками 'негрол'. Второй по какой-то причине не удосужился даже загримироваться. Вдруг я понял, что они не родные земные полицейские, которых мы все любили, а скорее всего прибыли последним рейсом, потому что так могли выглядеть только люди, проведшие долгие полгода и не в туристическом космическом корабле, где, конечно, было и искусственное солнце, и бассейны, а в коммерческом, скоростном, где все было подчинено экономии и где удобства ограничивались казармой и общим туалетом. А это значило, что за нами приглядывали по высшему разряду, потому что такие агенты считались очень дорогими и были на перечет. Значило это еще и то, что они знали меня в лицо и что информация о людях в черном попала на Марс. Я почему-то подумал о человеке из мэрии. Выходило, что он продал информацию в случайные руки или поступил согласно служебной инструкции. Но это уже не имело никакого значения.
— Я твой лучший друг, — шепнул кто-то мне на ухо.
Я покосился и увидел Таню Малыш. Лучший мой друг у меня между ног, невольно подумал я. Впрочем, для нее, насколько я помнил, это тоже было немаловажным. Первой моей реакцией было улизнуть. Но это могло выглядеть трусостью как в глазах Тани Малыш, так и в глазах полицейских. Поэтому я принял невозмутимый вид, плюнул на все страхи и отдался, как говорят, течению жизни.
— Я бы хотела выпить! — потребовала она.
Зная ее испорченные вкусы, я заказал сладкое финиковое вино, а себе взял белое нефильтрованное пиво и бешено дорогой лангет.
— Хотите что-нибудь заказать: пиццу, пятновыводитель, презервативы? — наклонился ко мне бармен, который обратил внимание на наш разговор с Таней Малыш.
— Толкни лучше моего приятеля в бок, — ответил я.
Бармен направился к Лехе и что-то сказал ему на ухо. Леха подмигнул мне и помахал рукой. Казалось, он забыл о нашем намерении только перекусить, а скуластая блондинка явно не тяготилась его обществом. Зная его привычки, я понял, что ни о какой работе в течение второй половины дня не может быть и речи. Хорошо, если они ограничатся болтовней и невинным ухаживание. Хуже, если отправятся в гостиничный номер или на квартиру, находящуюся в ближайшем переулке. Бармен развел руками. Я со вздохом кивнул в ответ. Впору было и мне завалиться с Таней Малыш в мою берлогу. Я уже прикидывал этот вариант, когда она мне заявила:
— Ты чего молчишь?! Мне ужасно скучно.
У нее был порок — от громкой музыки она возбуждалась. Меня едва не стошнило. Я вспомнил все ужимки, которыми она сопровождала любое наше уединение, и отказался от этой идеи. Могут и у меня быть какие-то принципы?! Прежде чем впервые лечь со мной в постель, она мучила меня две недели, и я вообразил нечто невообразимое, но в результате сильно разочаровался. После второго и третьего, и энного эксперимента картина нашей любви не изменилась, и я даже начал привыкать, понизив планку до минимального уровня, но вовремя опомнился. С тех пор по отношению к ней у меня появился небольшой, но стойкий иммунитет.
Мне принесли лангет, и я едва не подавился, когда она у меня спросила:
— Проводишь меня?
Я промычал нечто нечленораздельное, делая вид, что занят едой. Она поморщилась и замолчала на целую минуту. У нее был вздернутый ирландский носик, ноздри которого весело смотрели на мир. Такой носик был у Жаклин Кеннеди, которую порой показывали в старинных кинохрониках.
— Я могу и сама… — сказала она вкрадчиво, внимательно наблюдая, как я поглощаю мясо. — За мной заедет Юра Дронский…
Я едва не воскликнул: 'И слава богу! Но она могла воспринять мои слова не в контексте нашей встречи, а решить, что я ревную, поэтому я что-то промолчал и заметил, что Леха перешел к активной стадии ухаживания: его левая рука периодически исследовала коленку скуластой блондинки. Признаться, я бы и сам с удовольствие потрогал ее колено, которое судя по выражению Лехиного лица, было гладким и приятным на ощупь.
— Леша! — воскликнул я и опрокинул стакан с пивом.
На стойке возникло крохотное желтое море.
— Что ты сказал? — подпрыгнула Таня Малыш, наверное, она подумала, что я поменял ориентацию.
Бармен засуетился, вытирая пиво, но Леха и ухом не повел. В этот момент он заговаривал своей пассии зубы. Вот что я услышал в наушнике:
— Вы мне так надоели, что я спать с вами хочу…
Тьфу, ты! В ответ она глупо хихикала и кривлялась. Все Лехины приемы я наблюдал уже не раз, но, удивительно, результат был всегда одним и тем же — женщины падали ему на руки, как лепестки роз под легким дуновением ветра.
Момент, когда Леха со скуластой блондинкой удалились, я пропустил, зато обнаружил, что за Лехой, мной и двумя полицейскими следят еще трое. Двое стояли у музыкального центра и делали вид, что выбирают мелодию, а третий сидел почти напротив меня, и я вычислил его потому что он тут же соскочил с табурета и пошел вслед за Лехой и блондинкой. Еще не зная, что может произойти в следующее мгновение, я достал из кармана планшетник, незаметно сунул в руку Тани Малыш и сказал как можно любезнее:
— Это тебе мой подарок. Иди домой и жди меня.