"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Я точно выдержал температуру замораживания… — намекая на то, что таким образом спас Лехе жизнь.
Через неделю Леху выдали студентам для препарирования. Бледен был тот студен, который воскликнул:
— Профессор, у него кровь струится!..
— Не может быть! — ответил тот, и Леху срочно переложили на операционный стол.
Так он остался жив, но с тех пор ежегодно второго августа справлял 'юбилей для покойника', как он любит выражаться. Все это произошло до моего проявления на Земле. Не знаю, сколько дней Леха поил Бондаря, но, должно быть, загул был грандиозным и очень долгим.
Двор академии походил на глубокий аквариум: где-то высоко над головой шелестели кроны деревьев, шапки омелы, как бороды, свисали с веток, а внизу стоял зеленый полумрак, и влажный тяжелый воздух был неподвижен, как в подвале.
— Знаешь, что, — сказал я Лехе, — пойдем-ка мы в гостиницу и обыщем номер. А?
Леха только пожал плечами — не идти же в самом деле с повинной к главному, мол, все! доказать ничего невозможно.
Не успел я покинуть академию, как меня окликнули. Под зеленым сводом Загородного проспекта я едва разглядел Пионова, который стоял, прислонившись в 'жигулям'. Видать, на транспорт полиции выделялось не так уж много средств, потому что 'жигули' были старыми, облупившимися и с лысыми покрышками.
— Поехали… — многозначительно сказал Пионов, открывая дверь. — Мне не терпится узнать последние новости…
— Привет, — сказал я невольно, усаживаясь рядом с Люсей, к которой испытывал ничем не подкрепленную симпатию.
— Учти, дорогуша. — Выглянул из-за нее Акиндин. — У наших на тебя вот такой зуб… Кто-то активно обрывает ниточки твоего алиби. Твой главный свидетель — бармен — не вышел на работу, раз!..
В чем заключалось два, я не понял, а только заметил, как Люся поморщилась: он явно болтал лишнее. Мне же хотелось видеть в ней тайного союзника. Но она была невозмутима, как греческая богиня.
Машина поползла в сторону Невского. Водителю приходилось объезжать бесчисленные рытвины и вздутия асфальта — корни тропических деревьев давно проросли во всех направлениях.
— Что ты делал в морге? — спросил Пионов, следя за мной в зеркало заднего вида.
— Искал блондинку, — ответил я честно.
— Нашел? — спросил он, и в его голосе прозвучали странные нотки.
— Она что, действительно, инопланетянка? — в свою очередь спросил я.
Он едва не кивнул в ответ на мою проницательность.
— Бред! — высказался Акиндин и сделал губами так: — 'Тру-у-у…
— Что-то мне не понравились глаза у вашего напарника, — сказал я, улыбаясь Акиндину. — Наверное, он наркоман. Возьмите у него анализ мочи.
— Не усложняй себе жизнь, — заметила Люси, — а то тебе придется изменить показания насчет бара.
Я пропусти ее угрозу мимо ушей, потому что по большому счету это было детским лепетом, и я им не поверил насчет ниточек и алиби — кому нужно ставить под сомнение мои показания, о которых знала только полиция. У меня был иной козырь.
— Ее там нет… — сказал я не без торжества.
Стало тихо, как в судный день, даже дождь, похоже, перешел на октаву ниже.
— Притормози! — приказал Пионов, и мы на заднем сидении дружно качнулись вперед. — Как это нет?!
— Откуда я знаю? — удивился я и, глядя на них, вставил шпильку: — Это ваша прерогатива.
— Ты эту идею брось, дорогуша, — совершенно некстати произнес Акиндин.
Наверное, он решил обратиться к здравому смыслу спутников, потому с логикой у него, на мой взгляд, оказалось все нормально.
Люся выразительно посмотрела на Пионова и сделала жест, чтобы покрутить пальцем у виска. Я только не понял, насчет кого — меня или Акиндина.
— Ладно… — сказал Пионов, повернувшись ко мне и морщась, как от зубной боли, — вылазь!
— Я все равно найду, где она! — крикнул я им, едва успев выдернуть из машины свой зонт.
Люся выглядела крайне недовольной. Акиндин произнес очередную глупость: 'Дурак спит, а счастье у него в головах стоит'. Что думал Пионов, я так и не понял, потому что в этот момент он смотрел в окно. В общем, я им подкинул работенку. Но что хотела выразить своим жестом Люся? Было два варианта: первый — они считали меня идиотом, который копает на пустом месте, второй — она меня наконец оценила, но с точки зрения потенциального покойника. А если это так, то человек в черном рано или поздно должен меня найти, и тогда они дружно сыграют марш Шопена на расческе, пивном бокале и люсиных заколках. Выходит, что блондинку действительно забрал кто угодно, но только не полиция. Может быть, человек в черном?
 
Район станции 'Владимирская' давно пришел в запустение: вход под землю провалился, просел и Кузнечный рынок за ним. Население постепенно перебралось в другие районы — благо места было предостаточно.
Большой котлован, заросший по берегам непролазными джунглями, был наполнен цветущей водой, и поговаривали, что здесь водилась только рыба 'чучунда', приплывающая откуда-то из глубин метро — рыба невероятных размеров и большой силы. Все попытки выловить ее заканчивались трагически. Последний раз троих рыбаков в лодке она попросту перевернула, и только одному удалось выбраться на берег. Так что только сумасшедший мог ловить здесь рыбу. Однако такой сумасшедший стоял на мостике с удочкой в руках и делал вид, что его страшно интересует поплавок. При этом он выглядел, как подросток, которого уличили за неблаговидным поступком.
Я незаметно оглянулся — Леха благоразумно прятался за деревьями.
— Стой там, где стоишь, — посоветовал я ему.
— У меня, как в аптеке… — отозвался он. — Я рыбачка еще по пути сюда срисовал.
— Кто бы сомневался… — похвалил я его.
Все это время я безуспешно боролся в головной болью, массируя большой палец попеременно на правой и левой руке. Вид у меня, наверное, был странным, потому что рыбак наконец смотал снасти и ушел.
— У тебя есть таблетка от головы? — спросил я.
— Есть, — ответил Леха. И тут его понесло: — У меня была баба…
— Женщина? — уточнил я, сворачивая на улицу Ломоносова мимо строения в виде утюга.
Дома — кое-где еще с богатым декором — в этой части города давно стали одинаково безликими: в подушках мха, с карнизов свешивались лишайники, аварийные балконы, некрашеные миллион лет двери и окна — все с укором взирали на зеленый мир. Удивительно, почему здесь еще не завелись мартышки, подумал я. Под ногами лопалось почерневшие осколки. Жизнь в городе, как у тяжело больного, постепенно отползала к центру.
— Скажи мне, почему в этом квартале никто не живет, а через дорогу — пожалуйста? Какой-то квадратно-гнездовой тип размещения. Даже хлысты не селятся.
— Не знаю, — признался Леха. — Еще до тебя газета исследовала этот феномен, но даже Лука ничего существенного не раскопал. Правда, он утверждал, что это имеет отношение к теории равновесных систем, что, якобы, так космос видит нас, и все подобное.
Я представил, как главный посмеивался, читая подобную чепуху. Как известно, все неизвестное кажется значительным. Леха немного подождал, пропуская меня вперед и обходя рекламный плакат со странной надписью: 'Летайте самолетами Аэроф… , и продолжая:
— Ну да… Так она эти таблетки глотала пачками. И не только глотала…
Поперек тротуара валялся старый американский мотоцикл 'чоппер'. Прошлогодняя трава и ветки застряли в его спицах.
— Может, это не те таблетки? — спросил я машинально, ибо привык к его болтовне.
Демонстрируемый Лехой целибат приводил в смущение немало женщин, и всем им хотелось прибрать Леху к рукам. Видать, и эта женщина пала жертвой его холостяцких привычек.
— Может, и не те. Она мне не объясняла.
— С кем ты связываешься? — удивился я, отнюдь не желая потворствовать другу в его экспериментах.
Рыбак, очевидно, очень быстро двигался по переулку Щербакова, потому что я вдруг увидел его спину впереди, когда он переходил мост. Где-то у них здесь должен быть еще один соглядатай. Ведь по логике вещей они не работают по одиночке. Уж очень демонстративно велась слежка. А от этого точно не убежишь. Он предусмотрительно не пользовался зонтом.