"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Язаки, горшечник Дзигоку, старший черт Майяпан и дед Ваноути забились в самый дальний и темный угол. К счастью, вошедшие не дошли до зала, где была дыра в стене, а стали забирать то оружие, которое было ближе к выходу. Они складывали его в мешки и уносили. Когда в подвале остался один учетчик, Язаки шепотом скомандовал:
— Уходим!
Они едва успели набрать по охапке мшаго и поспешно бежали, так как в арсенал снова наведались арабуру.
* * *Натабура все еще горевал об Язаки. Он часто вспоминал, как они самым чудесным образом спаслись из волшебной страны Чу, как они штурмовали Нефритовый дворец регента, и уже давно не чаял увидеть друга, как вдруг он явился сам — заросший щетиной по уши, нечесаный, неухоженный и злой, как вепрь. Воняло от него, конечно, соответствующе.
— Друг! — Язаки бросился на шею.
Натабура не успел и рта открыть, как Язаки оттащила охрана:
— Как ты смеешь бросаться на императора?! М-м-м!
— Какого императора? — очень и очень удивился Язаки и, вытаращив глаза, посмотрел на Натабуру, одетого в обыкновенное кимоно, но с тонкой золоченой кольчугой под ней.
— Великого и Солнцеподобного! — поучали его, держа за руки и за ноги и раскачивая, чтобы бросить в воду. — Поплывешь дальше!
Натабура опешил. Он сидел на берегу и ловил рыбку. Натабура еще не привык к своему нынешнему положению и не знал, как правильно себя вести, чтобы не уронить достоинства. Увы, теперь он должен был соблюдать этикет, и тут на него такая напасть. Конечно, он опешил. Его опередил Афра, который воспользовался беспомощностью Язаки и облизал ему лицо.
— М-м-м… — мычал Язаки, не в силах отвертеться.
— Стойте! — крикнул Натабура в последний момент, когда Язаки должен был улететь в воду. — Стойте! Отпустите его.
Он бросил удочку и обнял Язаки:
— Я уже боялся, что не увижу тебя!
— Я плохой друг, — покаялся Язаки со слезами на глазах.
— Нет, это я плохой друг, — вторил ему Натабура, — даже не искал тебя.
— Если бы ты нашел меня, ты бы уже не захотел быть моим другом, — с тяжелым вздохом покаялся Язаки.
Охрана из пяти самураев, переминаясь с ноги на ногу, не знала, что ей делать. Река текла величественно и неизменно.
— А это кто? — спросил Натабура.
— Ваноути ты знаешь.
— Знаю. Привет, Ваноути!
Прибежал Митиёри и бросился на шею деду.
— Это старший черт кецалей Майяпан.
— Майяпан! — воскликнул Натабура. — Мёо — светлым царем Буцу ты приходил ко мне во сне.
— Точно! — воскликнул Майяпан и сразу вспомнил, что дорога к Ушмалю ему заказана из-за доноса рыжего харчевника. — Я хотел тебя спасти от тюрьмы Тайка.
— А это Киби Макиби.
— Демон дыр и колодцев… — учтиво представился Киби Макиби.
— Бывший, — уточнил Язаки.
— Да, бывший, — все так же учтиво согласился Киби Макиби.
Его мучила жажда. Он уже сожалел, что пошел с людьми, и совершенно забыл, что навеки стал человеком.
Такие же сомнения мучили и Майяпана. Он и сам не знал, почему пришел к мятежникам. Доносов он не боялся и рассуждал так: все пошли, и я пошел, а еще мне нравятся их напитки. Подумал он, подумал и решил остаться.
Акинобу тотчас послал людей во вражеский арсенал. Они принесли мечей, пик и амуницию столько, сколько могли, но не разобрались в самом главном: у арабуру появилось новое оружие — мушкеты и пушки, на которые просто никто не обратил внимания.
* * *Накануне два иканобори, совершающие патрульный облет долин Хитамити, Икама и Убаи, обнаружили множество дымов, поднимающихся из таких узких ущелий, в которые никогда не попадал дневной свет и в которых постоянно стояли сумерки.
Стало ясно, что мятежники исподволь подбираются к крепости Фудоки. Разведчики, летавшие на иканобори, рассказали также, что их обстреляли гораздо ближе — с вершины лысой горы Цукуба. При этом у одного иканобори оказалось поврежденным крыло. Если первую часть сообщения еще можно было проигнорировать, то вторая часть означала, что мятежники приблизились к крепости на расстояние шести полетов стрелы. А это уже было серьезно. В любой момент они могли отрезать дорогу на столицу, поэтому генерал Чигон приказал усилить форты на подступах: форт Оа и форт Чуе. Они прикрывали выход из ущелья и располагались на противоположных склонах гор — один выше, другой ниже.
По утру, когда в форте Оа сменяли караул, с удивлением заметили, что в нижнем форте Чуе не заметно никакого движения. Послали туда корзинщиков, и оказалось, что ночью весь гарнизон форта Чуе вырезали.
Пять пятипалых иканобори облетели все окрестности, а когда уже возвращались, в урочище Мива на них напали два трехпалых иканобори. Эти иканобори были мельче и быстрее. Они знали маршрут иканобори арабуру и атаковали их, когда те уже миновали перевал Мива. Сожгли последнего иканобори вместе с разведчиком и сильно ранили еще одного иканобори. Пока иканобори арабуру поняли, что к чему, пока сделали круг, иканобори мятежников спланировали в лес и пропали меж вековых дубов и сосен. Район примыкал к таинственному лесу Руйдзю карин, поэтому арабуру преследовать иканобори мятежников побоялись, но донесение генерал Чигон на всякий случай отправил. Вечером император Дегановид уже обо всем знал. У него уже был готов план войны, осталось только уточнить детали. Появление у мятежников драконов для Дегановида оказалось полной неожиданностью. Где они их взяли? — удивился он.
— Где-где?! — сварливо воскликнул главный жрец Якатла. — Известно где!
— Что тебе известно? — удивился Дегановид, теряя нить рассуждения в разговоре с главнокомандующим Чичимеком.
— Перебежали. Почуяли нашу погибель!
— Ты болтай, но не забывайся! — оборвал его Дегановид. — Длинный язык иногда стоит шеи.
— А чего? Я ничего… — обиделся Якатла. — Сказал, что думаю!
— Может, это кецали? — предположил Чичимек.
— Не думаю, — возразил Дегановид. — Им-то какая польза от нашей гибели?
— Никакой… — подумав, согласился Чичимек. — Армию они нам все-таки привезли. И оружие подбросили.
Дегановид помрачнел. У него давно были все основания не доверять своим благодетелям, поэтому вместе со свои братом Чичимеком они придумали такое, о чем ни кецали, ни титлаки не имели ни малейшего представления — они купили порох, мушкеты и пушки.
Дегановид был просвещенным человеком и знал, что далеко на западе существует другой мир. Местные императоры называли его варварским. Кецали — Европой и Востоком. Корабли приплыли в тайне ото всех в деревню Кюсю. Титлаков, которые разгружали и везли оружие, Дегановид приказал убить.
Если бы арабуру не сожгли все библиотеки, если бы император Дегановида был дальновиднее, если бы у него была хорошая разведка, то он бы, конечно, давно бы узнал, что в Руйдзю карин издревле обитали трехпалые драконы, которые не подчинялись никакой власти. Каждый из императоров Нихон пытался приручить иканобори. И клан Сога, и Нака-но Оэ, разгромивший Сога и основатель Киото — Хэйан, и — Масакадо из дома Тайра, и знаменитый полководец Рокухара. Однако ни у кого ничего не получилось. Иканобори оставались дикими и необузданными.
Однако с появлением арабуру они решили выступить на стороне мятежников. В этом была заслуга Трех Старцев. Вначале они, а затем и новый император Натабура вели переговоры с местными трехпалыми иканобори. Никто не смог бы уговорили иканобори из Руйдзю карин, если бы еще летом иканобори арабуру, сами того не зная, не совершили ошибку. Облетая Могами — Край Мира, где обитали дикари, не признающие никакой власти, они сильно устали и уселись на дивную горную долину сразу за хребтом Оу. Их прельстила изумрудная трава и стадо диких яков, пасшееся на склоне. Трех яков они тут же съели и парочку прихватили с собой, не зная того, что стадо принадлежит тамошним иканобори.
Пришлые иканобори отличались от местных иканобори когтями. У местных были стальные когти, а у иканобори арабуру — медные. Зато пришлые иканобори имели на хвосте длинное, как катано, ядовитое жало. Местные же иканобори — всего лишь шишку в виде шипастой булавы. Да и огонь пришельцы изрыгали не меньше, чем на пятнадцать тан, а местные — всего на пять. Почти во всем превосходили пришельцы, кроме одного — в ловкости. Местные иканобори были легкими на крыло и юркими. Вот это-то качество и учитывал тюдзё [217] Сорай, который в районе хребта Оу командовал драконами. Натабура приказал ему тревожить арабуру на севере, дабы отвлекать их внимание от южных рубежей, где ковалось оружие.