"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Теперь самое главное! Знаешь, кто того выродка уделал? Шалава! Вон, она самая, какая на ящиках вытянулась и какую мы с тобой сторожим. Глянь-глянь, шевельнулась! Наши валеты засекли, когда она с уродом сцепилась. По уму всё сделали: выждали, пока она урода замочит, потом на неё навалились и повязали.
– Ни-иштяк… – потянул его слушатель, тот, что пониже и погрузнее. -Это ж я такого и не упомню, шоб живую шалаву брали.
– Ха! «Живую»! А шоб дохлую – такое упомнишь? А? Они ж вообще в руки не даются ни в каком виде. Это первый раз в Зоне такое чудо. Вот на сходняке и решат, шо с ней делать.
– Да по кругу пустить и всех делов. -тут низкий и грузный заметил, что я пошевелился и прогудел: -Шо, очухался?
Сутулый гнусно хихикнул.
– Ты уж извиняй, фраерок, что пришлось тебя по репе приложить. -было видно, что низкий с усилием подбирает слова без блатной фени, снисходя до моего уровня понимания. -А то ж сам ты ни в жисть бы не согласился остаться. Со Стрелком базар был, он сказал, шо ты не с ним, а, отдельно, сам по себе попутный, так шо он, Стрелок, за тебя нипочём не в ответе. Значит, всё по понятиям. Да ты хреном-то не дрожи, фраерок, всё ничтяк, в шестёрки, по рассуждению, не сунем. Блокнот-то – твой?
Я кивнул, ожидая, что голова рассыплется на мелкие осколки. Но самое поразительное, что боль внезапно ушла и больше не возвращалась.
– Сам малевал?
– Сам. -хрипло ответил я и прокашлялся.
– Художник… Зашибись! -уважительно признал низкий и вдруг задрал куртку вместе с рубахой, явив синее от сплошных татуировок брюхо, поросшее полосой курчавой шерсти. -А такие наколки сделать не в потяг?
– В потяг. -я сел, прислонившись спиной к стене. Нет, лёгкое головокружение всё-таки было. -Могу.
– Совсем пофартило тебе, фраерок. -заключил лукьяновец, затыкая рубаху в штаны. – Опять же по моему рассуждению наш пиковый сходняк тебя уж точно девяткой заявит. Нам накольщик во как нужен, а ни у кого его нету. Даже у червей нету, хоть черви я те скажу… крутые они… Да не дёргайся, фраерок, сиди пока сидится…
Я разобрал, наконец, что на составленных у стены ящиках уложен человек со скрученными веревкой руками и ногами. Кажется, в брезентовых штанах и куртке…
Заверещали заржавленные петли железной двери и в образовавшейся щели материализовалась заросшая многодневной щетиной рожа.
– Кукуете? – ухмыляясь, прохрипела рожа, -Ну-ну, кукуйте дальше. А там на сходняке приговорили шалаву сначала всей мастью оприходовать, потом кончить. Король уже солому разложил, щас тянуть будут: кому первым, кому – потом. Только на вас солому не раскидывали. Так шо – извиняйте, пацаны, мармеладу не достанется.
Рожа исчезла.
– Шо за дела?! -взъярился грузный, -Они там кайф делят, а нас – побоку? Мы им шо – шестёрки драные? Не по понятиям!
– Дык, может мы её щас отмашем… -предложил сутулый, -По-быстрому…
– Совсем трёхнулся, придурок. -с жалостью заключил грузный. -За такое знаешь, шо бывает? Тебя так отмашут… Не-а, лучше двинем на сходняк, пока там солому не разметали.
– А за бабой кто приглядит?
– Да шо с ней сделается, вон как повязана. -сказал грузный и задумчиво посмотрел на меня, -А ещё вот пусть фраерок пользу принесёт. Слышь, художник, мы тут на сходняк по-быстрому смотаемся. Тебе туда пока не положено, так шо ты того… поприсматривай-ка за шалавкой. Только близко не подходи – укусит, бешенством заразишься.
Оба заржали, выскочили из-за стола, скрылись за дверью, закрыли её. Лязгнул засов.
Я поднялся на четвереньки, постоял с полминуты, потом выпрямился. Безумно хотелось переломить на темени у каждого из лукьяновских отморозков по кирпичу. Желательно, по большому, крепкому, жёлтому, огнеупорному. Сволочня уголовная! А потом славно было бы со Стрелком разобраться. Изящно меня сдал, не придерёшься…
На столе валялись разбросанные вещи. Удивительно, но, похоже, что в карманы бандюков ничего не перекочевало. Ну, надо же! Это, точно, можно считать самым удивительным из чудес Зоны. Одним движением я сгрёб всё в рюкзак, встряхнул и завязал его. Привесил нож на ремень. Оружие их тоже не прельстило, что ли? И ППШ и «Форт» сунули в картонную коробку. Побрезговали? Ну, и кретины же они все тут! Подберём. Сойдёт в нашей тягостной ситуации.
Приблизился к двери, толкнул плечом. Без толку, как и следовало ожидать. Затворено надёжно. Огляделся по сторонам. И увидел на стене её, родимую – ржавую железную пожарную лестницу. Второй раз – кретины! Запиральщики! Зря, зря майор Махдиев высмеивал мои тренировки в парке, могут они сейчас пригодиться…
Подошёл к простёртому на ящиках человеку. Конечно, из трёпа бандюков я сообразил, что к ним в плен попала амазонка и что событие это было уникальным, поразившим их убогое воображение. Настолько убогое, что ничего кроме позыва к групповому изнасилованию в нём ничего не появилось. Жребий бросают, уроды…
Женщине было с виду лет тридцать. И ни на ельцинскую инфляционную копейку привлекательности. Коротко стриженые тёмно-каштановые волосы, обычное лицо с синяками и разбитыми губами. Не уродина, но и красавицей не назовёшь. Фигура крепкая, угловатая. В общем, свой парень, располагающий исключительно к скупой на эмоции боевой дружбе. Ну и замечательно.
Амазонка открыла глаза и с холодным равнодушием уставилась в потолок. Я достал нож, быстро разрезал верёвки сначала на её ногах, потом на руках. Вот это да! Не затекло у неё ничего что ли? Стремительно соскользнула с ящиков и пристально осмотрела меня с головы до ног. А уже через секунду я лежал на бетонном полу, а мой собственный автомат упирался мне же в живот. А-а-а, чёрт тебя дери! Хватит на сегодня с меня, сколько можно!
– Ой, дура… -простонал я. -Лезь по лестнице! Живо! Они же вот-вот вернутся.
Повторять не потребовалось. Амазонка закинула автомат за спину и вознеслась по ржавым перекладинам к квадратному потолочному люку. Я кое-как полез следом, и скоро упёрся макушкой в подошвы её кирзовых ботинок. Она что-то там торопливо откручивала, потом наверху треснуло, посыпалась труха, люк отъехал в сторону. Женщина ловко выбралась на крышу. Когда я задвигал крышку люка, внизу послышался лязг засова. А забавно будет, если мы не сможем спуститься с крыши. Нет, фортуна – наша, вон там с противоположной стороны точно такая же наружная пожарная лестница. Я указал на неё, амазонка побежала туда и начала проворно спускаться. А я постарался как можно внимательнее оглядеться с верхней точки. Кажется, придется пробиваться вон туда, за заросший кустарником пустырь, мимо большой полуврытой в землю цистерны. А во-он там на юго-востоке – вытянувшиеся цепочкой человеческие фигурки, которые отсюда кажутся не больше муравья. Да это же наш караван!
Внизу послышались яростные вопли, зашевелился люк. Я был уже у на краю крыши и начал было спускаться, но… День невезенья продолжался: целое звено истлевшей лестницы выскочило из стены. Хорошо, что вовремя успел отцепиться, а еще лучше, что внизу оказался куст. Куст был сухим и очень колючим, но всяко предпочтительнее груды бетонных обломков с торчащей железной арматурой.
На боль некогда было обращать внимание. Ткнул кулаком в напряженную спину амазонки, махнул рукой в сторону пустыря, она пригнулась, метнулась туда, не оглядываясь. Хорошо бежим, ребята! Молча и каждый сам по себе… Впрочем, жаловаться не надо, хорошо, что она впереди. Вот тут где-то заканчивается лукьяновский оазис и должны попадаться аномалии. Их она должна чуять хорошо не в пример мне, экзогену-недотёпе. О, вот, кстати, и первая ловушечка: по земле вьются голубые змейки электрических разрядов, рождается электра. А у забора задумался весёлый призрак. И слева что-то незнакомое…
Бандюки начали стрелять, когда мы почти обогнули цистерну.
– Уроем гадов! -услышал я сквозь стук пуль по клёпаному железу. Амазонка прижалась к цистерне, вскинула ППШ, дала две коротких очереди. Руку мастера было сразу видно: позади раздался дикий визг. Я бы ни за что не попал, хорошо, что оружие у неё.