"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Мы ему больше не нальем, — хихикнул Язаки, разряжая обстановку.
— Точно, господин, — согласился Майяпан. — Не нальем. Слышал, дед?
Ваноути хотел было еще раз возмутиться и даже по-черному выругаться и упомянуть куриное дерьмо, но на всякий случай промолчал. Не понял он еще всего, не сообразил, но почувствовал, что обстановка не располагает, и счел за благо проглотить обиду. Годы научили его, что бывают такие моменты в жизни, когда надо промолчать, он и промолчал.
Так они и добрались до «Хака» — притона, который находился в самом центре квартала каменотесов, в недостроенном склепе. Хозяева притона не знали, что под их ногами находится тайный лаз. Каково же было их удивление, когда плиты под их ногами раздвинулись, а из мрачного подземелья, откуда пахнуло настоящей могилой, появились три приведения, да еще и с ярким, как солнце, факелом. Ужас обуял завсегдатаев «Хака», и они вместе с хозяевами с криками:
— Симатта! Симатта! — бросились вон, падая и застревая в узком выходе.
А так как они бежали очень и очень быстро, то, конечно, поразливали различные благородные и неблагородные напитки.
У всех троих сразу зачесались носы. Майяпан, который давно крепился и даже совсем недавно дал себе очередной сто двадцать пятый зарок не пить, и тот не удержался — уж слишком соблазнительные запахи наполнили низкое, мрачное помещение с закопченными стенами. Умопомрачительно пахло свежим пивом, сакэ, заморским вином дикарей и самой разнообразной закуской, начиная от пахучих соусов из острого перца, вареных раков и заканчивая ребрышками со шкварками и маринованными в уксусе лягушками. Ваноути заревел от восторга. Язаки, разумеется, выдержал марку в предвкушении насыщения и всего лишь один раз подпрыгнул от избытка чувств. А вот Майяпан удивил всех, даже самого себя: он схватил с ближайшего стола огромную бутыль с заморским вином и одним махом опорожнил ее.
После этого всем стало весело. Ваноути все пытался потрогать остренькие рожки Майяпана, которые прятались в густых курчавых волосах, а Майяпан сдержанно, но гордо воротил морду в сторону и ругался непонятным словом: «Армагеддон!», от которого Язаки почему-то становилось страшно. Язаки же все выспрашивал и выспрашивал, правда, весьма осторожно. Чем занимается старший черт, какие у него обязанности, и кое-что по ходу. Он давно сообразил, что Майяпан принимает его за кого-то другого, даже не за арабуру, а за гораздо более важного господина. Спросить напрямую означало выдать себя с головой. Спросить окольным путем тоже не получалось. И хотя на поясе у Язаки висел самый что ни на есть настоящий огненный катана, он чувствовал себя неуверенно, но не подавал вида. Хитрым был Язаки. Под влиянием этого чувства он даже в какой-то момент перестал пить и обнаружил удивительную вещь: оказалось, что наблюдать за пьяными приятелями весьма и весьма интересно. После трех кувшинов не очень хорошего сакэ Ваноути стал убеждать Майяпана быть проще и вообще не валять дурака. Вначале Майяпан сторонился и даже отвечал нагловато, в смысле, что гусь свинье не товарищ, и так далее, но и он в конце концов сдался под натиском крепких напитков. Особенно Майяпану нравилось дорогие заморские вина. Были они похлеще сакэ, и Майяпана с восторгом думал: «Живут же люди!» Ему еще ни разу не приходилось бывать в Европе, и он завидовал ее обитателям. Он разделся по пояс, потому что стало жарко, и все увидели с кем имеют дело. Сложен Майяпан был по-богатырски. Огромные руки и широкие плечи с горой тугих мускулов любого могли заставить уважать Майяпана. Но только не Ваноути. Он лез обниматься, и они даже троекратно облобызались и поклялись в вечной дружбе.
Язаки не участвовал в их братании, а переваривал то, что услышал от старшего черта Майяпана.
Оказалось, что арабуру прилетели на воздушных лодках. Правда, Майяпана называл их как-то по-другому, но Язаки перевел именно так — воздушные лодки, парусники, а точнее — летающие джонки. Ну да, как еще можно было назвать то, что летает? Летающая джонка! Никак иначе. Язаки даже самому понравилось, однако он не подал вида, что ему такое название в диковинку, и правильно сделал. Зато Майяпан проболтался о планах завоевания Нихон. Спрашивал у Язаки, когда же прибудет следующая партия арабуру — уж очень хочется домой. О доме самого Майяпана Язаки побоялся расспрашивать, чтобы не попасть впросак, зато совершенно случайно разузнал о планах по переселению. Оказывается, черти разведывали обстановку и помогали арабуру заселять страну. Фиг вам всем, подумал Язаки. Как же, заселили! Этими, голопузыми! А еще понял Язаки, что черти эти у самых кецалей что-то вроде ниндзюцу для разведки. Сплошь черные нелюди. Если бы Язаки еще знал о существовании песиголовцев, он бы вообще пришел к выводу, что на его бедную страну обрушились все мыслимые и немыслимые беды. Но о существовании песиголовцев он даже не догадывался и не имел понятия, что очень скоро столкнется с одним из них.
 
Пока он обдумывал все услышанное, Майяпан, как ни странно, успел напиться. Дед Ваноути не напился, а этот напился. Стал размахивать руками, буйствовать, кричать, что он самый старший и самый грозный черт. Пару раз случайно задел Ваноути так, что тот волчком отлетал в ближайший угол, но возвращался и с восхищенным обожанием глядел на Майяпана.
— Ова! Ова! — твердил он, и они снова пили.
Наконец старший черт Майяпан выкрикнул страшное слово:
— Армагеддон! — опрокинулся на спину и захрапел.
Ваноути возгордился:
— Слабы они против нас! Слабы — пить не умеют!
— А ты умеешь? — насмешливо спросил Язаки, который к этому времени уже окончательно протрезвел и прикидывал, как бы им побыстрее отсюда убраться. Плохое было место. Ненадежное. Как меня сюда занесло? — с удивлением подумал он, рассматривая закопченные стены. Каким боком? Ничего не помню. Пить надо чаще! Ведь мы куда шли? Мы тихо и спокойно шли к капитану Го-Данго. Значит, нам надо на Слияние. Так какого черта, спрашивается?!
— Я умею! — выпятил сухонькую грудь Ваноути и полез выяснять, что случилось с его другом, а потом как завопит:
— Он мертв! Кто-то украл его дыхание!
— Иди ты! — только и успел выказать свое мнение Язаки.
За этим занятие и застали их возмущенные обитатели квартала каменотесов. Вначале они очень испугались и бежали, не разбирая дороги, до границы квартала. Там они долго приходили в себя, вытирая пот, и все поглядывали, нет ли погони.
— Вот куриное дерьмо! — говорили они.
— Я одного видел. Огромного, как императорский дворец, — рассказывал кто-то.
— А я другого, с жалом вместо языка, — вторил еще кто-то.
— Нет, жала у него не было, у него был волшебный катана, — возражал третий.
— Да, да! Факел, факел! И нагината!
— А еще…
— Тихо! — повысил голос самый главный содержатель притона, заросший, как медведь, и не стриженный много лет. — На разведку надо идти…
— Вот ты и иди! — посоветовали ему, сплевывая от нахальства. — Твой притон, ты и иди!
— Я-то пойду, — смело ответил хозяин притона «Уда», что значит «прекрасный». — Я-то пойду, но ведь и вы потом захотите опохмелиться?
— Это верно, — подумав, согласился за всех самый умный завсегдатай. — Мы как-то не подумали. Извини. Говори, что делать? Оро?!
— Подкрадемся и кинемся все разом, — хозяин харчевни показал, как это надо сделать.
Поверили, но все еще сомневались:
— А если они кого из нас зашибут? Вон у них какой здоровяк!
— Ты что, хонки боишься? — устыдили его.
— Да нет, не боюсь, но остерегаюсь. Хонки, они ведь разные бывают.
— Хонки теперь все наши. Не дрефь! Они теперь только арабуру пугают, а своих не трогают.
— Так чего же они кричали?
Недоуменно пожимали плечами — мол, чего только на белом свете ни бывает.
— Я недалеко отсюда давеча видел песиголовца, — начал один. — Он что, тоже из наших?
— А кто его знает?
— Ну идем, что ли?! — гнул свое хозяин харчевни, размахивая для острастки погнутым вакидзаси.