"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Чем промочите горло? – спросил харчевник, с поклоном принимая от андзица катана, чтобы возложить его на подставку, которая находилась в особой комнате в конце коридора.
– А что у тебя есть?
– Я бы не побрезговал абрикосовой обо, господин, – еще ниже склонился Мурмакас.
Похоже, андзица известный человек в городе, решил Натабура, и у него привычно вначале заныли зубы, а потом и вся челюсть. Это было плохим знаком. Мус давал о себе знать, предвещая короткий возможно бесчестный, бой.
– Люблю чистую, но давай, только теплое, и «кыш-кыш» не забудь.
– Все сделаем. – Мурмакас, как и окаппики на мосту, как-то странно взглянул на Натабуру, затем презрительно на Афра, но промолчал и, словно шар, укатился на своих коротких ножках. Его жирные плечи колыхались, как студень.
И тут Натабура увидел ту, которая была так похожа на зеленоглазую из племени ёми, что он решил, что это она и есть.
  
Глава 5
 
КАРТА МИРА
 
Девушка разносила еду, и он обо всем забыл. Каждый раз, когда она появлялась, у него екало сердце, словно хотело ему подсказать – это та, которую ты искал. Он уже привык, что в этой стране женщины не белили лица и не рисовали брови углем. Оказалось, что их натуральный цвет кожи даже очень и очень приятный.
Вначале, пока еще было светло, она принесла кувшин с обо – абрикосовой настойкой, отдающей миндальным запахом. Затем – печеные мидии – муругай яку. Он так посмотрел на нее, что углы строгого рта у нее едва заметно дрогнули, но взгляд не изменился, словно она узнала его, но не подала вида, что в самых тайных снах уже видела и его, и черно-рыжую собаку с умными глазами, которые порой светились в темноте зеленоватым светом. Кто ты? – казалось, спрашивала она.
Андзица крякнул:
– Вы знакомы? – И обернулся, чтобы проводить взглядом. – Жаль, что она племянница хозяина заведения.
– Нет, нет… – поспешно ответил Натабура, боясь чем-то навредить ей. Перед глазами все еще стояла ее стройная, почти мальчишечья фигура, завернутая в скромное кимоно иромуджи болотного цвета, на ногах простые дзори, но двигалась она легко, свободно, как и та зеленоглазая из племени ёми, и не покачиваясь, из чего Натабура сделал вывод, что ножка у нее хотя и маленькая, но не в форме лотоса, которую так любили в Нихон.
– Тогда выпьем!
– Хоп! Где мой друг? – спросил Натабура, не притрагиваясь к чашке, которую ловко наполнил андзица.
Ему хотелось одного: узнать, где Язаки, и уйти под любым предлогом. Тогда, может быть, прекратится зубная боль, которая выматывала всю душу.
– Всему свое время… – весело произнес андзица, избегая взгляда Натабуры. – Пей!
– На пороге больших дел не пью. Ну?
Натабура соврал – он вообще не пил ничего крепче ячменного чанго. Но и то за свою недолгую жизнь ему приходилось пить так редко, что эти случаи можно было пересчитать по пальцам одной руки.
– Вряд ли у тебя сегодня будет большое дело, – заметил андзица, опрокидывая в рот содержимое чашки и заедая ядовитыми цветками белого дерева такубусума. Острый запах распространился за пределы балкона. Андзица еще больше опьянел. – Вначале выспимся, а утром пойдем на прием к главному наместнику – Субэоса.
– К зеленой жабе?! – злобно спросил Натабура. – Кими мо, ками дзо!
Афра сидел и ронял слюни с обеих сторон пасти.
– Тихо, сынок! – испугался андзица, оглядываясь по сторонам, словно кто-то их мог подслушать. – Наш Субэоса великодушен, но не настолько же.
На лбу у него выступили капли пота, а руки предательски задрожали. Должно быть, андзица не имел права вести подобные разговоры, понял Натабура, а должен был схватить богохульника и тащить в пыточную.
Если бы андзица знал, что сделал Натабура с предыдущим каппой по имени Го-Дайго, он, не оглядываясь, бежал бы в горы, и бежал очень быстро – так, чтобы даже не мелькали пятки. Спрятался бы в самой глубокой пещере и умолял Богов, чтобы его миновала сия чаша. Но андзица был глуповат в своем неведении. А его Мус развился всего лишь до уровня кабутомуши-кун – жука, и ничего не понимал, и ничего не давал андзица, у которого вообще была очень узкая задача – вербовать в гвардию рекрутов. И хотя в этом городе, в этой провинции бытовала пословица, что как и хорошее железо не идет на гвозди, так и хороший человек не идет в солдаты, все же находились желающие послужить Субэоса, даже при условии, что они станут нечеловеками. Поэтому гвардии было недостаточно для грандиозных планов Субэоса. Но об этих планах андзица знать не полагалось. А полагалось только набирать солдат, получая плату за каждую голову.
 
– Тогда мне это не подходит. – Натабура сделал вид, что собирается подняться.
– Ладно… ладно… в пыточной башне он. За поросенком все и обсудим, – успокоил его андзица. – Ты многого не понимаешь, надо кое-кого подкупить. Разве старый ворон может напугать молодого?
Андзица казалось, что грубой лестью можно выведать хотя бы часть тайны Натабуры. В свете уходящего дня лицо мальчишки осталось непроглядным, как буран зимней ночью. Как он так незаметно убил старшего тономори? И насколько опасен? «А может, он никого и не убивал, а мне все показалось и я зря пою его и кормлю. Ну что ж… тогда будет рядовым, – решил андзица, – и моим должником до конца дней своих».
– Ты же сказал, мы идем утром, – напомнил Натабура, загоняя андзицу в угол.
Зубная боль заставляла его быть злым и дерзким.
– В учении великого Будды есть множество путей, – насмешливо блеснул глазами андзица, однако взгляд его так и остался скользким, как медуза в море.
– Но ни один из них не учит обманывать гостя, – заметил Натабура. – Хоп! – И невольно схватился за челюсть – боль, предвестница кровавой схватки, цапнула его, как собака из-за угла.
«Ох, ты! – в свою очередь подумал андзица. – Он не прост, не прост, читает мысли, что ли?» И согласился:
– Хорошо. Пойдем хоть сейчас. Охрана там слабая. Я все знаю. Договоримся. Обсудим. Кого надо подмажем. А ты, парень, не промах. Кстати, у тебя деньги есть? – взглянул и словно спрятался на дне колодца.
Наверное, следовало добавить, что Натабура был плохо вооружен для такого дела: ханкю, годзука, но андзица это почему-то не особенно волновало. Да и кто пьет перед боем? – удивился Натабура. А поросенок тяжел для желудка. С ним не то что через стену, через забор не перелезешь. Эти маленькие несуразности вдруг стали приобретать зловещий оттенок. Вероятно, все закончится здесь, в харчевне. То есть дальше этого заведения я не уйду, понял Натабура. Тогда что такое должно произойти? Набежит толпа? Я сижу лицом ко входу. Даже самый безрассудный боец не сунется на рожон. Годзука под рукой – стоит только подумать. Да и садик за перилами – если что, выпрыгну. Андзица применит свой вакидзаси? Не похоже. Убью его раньше – стоит только наклониться вперед.
Некоторое время Натабура внимательно следил за руками андзица, который медленно, но верно напивался. Рукоять меча пряталась где-то за спиной. Поза расслабленная. Можно сказать, самоуверенная. Поза паука, который знает, что я так или иначе угожу в расставленную ловушку, которая хитро замаскирована.
Со стороны кухни доносились настолько умопомрачительные запахи, что Афра, которому надоело ждать, беспрестанно облизывался. Да и, честно говоря, желудок у Натабуры давно прирос к позвоночнику.
Девушка принесла два фонаря, повесила на уровне столика, и оказалось, что балкон увит большелистным плющом с мелкими рубиновыми цветами, стены украшают легкие фусума в стиле восточных провинций с плывущими драконами, татами в розовых тонах, низкий столик-подставка расписан журавлями. По углам интерьер дополняли бонсай в форме кёнгай – каскада. За изящными балясинами виднелся крохотный садик, пруд с лилиями и с горбатым игрушечным мостиком, над которым изящно склонилась ветка настоящей сосны. Луна скромно заглядывала сквозь иглы, словно говоря о призрачности сущего и тщетности надежд.
Затем девушка принесла салат «кыш-кыш», рисовые колобки, рыбную пасту, перцовый соус и сказала, многозначительно взглянув: