"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Богов? – переспросил Натабура, присаживаясь на камень.
Это означало только одно – перед ними то ли полубог, то ли получеловек. «В нашей стране Боги просто так не общались со смертными. Почему же мне оказана такая честь? С ними лучше не связываться и держаться от них подальше», – подумал Натабура.
– На этот раз Богиня зла Каннон.
– Богиня Каннон? Ей-то что я сделал? – удивился Натабура.
«Что-то здесь не так. Боги не так просты. Они не опускаются до мести. Неужели я разозлил их?! И главное – чем?! Нодова вернул, как договаривались. Ага… – понял он, – она напустила волшебный туман. Но это не делает ситуацию яснее. И почему все напасти валятся на мою голову?»
– Ко мне явился дух моего господина Якуси-Нёрая, и через него Богиня зла Каннон передала, что придут двое, чтобы разоблачить мир Богов. С ними будет необычная собака с мешком на шее. Правильно?
– Правильно… – оторопело согласился Натабура, невольно взглянув на Афра, который неутомимо шарил на границе тумана. – Но что значит разоблачить?
– Мой господин Якуси-Нёрая сказал, что вы духи в человеческом обличье из страны ёми. – Ну и что? – удивился Натабура и сказал:
– Мы действительно были в стране ёми. Сумели сбежать. Но мы не духи, мы люди, а Афра – собака, вернее, медвежий крылатый тэнгу.
– Он еще сказал, что ты умеешь предсказывать будущее и лечить людей.
Натабура подумал, что тот, кто так хорошо осведомлен о его способностях, забыл о самом главном: о голубом кусанаги, ядовитом годзуки, не говоря уже о крохотном сухэ на пальце правой руки. Более беспечного наставника придумать было трудно. Выходит, Мусаси плохо подготовлен и проиграл из-за своей неосведомленности. Что было бы, если бы он знал о кусанаги? Наверняка не разыгрывал бы спектакль с мнимой слабостью, а напал бы мгновенно.
– Хорошо, что я теперь не так резок, – искренне произнес Мусаси.
Действительно, оглянулся Натабура, опасаться было нечего – окровавленная собудзукири-нагината валялась далеко в сухой траве.
– И потерял былую сноровку, а то бы мог случайно убить тебя. Отличного ученика, нет, мастера, – поправился Мусаси, – воспитал Акинобу.
Натабура расслабился, лесть убаюкивала. Она была сладкой, как мед горных пчел. Даже голод, похожий на пустоту в желудке, на время отступил.
– Я из страны Нихон, – сказал он, вытирая кровь с кусанаги и убирая его, – а мой друг, Язаки, из деревни Вакаса.
– Да, – шмыгнув носом, простодушно заверил Язаки, – из Вакаса…
Он вдруг вспомнил, что остался один-одинешенек, и, отвернувшись, смахнул слезу.
– У меня есть знак кётэ. Веришь мне? – Натабура сделал вид, что ничего не заметил, понимая, что смириться с гибелью всех родных не так просто.
– Верю. – Мусаси охотно кивнул, с любопытством провожая взглядом кусанаги. Особенно его поразило, что меч стал невидимым. – Ого! У тебя оружие Идзумо – Страны Богов! – воскликнул он. – Я всю жизнь мечтал о таком. Будь у тебя другой меч, ты бы не справился со мной.
Натабура простодушно смутился.
– Прости меня, пожалуйста! Мне подарил его учитель Акинобу, – почтительно сказал он. – Я хочу вернуться на родину, а Язаки со мной. С тех пор как ураган разрушил его деревню, ему негде жить и некуда больше идти. Афра же – мой друг. Ты не знаешь дорогу в Нихон?
– В Нихон? Конечно, знаю. Но вам не выйти из-за гор. Боги пошлют еще кого-нибудь, чтобы убить вас. К тому же все дороги здесь ведут в чудный город – Думкидаё.
– Думкидаё?! – удивился Натабура.
– Да. Город жуков. Я и сам скорее жук, чем человек. Помоги-ка, покажу вам, как обойти его.
Натабура хотел спросить – а как же единственная дорога направо, о которой предупреждал князь Омура, и что значит – город жуков? И почему его хотят убить? Вопросов была тысяча. Он уже действительно хотел было протянуть руку мастеру Мусаси, чтобы помочь подняться, как вдруг его остановили две вещи. Во-первых, мастер Мусаси почему-то спрятал глаза, а во-вторых, Мус – тот знак, который ускользал от его внутреннего взора так долго, что Натабура перестал в него верить, неожиданно возник в виде картинки. И из нее следовало, что в широком правом рукаве желтой рясы у мастера Мусаси притаился длинный узкий химогатана, который уже начал движение под кольчугой, как только мастер Мусаси стал шевелиться, и ему вполне хватит сил ткнуть им Натабуру между ребер в сердце. Поэтому, не усомнившись ни на мгновение, Натабура протянул левую руку мастеру Мусаси, а правой ударил его кулаком в подбородок. И, не давая опомниться, наступил на грудь и перерезал горло.
 
– Снискать славу для своего господина… – успел просипеть мастер Мусаси, чернея от яда годзуки.
Он еще боролся за последние глотки воздуха, а правая рука еще искала силы, чтобы ударить этого мальчишку, который оказался ловчее и сметливее во всех отношениях. Перед его взором промелькнули последние годы и больше всего почему-то тот остров, со странным названием Сицилия, который он так ненавидел и который, как ни странно, оказался самым счастливым местом в его жизни.
– Какого господина? Какого? – потряс его за плечи Натабура. Но голова Мусаси стала заваливаться набок, капюшон соскользнул, и миру в последний раз явилось страшное лицо. Из правого рукава выпал смертоносный химогатана.
Тайна ушла вместе с мертвецом. Афра и Язаки подбежали, чтобы увидеть, как кровь впитывается в песчаную почву гор.
– Дух, сияющий в небе, прими одного из нас… – прошептал Язаки.
Натабура поднялся с колена и вздохнул, глядя на монаха. Было ли ему жаль погибшего, он не ощущал. Действительно ли монах был легендарным Мусаси или человеком, очень похожим на него и присвоившим себе его имя и биографию, Натабура так и не понял. Как сказал великий Будда – прошлое становится песком под ветром перемен, а истины никто не знает, кроме Богов, но и они не всегда всесильны.
Единственное было очевидным – Мусаси не знал, за что и почему должен был убить Натабуру и его друзей. Богиня зла Каннон не сочла нужным сообщить ему правду. В этом и крылся ее главный просчет.
* * *
Он еще надеялся, что вот-вот за очередным поворотом увидит знакомые места, и сердце его замирало от предвкушения встречи с учителем Акинобу. Натабура представлял, как расскажет ему о своих приключениях, а учитель его утешит и скажет доброе, мудрое слово, но вслед за распахнувшимися горами видел всего лишь бескрайнюю долину, реку Черная Нита, блестящую под ярким солнцем, и город, раскинувшийся в мареве по ее берегам. Нет, это была не Кинаи и не Нагоя. Огромный город без конца и края утопал в зелени садов, бамбуковых рощ, китайских сосен с плоскими вершинами и высоких, как свечки, кабитарэ. «Может быть, это Абэно провинции Кавати, а я просто не узнаю мест», – думал он, мимоходом наблюдая, как Язаки вяло плетется, петляя по склону меж скал и поднимая столб пыли. Обжора уже не ныл и не скулил, как раненый заяц, а только обреченно пялился себе под ноги, надув губы непонятно на кого, словно весь белый свет был виноват в его несчастьях. Афра вел себя как и подобает щенку, то есть неутомимо обследовал каждое ответвление тропы, заросли мелии и периодически подбегал, чтобы получить свою порцию ласки.
Это не Эдо и даже не Абэно, думал Натабура, потому что Эдо лежит на равнине, а в центре Абэно никогда не было цитадели-ямадзиро. Действительно, на острове, там, где река делала петли, на естественной скале возвышалась черная тень. Все в ней было черное: восьмиярусная крыша, массивные стены и длинные нагайя в форме прямоугольника, где, должно быть, содержится гарнизон. Подала голос кукушка, и Натабура невольно подумал, что даже певчая птица здесь, как на его родине, но это, кажется, не Нихон. «Как же мне вернуться на родину?»
– Город! – вдруг, как лось, заревел Язаки, подняв голову. – Город!!! Наконец-то я наемся! – обрадовался он. – Нет, нажрусь! И три дня буду валяться! – Он выпятил живот и похлопал по нему. – Быстрее! – И запрыгал вниз, как весенний козел.