"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Чего там? – недовольно отозвался Боров.
– Слышь, тебя там Хрыч кличет.
– А самому ему зайти слабо? Непременно инвалиду до столярки ковылять? Не пойду.
– Не, такое дело… В общем обязательно там нужен.
– Провалиться вам… Иду.
Кряхтя, Боров выбрался на заросший дворик. Поднял на ходу пару починенных упаковок, посмотрел, кажется, остался доволен работой. Переваливаясь по-утиному, удалился. Старик заметил, что Боров потерял на крыльце исписанный лист бумаги, но окликать не стал. Подобрал бумагу, начал читать, задумался, хмыкнул, крепко потёр подбородок. Ещё раз прочёл, вернулся к работе, но теперь шил рассеяннее, несколько раз отвлекался.
  
Территория бывшего СССР Сибирь Усть-Хамский район Хамской области Аномальная Зона внеземного происхождения Черново, «Курорт новоселов» 13 часов 00 минут 1 августа 2007 г.
 
Ровно в час пополудни послышались тягучие удары молотка по подвешенному куску рельса. Старик осмотрел отремонтированную и аккуратно уложенную тару, встал, с хрустом потянулся и пошёл к столярке. Рядом с ней находился предмет гордости «курортников» – дармовой душ. Когда лет тридцать пять назад в Черново только начинали обосновываться первые обитатели, незаслуженно забытый гений додумался вкатить в крематорку за ручьём большой железный бак с подведёнными к нему трубами. Крематорка оказалась уникально устойчивой и действует по сей день! Как и всё гениальное, горячее водоснабжение элементарно просто. Как в классической школьной задаче – в одну трубу самотеком вливается холодная вода из ручья, превращается в пар струями плазмы, хлещущими бак, а пар вырывается через другую трубу. По пути он охлаждается, конденсируется и до «курорта» доходит горячая вода. Так что при желании любой «курортник» может вволю помыться. Со сравнительными удобствами и совершенно бесплатно.
Старик сорвал по дороге лист подорожника. Его уже научили вчера, как использовать это неприхотливое мутировавшее растение в качестве неплохого заменителя мыла. Кран злобно фыркнул, сплюнул остывшую воду и выдал на ладони толстую тёплую струю. Растёртый подорожник вспенился и отчистил с рук грязь второго трудового дня.
В Черново имелся также собственный «ресторан». В одном из помещений на первом этаже бывшего столярного цеха стояли два длинных стола, сколоченных из струганных некрашеных досок, и такие же грубые лавки. Старик отдал на входе три патрона повару Пельменю и получил от подрабатывавшего сегодня на кухне Ташкента алюминиевую армейскую миску с тушеной картошкой, такую же вторую посудину с чем-то супообразным и кружку с традиционным подслащённым мятным отваром.
Громких разговоров за столом не вели, ели молча, либо переговариваясь вполголоса. Священное право повышать голос в «ресторане» было только у Пельменя и тот им сегодня воспользовался:
– Эй, Бармалей!
– Ну? -поднял голову мрачный, заросший недельной щетиной охотник, сидевший в тёмном углу.
– Свинина заканчивается. Полтуши осталось.
– Все крысоловки твои сломались, что ли?
– Хохмить в «раю» будешь. -невозмутимо парировал Пельмень. -На Райке. Когда промышлять пойдешь?
– Завтра с солнышком. -проворчал Бармалей.
– Подсуетись, родимый. Не то мужики опять на вегетарианскую диету сядут. Взвоют, когда наварю им морковки…
– А что я – один тут с автоматом?
– Батон и Дырявый, похоже, сгинули. Колотун с двумя новичками… Памперсом и… ну, как его… тоже, как видно не вернутся. Про Носка уж не говорю, царство небесное. Вы, охотники, хоть бы молодняк себе в ученики брали.
– Ага, -оскалился Пельмень, -вот, к примеру, сосунка этого. Хы!
Он указал кружкой на Старика.
– Я бы не пошёл к тебе в ученики. -добродушно ответил Старик. -Не люблю тех, кто зверушек изничтожает. По-моему это следствие искалеченной психики. Наследие тяжелого детства: родители в угол ставили, одноклассники булочки отбирали.
Бармалей полиловел и сжал кулаки.
– Э, э! -предостерегающе помахал мятым половником Пельмень. -Поспокойнее за столом, Бармалей. А ты, Старик, не зарывайся, знай место. Завтра четверг, новосёлов опять к нам через ворота выведут, так что вполне можно из них кого-то присмотреть, не все же – мусор. Давай, Бармалей, воспитывай смену, а то, не ровен час, сожрут тебя зайцы, мы без твоих поставок исхудаем…
 
Обедавшие заржали.
– Типун вам всем на языки, трепачи. -от души пожелал Бармалей, допил отвар и вышел.
– Что точно – то точно, на рожон лезть не надо. -прошептал Старику сидевший рядом Тихоня, -Особенно с Бармалеем цапаться – гнилой мужичонка, даром что охотник. Вы поели?
Мысленное досье на Тихоню
Тихоня – рабочий, бывший студент, в Зону ушел с пятого курса физфака ХамГУ. Причины ухода скрывает очень тщательно, но явно они не криминальные. Неуёмный любитель повыпендриваться своими знаниями и порассуждать на отвлеченные философские темы. За этот выпендреж его несколько недолюбливают «курортники». Но в целом парень неплохой. Все еще верит в то, что жизнь каким-то чудом изменится. На «курорте» кое-как сводит концы с концами. Живет на подачки от других обитателей Черново, весь в долгах. С кредиторами всегда честно рассчитывается, но тут же влезает в новые долги. В глубине Зоны бывал, но никогда не рисковал этого делать один, только в группах. Профессионалы же, как известно толпами не бродят, и никто из них не соглашается брать его напарником: -«На что мне эдакая обуза?»
Старик удивленно кивнул.
– По-моему, в Зоне все «на ты». -заметил он.
– Конечно. Но у меня машинально вырвалось, когда вас вспомнил. Лет пять назад вы выступали на открытии студенческой научной конференции университета. Преподаватель с исторического факультета?
– Да.
– А я учился на физическом.
– Надо же, -поразился Старик, -тесна Зона.
– Довольно. Тут категорически не принято расспрашивать о причинах ухода. Если человек захочет сам расскажет. Не пожелает – его право. Но всё-таки я поражён, что вижу вас здесь…
– Есть причины. -неохотно сказал Старик. -Как-то неудобно получается, «тыкать» в ответ на ваше «вы» не могу, давайте уж до конца следовать здешним традициям.
– Хорошо. Каковы ва… твои планы, Старик?
– Хочу сходить с Боровом на торг, если возьмёт.
– А, ну это на сегодня. Я тоже буду носильщиком. А вообще?
– Трудно сказать на третий день новой жизни.
– На «курорте» кроме нас нет людей с высшим образованием. -вздохнул Тихоня. -Даже с неоконченным, вроде моего. Если честно, я очень обрадовался, увидев ва… тебя. Не представляешь, до какой степени хочется поговорить с понимающим человеком. Где поселился?
– Вон в том доме.
– Там свободные лежбища есть?
– Четыре
– Можно перебраться?
– Да пожалуйста, если никто не возразит. -пожал плечами Старик.
– Кому там возражать? Значит, решено – вечером переселяюсь. А то, знаешь, живу вместе с охранниками, а они придут со смены, завалятся и храпят, словно слоны. Ну, так до вечера?
– Бывай!
Когда Старик вышел из за угла дома Борова, тот, злобно бурча под нос, обшаривал крыльцо.
– Если это разыскиваешь, то возьми. -сказал Старик. -Выронил, уходя, а я подобрал, чтобы ветром не унесло.
Он протянул Борову исписанный мелким почерком лист.
– М-матерь божья коровка! -с чувством сказал Боров, -Всё обыскал, ума не мог приложить, куда список задевал. Спасибо.
Он, кряхтя, собирался войти, когда Старик окликнул его:
– Работу не изволите принять хозяин?
– Что, уже закончил? -удивился торговец, наугад поднял несколько обшитых коробок, осмотрел и, видимо, остался доволен.
– Ну, что ж, неплохо, давай рассчитываться.
Получив патроны, Старик осторожно спросил:
– Я в бумагу заглянул, это ничего?