"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Идем.
Мы вдвоем поднялись на этаж выше, тот майор, что меня привез, куда-то пропал, и прошли в приемную наркома. Полковник без спросу отрыл дверь, потом вторую, и мы прошли в кабинет Берии. Секретарь и несколько человек, что ожидали в приемной, промолчали.
– Доброго вечера, товарищ Берия, – поздоровался я. – Можно чаю, а то пообедать, это было, а ужина нет. Я вас хоть на печенье ограблю.
– Ничуть ты не изменился, – сказал тот и велел: – Садись, чай сейчас принесут.
Сам я за стол сел, куда нарком показал, а полковник, передав тому конверт, устроился на стуле, что рядком стояли у стены.
– Интересные у вас дела тут в здании происходят, – сказал я, вытягивая ноги и с удобством устраиваясь. – Знакомое лицо встретил.
– Воевали вместе?
– Ну можно и так сказать, они против меня, я против них.
Берия, что уже сделал по телефону заказ секретарю, вскрыв конверт, начал листать толстую стопку листов, с удивлением поднял голову.
– Объяснись.
– Это еще в начале войны было. Вы мой рапорт читали. Я там майора-связиста добыл, используя секретное оружие. Еще отчитывался за каждый выстрел. Не все я там доложил, ох не все.
Берия отложил листы и не мигая стал смотреть на меня. Неприятный взгляд, надо сказать, заставляет себя чувствовать виноватым. Даже против меня работал.
– Что? Написал бы, так меня бы крайним и сделали. Я же не в своей дивизии вышел, соседняя, на птичьих правах был. Особисты свой провал, что врагов не выявили, на меня бы свалили, оно мне надо?
– Рассказывай, – велел нарком.
– В общем, я, когда девчат освободил, по дороге к нам присоединились пограничники, с капитаном. Там еще стрелки потом были, сорок штыков, так к нашим и вышли. На участке соседней дивизии, я рассказывал. Там и был конкурс добыть языка. Орденом завлекали. Я не хотел, но тот капитан-пограничник настоял, несмотря на то, что у меня колено травмировано. Вы там дальше знаете. Но вот что я не рассказал. Шел один и сразу заметил, что меня отслеживают, был пограничник из группы капитана. Я тогда молодой был, глупый, думал, на хвост упали, чтобы майора потом отобрать и орден за него получить. В стороне засек остальную группу пограничников, плюс добровольцев из бойцов дивизии. Тоже за орден завлекли. Там один пограничник направился к немцам. Я думал, на разведку, подходы изучить, а он встал и вышел к часовому, подсвечивая себя фонариком. Встретили как родного. Остальные пограничники, оказавшиеся диверсантами, в ножи взяли бойцов дивизии. Я понял, что это враг, и убил того, что за мной следовал. Кстати, очень профессионально, если бы я ночью не видел хорошо, никогда не засек бы его. У него в кармане «вальтер» нашел, в другом глушитель, прикрутил и пользовался. Спасибо, – это я сказал секретарю, что граненый стакан с чаем подал, вазочка с печеньем тоже была. – Недолго, дал своему бойцу, старшине, и с концами ушел. Это когда в полк Московского ополчения назначение получил. Капитан этот именно мной интересовался, тем секретным оружием. Я же сдал документы уничтоженных патрулей во Владимире-Волынском, гильзы там засветились. Вот он и выманил меня с этой добычей вражеского офицера. Он знал, за кем я конкретно иду, и выяснил у своих, где такой майор-связист есть. Я не искал его, а следовал за капитаном. Он и привел к кому нужно. Дальше знаете, я пострелял и увел майора, угнав машину. Но не сообщал, что немцы, чтобы меня приманить, убрали часть солдат, давали дорогу к телу того связиста, чуть не красную ковровую дорожку к нему мне расстелили и засаду устроили. Капитан тот и его диверсанты участвовали. Даже командовали, как я понял. Хм, вкусный чай… Я секретным оружием не только всю засаду положил, но и капитана с четырьмя его бойцами. Выкрал майора и к своим рванул. С орденом обманули, наврал генерал, ну вы это знаете, но две медали получил, хоть что-то. Меня бы за этих диверсантов крайним и сделали. Не всех диверсантов я убил, не все участвовали в засаде, другие помогали в прочесывании, нашли тело того, что я убил. Никого из выживших диверсантов той группы я больше не видел. До сегодняшнего дня. А тут помощник дежурного, что у меня вещи принимал, оказался одним из них.
 
– Почему сразу не сообщили? – спросил нарком, когда полковник уже выбежал за дверь. Мигом, раз и нет.
– Так я узнал его, когда по лестнице к вам поднимался и увидел полковника пограничных войск. Ассоциации сказались. Вы его не поймаете, он меня тоже узнал, причем сразу. Я еще, идиот, спросил его, не воевали ли мы вместе. Лицо, мол, знакомое.
– Да, наворотил ты дел.
– А я-то здесь причем?! – возмутился я. – Даже не пытайтесь меня крайним сделать, сами змею на груди пригрели.
– Чуть позже тебя отправят в архив. Просмотришь фотографии всех сотрудников, может, еще кого узнаешь. Подписку дашь, эта информация секретная.
– Хорошо. Что там с Тальковым? А с чернобровой?
– Упустили. Ты же в прямом эфире орал, кто это. Пока информация дошла, пока выехали, за ним в госпиталь пришли и попросили позвать. Он вышел и с концами. Наши люди только через два часа были в госпитале. Ищут. По девушке, как начали его действия расследовать, нашли и освободили. Работу на врага ей вменяли. Все подозрения сняты, уже дальше служить отправили. А теперь опиши, что там у тебя было? Своими словами. И не утаивай ничего, как привык, все как было.
Надо сказать, он довольно придирчиво задавал вопросы, но и слушал внимательно, параллельно изучая листы рапортов, делая какие-то пометки на полях. Берия часто отвечал на телефонные звонки, но это не мешало нашему общению. Полковник вернулся через полчаса, сообщив скорее мне, Берии уже доложили:
– Ушел. Отпросился у дежурного, сказал, что живот заболел, и ушел. С ним пропал капитан Басов. Поисками занимается генерал Скобелев, все выезды из города перекрыты, начали прочесывание города, работает милиция и дружинники. Посмотри, есть кто знакомый. – Полковник протянул мне стопку в три десятка фотографий. Я разложил их на столе, сразу отложив фото того диверсанта, что опознал, а чуть позже еще одного.
– Вот, этот тоже из поддельных пограничников.
– Басов и Кураев, – кивнул полковник. – С сорок первого у нас служат. Три проверки прошли.
– Выясните, кто их проводил, – велел Берия, и полковник, забрав фотографии, покинул кабинет.
Мы же закончили с Берией, снаружи давно стемнело, время к одиннадцати часам подходило, когда я покинул кабинет; посетители все так же терпеливо ожидали в приемной. Там сразу одного пригласили, а меня сопровождающий отправил в архив. Там уже ждали. Личные дела мне никто не давал, просто фотографии. Я быстро перелистывал их, откладывая в отдельную стопку всех тех, кто мне не просто знаком, а по ощущению, где-то видел. Почти шесть тысяч фотографий просмотрел, отложив пятьдесят семь. На соседнем стуле скучал капитан, что занимался мной. Вот так закончив, я вернулся к стопке с отложенными фотокарточками и стал их пристально изучать, вороша память. Некоторые возвращал в общие стопки, это были сотрудники, с которыми я встречался, а некоторые вызывали сомнения.
– Проснись, – потряс я капитана за плечо.
– А? Что? – потягиваясь, спросил тот.
– Вот, этот ваш сотрудник. Я думал, что его убил. Это поддельный капитан-пограничник, в которого я стрелял в сорок первом, в начале войны. Видимо был ранен, оклемался. Хотя нет, бред. Я убил его, попадание в голову было, та просто лопнула. С такими ранами не живут. Может, близнец? Сами выясняйте. Потом вот эти двое. Зимой сорок первого они выкрали меня из штаба моей дивизии, участвовали в нападении под видом командиров НКВД. В Мценск привезли. Я потом сбежал и там трех генералов застрелил. Еще насчет этих пяти, где-то видел, в памяти крутится рядом, но пока не могу вспомнить.
– Понял, – с серьезным видом кивнул тот. – Идемте, я устрою отдыхать. Позже продолжим.
Он мельком глянул на оборотную сторону карточек, я раньше посмотрел, данных не было, просто свой номер у каждого. Он записал их и передал меня бойцу, велев устроить в общежитии, а сам быстро ушел. Докладывать по тем, кого я опознал. Люди занимались работой, не спали и ждали информации по тем, кого я опознал. А отвели меня в отдельное крыло здания, тут подобие номеров было, видимо для тех, кто оставался на ночь. Кто-то спал в своих кабинетах, не зря там диваны стояли, кто-то эти номера занимал. Там и душ был, принял его и спать. Номер четырехместный, на двух койках уже кто-то спал, стараясь не шуметь, сам расположился и вскоре уже уснул.