"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Белоснежка посмотрела на него с недоумением. Что он имел в виду?
— Мельчайшие капельки ведьмина студня осели на облака, превращая пар в тот же студень. На территорию Штатов от Лос-Анжелеса до Нью-Йорка обрушились зелёные, разъедающие всё и вся дожди. Одного миллиграмма студня хватало для поражения квадратного километра. Он испарялся и смертоносные туманы накрывали целые графства. Не думаю, чтобы в этой стране уцелело более десяти процентов населения, да и то — в горных, промышленно неразвитых регионах Запада. Полагаю, что у этих процентов есть все основания желчно завидовать китайцам, уцелевшим на радиоактивном пепелище.
В первый же день войны в странах Европы активизировались отряды «воинов джихада», «братьев-мусульман» и «утра псового лая». Несмотря на превентивные аресты выходцев с Ближнего Востока, Евросоюз не смог защитить себя. Как оказалось, в Евросоюз под видом лекарственных средств было тайно завезено огромное количество бактериологического оружия. Его применение оказалось невообразимо простым и ужасающе эффективным. Смертник из «утра псового лая» заражал себя бубонной чумой или мраморной болезнью, для чего хватало крохотной ампулки, и проводил как можно больше времени в местах массового скопления населения. Ампулы разбивали в общественных туалетах универмагов и вокзалов, у киосков с мороженым и в поездах. Даже будучи арестованным и помещенным в тюрьму, заражённый камикадзе продолжал истреблять «неверных». Как и следовало ожидать, старая респектабельная, демократичная и толерантная Европа оказалась совершенно не готовой к такому повороту событий. А когда с ужасом сообразила в чём дело, её накрыла волна слепой и дикой паники. Для европейца-индивидуалиста и в благополучное мирное время присказки «Каждый за себя» и «Мой дом — моя крепость» были образом жизни, а теперь стали единственным правилом выживания. После массовых погромов магазинов некогда законопослушные обыватели забаррикадировались с награбленными консервами и фильтрами для очистки воды и воздуха в своих коттеджах и без предупреждения стреляют в каждого, кто пытается вступить с ними в контакт. Полагаю, это не спасёт их, разве что ненадолго отсрочит почти полное вымирание.
Вооружённых сил как таковых не осталось ни у одного участника конфликта. Американские войска за границей и флот уцелели, но совершенно деморализованы. Их командования, их правительства, их страны нет. Армии Евросоюза превратились в толпы, рвущиеся домой, чтобы спасти погибающих родственников. Китайские дивизии в основном оседают по всей планете радиоактивным пеплом. В несколько лучшем состоянии войска Мусульманской Лиги, но у них и до катастрофы боеспособность была весьма относительной, а теперь они вряд ли способны на что-то большее, чем распасться на враждующие банды и сцепиться в междоусобной грызне. Так что второго акта марлезонского балета не будет.
Теперь о наших перспективах, ближних и отдалённых.
Начну с того, что меня беспокоит меньше. Имею в виду то, что контакты Нашего Мира и мира внешнего прекращены навсегда.
Во-первых, оборвётся приток населения. Почему? В ближайшие два века никому на Земле в голову даже не придёт мысль о каких-то там аномальных Зонах. (В скобках замечу, что сейчас не наш мир аномален, а вся остальная планета.) Уцелевшее население будут отчаянно волновать проблемы простого выживания. Но даже если кто-то когда-то и зачем-то решит проникнуть к нам, то просто никто не сможет приблизиться к Зоне живым по окружающему её радиоактивному аду. А если даже проберется — что нам делать с изъеденным радиоактивными язвами полутрупом? Впускать к себе и пытаться исцелить? Хорошо, а что изменится два столетия спустя? К подножию Купола проберётся группа лохматых, одетых во вшивое тряпьё и шкуры, вооружённых самодельными топорами и копьями каннибалов, хорошо если не мутировавших. Что нам с ними делать? Открывать вход с радостными воплями: «Добро пожаловать!» Вы уверены, что приток таких переселенцев скажется благотворно на населении Нашего Мира? Нет, дорогие мои, теперь у нас в распоряжении только и исключительно наш собственный генофонд: живущие на данный момент экзогены, эндогены, амазонки. Правда, замечу, что среди поставок, произведенных китайцами незадолго до катастрофы, есть образцы тканей двадцати одной тысячи особей Homo Sapiens Sapiens европеоидной расы и ста особей — монголоидной. Будем считать это неприкосновенным запасом для клонирования. По моим расчётам этого вполне должно хватить для постепенного добавления в течение первых пятидесяти тысяч лет, а дальше — посмотрим.
Во-вторых, полностью прекратится приток товаров извне. Земной экономики, науки и культуры более не существует. К такому повороту событий мы постарались подготовиться, когда неизбежность катастрофы стала очевидной. Вот вам и ответ на ваши недоуменные вопросы: — «Зачем Старик заставил всех нас, не разгибая спин, работать на разгрузке вагонов всю осень и зиму?» Мы постарались получить максимально возможное количество металлов, редкоземельных элементов, а также образцов тканей, обуви, электротранспорта, стройматериалов, станков и инструментов, научного оборудования, бытовой техники. Словом, всего, что нам может пригодиться для производства на репликаторах. Ничего подобного от разгромленной и дичающей планеты нам теперь не получить. Полагаю, никогда. Но у себя уровень развития середины двадцать первого века мы, если не превзойдём, то, по крайней мере, сохраним.
Однако гораздо больше меня тревожит другое. Вернулись хозяева Зоны.
Часть 4. Исход
Зона
Усть-Хамский информационный центр
00 часов 02 минуты 9 февраля 2048 г.
Лаборант центра электронной связи вышел в холл. Перед окном во всю стену между китайскими вазами с кривыми и призёмистыми карликовыми соснами стояло мягкое коричневое кресло с высокой спинкой. Электроник любил отдыхать в нём в перерывах между работой. Вот и сейчас, не включая света, он опустился в мягкие, пушистые объятия кресла и зевнул. Сегодня засиделись за отладкой программы из пакета, составленного Радием. Эндоген писал составлявшие пакет программы полгода, отлаживал с придирчивой дотошностью и беспощадно гонял ассистентов на тестовых испытаниях. С утра Электроник нашёл уязвимый фрагмент в кодах, сидел чуть ли не до полуночи, исправляя оплошность Радия и теперь с наслаждением предвкушал, как тот, быстро пробежавшись взглядом по распечатанным синим строчкам, неохотно буркнет:
— Поздравляю, коллега, неплохая работа.
Похвала одного из лучших асов электронной сети Зоны, скупого на восторги и одобрения, многого значила.
Электроник ещё раз с наслаждением зевнул, вытянул ноги, с силой, до боли в веках, зажмурился и вдохнул полной грудью свежий мартовский воздух, лившийся из полуоткрытого окна. Воздух пах молодой свежей зеленью и грозой.
Внезапно Электронику показалось, что пол плавно колыхнулся вверх-вниз, наклонился и снова принял прежнее положение. Пришло и тут же ушло неприятное чувство спуска в скоростном лифте.
— Перетрудился. — сделал вывод лаборант и открыл глаза. — Нет, спать, спать и ещё раз спать.
Перед глазами плыли медленно исчезающие разноцветные круги, обычные после того, как долго пробудешь с плотно сжатыми веками. Но что-то было теперь по-другому, не так, как раньше. Электроник внимательно оглядел погружённую в темноту комнату и понял. Её едва освещали блики света от лампы, горящей снаружи над входом, а высвеченного сквозь окно лунным светом квадрата на ковре не было вовсе. Электроник подошёл к окну и оторопело уставился в угольно- чёрное небо, лишившееся луны и звёзд.
Зона
Гремячьевский репликатор,
08 часов 9 февраля 2048 г.
Бледный до синевы Интеграл глухо произнёс: — Какая, к лешему работа, останавливайте репликатор! Все собираемся в актовом зале и смотрим заседание Сената и обращение Старика.
Зал был полон. На первых рядах мест не было, поэтому Кактус уселся прямо в проходе между креслами. Впрочем, так поступил не только он один. Репликаторщики тревожно молчали, затаив дыхание, поэтому щелчок, с которым учётчица Астра включила большую видеопанель на сцене, заставил Кактуса вздрогнуть.