"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Глава 14
1942 год
Немцы, как и в сорок первом, ударили неожиданно, только, на счастье Викинга, не туда. Ночную тишину разорвали внезапные выстрелы со стороны бывшего лагеря. Пропали ребята, подумал сталкер. Ни за понюх табаку пропали. Уже строилась в полном составе во дворе польская рота, второй советский взвод, городская полиция, сплошь из бывших окруженцев, подбегали выпущенные на волю пленные, все до одного с оружием.
В основном «трехлинейки» у них в руках были, но встречались и автоматы. Ротмистр быстро поставил пополнение в строй, разбавив не имевшие боевого опыта ряды, защитниками Варшавы. Те хоть неделю, а воевали. А эти в плен попали без единого выстрела в первый день. Не было в этом их вины. Приказ у них был. На провокации не поддаваться, огня не открывать. Не любят у нас об этом вспоминать. А было их три миллиона. Один древний старец в незапамятные годы сказал: «Не знающий своего прошлого не имеет будущего». С нами он знаком не был. Мы его опровергли по всем позициям. Живем — не тужим. В едином строю стояли братья славяне против тевтонов. Не первый раз это случалось, было такое под Грюнвальдом.
— Если мы их в город впустим, нам конец, — просто сказал чистую правду ротмистр. — Перебьют из-за угла. И никакое численное превосходство нам не поможет. Польская рота перекрывает дорогу у тракторного двора, между холмов. Они сначала попробуют в лоб прорваться, а когда не получится, начнут с флангов заходить. Уже светать начинает, тут их винтовочным огнем с дальней дистанции надо крошить. Немец, он на фронте страшен, там у него самолеты. Пехота цель обозначит, а тут уже и «Юнкерсы» прилетели. Здесь им не там, поддержки нет. Справимся.
— А у нас есть. Гнат, твой час. От одного автомата у нас силы не изменятся. Давай за танкистами беги. Пусть хоть одну машину в бой введут. В чистом поле от танка солдату спасения нет, — скомандовал Викинг.
Вышли в рассвет. Только успели ячейки для стрельбы лежа отрыть возле брошенной техники, как на дороге головной дозор зондеркоманды показался. Каратели тоже не слепые и не глупые, к крови привычные, увидели шевеления комитета по встрече. Сразу залегли, пулемет развернули, и огонь беспокоящий открыли. Только не было у них опыта боев с противником, которому терять нечего. Сразу две группы метнулись к пулеметчикам, слева и справа. Правую они скосили как пшеницу серпом, ровненько. Спите спокойно, ребята. Такая вам досталась доля, внимание на себя отвлечь. Вторым больше удалось сделать. Кинули они на бегу гранаты, под свист осколков подскочили вплотную к немцам и перекололи их штыками. Почему не стреляли? А ты затвор на бегу пробовал передернуть? Сделай попытку, вопрос отпадет.
Винтовка, она для неспешной стрельбы из траншеи предназначена. А для рукопашной на ней штык приделан. И против автомата в ближнем бою она не пляшет, что немедленно эсэсовцы всем и доказали. Сошлись на левом фланге вплотную и с десятка шагов порезали пехоту с винтовками очередями в упор. Вечная память павшим в боях. Десяток черных мундиров тоже там лежать остались. Кто-то разобрался с устройством немецкого ручника и огонь открыл. Через минуту его гранатами закидали, но трупов эсэсовских на поле добавилось.
Сарай с остатками сена загорелся, дым пополз по полю и кустам. Защелкали винтовочные выстрелы, прижимая немцев к земле. Здесь генерал-лейтенанту Мосину большое человеческое «спасибо». С трех сотен метров винтовочный патрон прошивал противника насквозь, а автоматные пули бессильно свистели на излете. Дураков давно всех в землю закопали, откатились каратели за холм. Выставили два оставшихся пулемета и ответили в меру возможностей.
— Сейчас поймут, что не рассчитали, пойдут на прорыв, на Киев будут прорываться.
Согласился Викинг с ротмистром. Залез он башню водонапорную, и внес свою лепту в течение боя. Автомат с оптикой здесь еще был вещью незнакомой и, только потеряв около десятка солдат и одного офицера, поняли каратели, что происходит. Оба пулемета перенесли огонь на башню. Вычислили возможную позицию снайпера. А что оружие у него незнакомое, так этим немцев не удивишь. Генерал-полковник Гепнер Лужский оборонительный рубеж батальоном тяжелых танков прорывал. Там, под Лугой, иначе нельзя. Единственная дорога на Ленинград среди болот. На пушки в лобовую атаку. А у него от танковой группы одно название. Сплошь легкие танкетки, половина без орудий, только пулеметы. Прошелся по своим тылам, насобирал брошенных «КВ», подготовил танкистов за неделю, и дошел на советских танках до города трех революций. Немцы быстро учились.
Викинг пулеметчикам ответил. Рикошетов он не боялся, их костюм защитный гасил полностью. А прямо в него попасть непросто было. Тоже не вчера родился. И проигрывать бой он права не имел. Что каратели с девчонками сделают, представлял примерно. Летела щепа, сколотая очередями пулеметными. Эх, винтовку бы ему снайперскую, любую, он бы им преподал урок. Да что мечтать, стреляй, из чего есть. Если мажут пули над их головой, не ругай ты винтовку сукой кривой, ты лучше потолкуй с нею, как с живой, и ты будешь доволен ею, солдат. Пусть все бегут, нет на старших лица, ты помни о том, что ждет беглеца, так будь же ты тверд, и стой до конца. Затвор лязгнул в последний раз, сгорел боезапас. На всю жизнь патронов никто не припас. Восемь выстрелов к подствольному гранатомету осталось, и все. Скатился на землю по крутой лесенке сталкер, и ударило за холмом лихое «Ура!».
Пошли в атаку, уходившие за оружием и обмундированием на склады подземные, бойцы. Тут все поднялись, кинулись добивать. Викинг и ротмистр пошли в общей цепи. Не надо было никем руководить, хитрые замыслы осуществлять, маневры обходные. Все вернулось к той вечной простоте боя, в котором надо убивать всех, пока силы есть, а когда они кончатся, убивать на остатках гордости и желании выжить. Метров с тридцати сталкер из гранатомета с колена все выстрелы истратил. Сошлись в рукопашную, в ножи и лопатки, заточенные до остроты бритвенной. Тут ни один человек лишним не был. Сдаваться никто не собирался, победы по очкам бой не предусматривал. Сказалось двойное численное превосходство братьев славян. Задавили германцев. Своими телами выложили дорогу к победе. Тут и моторы танковые заревели невдалеке. Оба танка пришли. Опоздали немного. Больше четырехсот трупов лежало вдоль пыльного проселка. Зондеркоманда легла в полном составе. Почти все уцелевшие были ранены, и было их с полсотни. Прибыла в полном составе егерская группа. Бой закончился, начиналась работа.
Неожиданно выяснилось, почему каратели в бой кинулись. У командира в планшетке нашли документы Краузе и оформленный им судовой журнал на «Утреннюю Звезду», с утвержденным маршрутом. Судно шло на ремонт в доки Неаполя. Крестик на карте обозначал место, где похоронили партийного бонзу. Не стал он руки поднимать, принял бой. Приличный оказался дядька, не стыдно с ним было дружбу водить.
Трупы все в карьер заброшенный стаскали, известью негашеной засыпали, и трактором яму заровняли. Тряпье окровавленное, в лохмотья изрезанное, в кочегарке сожгли. Капитан Гелен и комендант сели похоронки писать на эсэсовцев, павших в бою с советским десантом. К вечеру ничего в городе не напоминало о бое на его окраине. Взвод егерей в полном составе и два десятка вдовушек и девиц из деревни на болоте поднялись на борт корабля. Танки загнали по сходням на баржу с углем. Ее буксирный катер зацепил. В киевском речном порту краны мощнее, там танки на палубу поставят. Решили не медлить, отплывать в ночь. Трех раненых в лазарет поместили, народ остальной, весь в клее медицинском и бинтах, на пристани собрался. Сорок три человека и отряд сталкерский. Все здесь, кто уцелел. Остальные в карьере лежат. Ротмистр поляков пересчитал, семнадцать. Значит, двадцать шесть русских. От танкистов с баржи пришли слегка пьяные капитан Казанцев и Эрих.
— Время принятия окончательного решения, — громко сказал Викинг. — Через полчаса отчаливаем. Курс на Италию. Кто твердо решил, поднимается на борт, докладывает капитану и записывается в судовую роль.