"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Парни, сходите на разведку, поглядите, что соседи делают. Сильно не прячьтесь. Просто пройдите мимо с обходом. Набегался по «Ростоку», посижу, отдышусь.
Присел рядом с графином апельсинового сока, плевать, что он из концентрата, зато вкусный и холодный. И его много. Лязгнула дверь. Сталкеры пошли за новостями.
Наши ученые убежали опыты ставить с новым артефактом. Пользуясь случаем, открыл ящик, полюбовался на свою добычу и стал пересчитывать деньги. Только упаковал в пакет сто тысяч, как раздался шум из тамбура. Скинул все внутрь, захлопнул крышку и пошел навстречу. Винтовка в руках, автомат на плече, нож на поясе. Я животное особенное, к дикой жизни приспособленное.
— Новенькие Охотника бьют, — доложил запыхавшийся Бродяга.
— А ты что? Помог бы.
— Троица от Информатора сказала, что двое дерутся, третий не лезь.
— Короче, скучно им, цирк устроили. Пошли, развлечем почтенную публику.
У меня на поясе две вспышки, рванул к трубе бегом. Когда через пять минут выскочил на открытое место с той стороны насыпи, парочка пинала Фому, свернувшегося в клубок. Тройка ночных гостей бурно веселилась.
Я с разбегу врезал одному из драчунов ногой под колено. Второму заехал прикладом в грудь.
— Ты чего… — начал один из зрителей.
Совершенно зря. Попал по колено в фекалии, так не пищи. В рукопашном бою не силен, со стороны смотрел как Зомби и Микола гоняли Юнца. Но главное запомнил. Берегите руки, используйте подручные предметы. Миллион лет назад до этого додумалась одна обезьяна, став на дорогу к цивилизации. Ну и двинул я ему автоматом в рожу, прямо затворной коробкой в нос.
— Дернетесь, твари, завалю на хрен! — зарычал на всех. — Фома, ты живой?
— Да что со мной будет, — просипел голос с земли.
— Уползай, я их покараулю.
— Нет. Шоу маст гоу. Наша сдача.
Он сел на землю ощупал лицо пальцами, замазал клеем разбитую бровь.
— Ну что, мальчиши-кибальчиши, стволы на землю и выходи по одному. Пан Сотник присмотрит, чтоб все было по правилам. Ты первый.
Ушибленный прикладом остался с Охотником один на один. Второй любитель подраться отполз в сторону, не вставая на ноги. Демонстрировал серьезность травмы. Раненый он. В Большом Театре на арбузной корке поскользнулся.
Я на драку не отвлекался, следил за остальными. Не потянется ли кто рукой шаловливой к стволу. Пристрелю всех. Нет человека, нет проблемы. Так говорил товарищ Сталин. Услышал хруст костей за спиной. Так тебе и надо.
— Хорош. Отвел душу, и хватит. Бери автомат и пошли.
— А второй? — кипел праведным гневом Фома.
— Держи зрителей на прицеле.
Подошел к пострадавшему.
— Что, больно? — участливо спросил я его.
— Да, очень! — обрадовался он.
— Наркоз нужен? — поинтересовался у него.
— Да! — закричал он.
— Держи, — гаркнул я, и двинул ему автоматом по голове. — Вот нога и не болит.
Мы с Фомой и прибежавшим Бродягой медленно отходили, держа сталкеров на прицеле. Поднявшись по склону, наша группа укрылась за бульдозером, и быстрым шагом двинулась к развалинам трансформаторной будки.
— Если зрители недовольны, кинутся наперерез, по трубе дренажной, — прохрипел Фома. Отбили грудину дядьке.
— На то и расчет, — ответил Бродяга. — Кошка скребет на свой хребет.
Дошли до ворот благополучно.
— Надо растяжку опять снять, — сказал Дмитрий, и тут-то и рвануло. — Не надо. Обезвредили. Не живется людям спокойно, не сидится на месте. А могли бы жить.
Истыкали Охотника уколами, уложили в койку и пошли осматривать место взрыва. Граната в замкнутом пространстве бетонных колец не оставляет шансов. Собрали, что можно и решили, что будем ходить по насыпи. Убирать ЭТО не было ни желания, ни возможности. Дошли до злосчастного лагеря. Четверо их было в трубе. Остался в живых тот, которому Фома руку сломал. Плохо я своего противника по голове ударил, слабо. Быстро он в себя пришел и побежал мстить.
— Твои спутники на растяжке подорвались. Один ты остался, — сообщили мы ему, то, что он и сам уже понял. — Когда в следующий раз захочешь кого-то избить, вспомни сегодняшний день.
— Перевяжите меня, — заскулил он.
— Иди к Болотному Доктору. Здесь у тебя друзей нет, — закончили мы разговор.
— Накрылась наша премия. Перемерли отмычки, — вздохнул Бродяга.
— Придут еще. Дураков не сеют, не пашут, они сами растут, — утешил я его.
Сдали железо, и пошли на болото снорков гонять. Я же им говорил, достану ствол, всех перестреляю. Пусть их экологи в красную книгу включают.
Зона, Бар
К посту на базе «Долга» подошел сталкер в потертой плащ-палатке.
— Проходи, не задерживайся, — лениво погнал его командир наряда.
— Весточку от Кэпа передам и пойду, — согласно кивнул тот головой.
Бойцы напряглись, даст сейчас очередью в упор, камикадзе. У анархистов часто крыша съезжает. А Кэп — мастер авторитетный. Может на Барьере так плохо, что помощь любая нужна. Из Мертвого города перед выбросом вместе убегали, оба клана и одиночки.
— Вышел ваш разведчик с Радара. Проспится, придет. Все.
Развернулся и пошел.
— Кто вышел, как? Говори, что знаешь, — накинулись на него с вопросами часовые.
— Это целая песня. Я ее в баре исполню за выпивку. Приходите, послушаете.
— Стоять!
Понял сталкер, что шутки кончились.
— Скрипка, за полковником, бегом. Пусть сам решает, пропускать этого, или здесь будут разговаривать.
Через минуту шеф особого отдела слушал подробный рассказ как его боец, через заслоны монолитовские, вышел к Барьеру, слегка поцарапанный и в зюзю пьяный. С бутылкой в одной руке и автоматом в другой. Качнулся Петренко в задумчивости с носка на пятку, махнул рукой собеседнику, свободен, мол. Бойцы караула дождались, пока начальство уйдет, и только тогда зашлись в хохоте.
— Несталкер, хорошо сказано. Непонятно, кто это из наших, но «Свободу» мы умыли по полной программе!
— Только наши по одному не уходили, — сказал кто-то, и смех стих. Как отрезало.
В баре свободных стульев не было. Новички цедили водочку из стаканов, устроившись у стойки. Кабан не хотел привлекать к себе внимания лишними вопросами. За его спиной остались десятки, если не сотни прокуренных залов. Азия, Африка, Центральная Америка. Если посидеть часик неподвижно, тебя перестанут замечать. Сольешься с интерьером. Держи уши открытыми, а язык за зубами, и вскоре будет понятно, с кем стоит иметь дело, а от кого надо держаться подальше. Бармен к тихой компании пригляделся вскользь, когда за выпивку рассчитывались. Деньги в пачке, тысяч несколько. Платежеспособные клиенты.
Информатор радовался договору с Сотником. Его авторитет в последнее время пошатнулся. В Зоне все понимали правоту старой эсеровской песни: «Товарищ, помни, дело прочно, когда под ним струится кровь». Чем больше крови, тем прочнее. Выпив лишку, завсегдатай бара расслабился, утратил хватку и смотрел на пришельцев просто. Здесь таких орлов не одна тысяча мелькнула, и исчезла на просторах. Хотя возможность заработать чуял.
Тут в подвальчике нарисовался тип в брезентовой накидке с рассказом о лихом Несталкере. Пора, решил Кабан. Выгреб из рюкзаков посланцев Кордона все пистолетные и ружейные патроны, присовокупил к этой куче старенький «Макаров» и два обреза, куда же без них.
— Водки за все, сколько получиться, — сказал бывший наемник бармену.
Вышло четыре бутылки. Передав Белому Псу и его спутнику «Гадюки», собственную и Крепыша, повел всех к столу в центре зала.
— Подвиньтесь, ребятки, нам для общего сталкерского дела надо, — веско сказал он.
— Гляди, если соврал, сразу в морду, — буркнули из-за стола потеснившиеся одиночки. — У нас с этим просто.
— А что, Арена сгорела? Выйдем по взрослому с ножами, сбрызнем песок кровушкой. Хочешь? — вызверился Кабан.
Все затихли. Пора к делу переходить.
— Добровольцы нужны на Кордон. Там Лис травму получил, ногу подвернул и новички. Остальных военные в плен взяли, когда те их же раненым помогали. Пятьсот монет подъемных первым пяти добровольцам и выпивка за наш счет.