"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Епископ и Кабан, оставшись единственными обитателями кордона, расслабились. Собрав трофейные компьютеры и артефакты, все остальное они не тронули. Епископ, подойдя к заставе, сделал щедрое предложение. Смысл его сводился к тому, что армейцы уносят к себе тела с кордона и прилегающих окрестностей, забирают оружие и записывают покойников к себе в боевой счет. Короче, есть возможность стать героем. Безвозмездно, то есть даром, как говорила советская сова из английской сказки. Тяга славян к еврейской халяве способна творить чудеса похлеще, чем описаны в Библии. Солдатики навели в округе идеальный порядок. Обрадованный Епископ выдал им почти полный ящик водки из общественных запасов. Похлебав горяченького, лапши по-сталкерски, приятели забрались на чердак и на зависть всем медведям, впали в летнюю спячку. ПДА они не включали, и события в Долине прошли мимо них.
Капитан Омельченко ночевал в Чернобыле. Командир их батальона в следующем месяце уходил на пенсию по выслуге лет, а праздновать предстоящее событие начали примерно полгода назад. Любой вопрос становился проблемой, которую надо было утрясать на уровне полка или справляться самому. Капитан был в своей роте единственным офицером из шести, положенных по штатному расписанию. Дисциплину в части поддерживали унтер-офицеры и сержанты. Омельченко был уверен, что если завтра всех рядовых отправят домой, то боеспособность роты только увеличиться. Призывники были способны только к простейшим действиям, строем ходить, землю копать, таскать тяжести с места на место. Оставленные без присмотра рядовые сразу же превращались в стадо, одолеваемое нехитрыми желаниями: выпить и в самоволку, по девкам.
Добравшись до заставы, ротный, приняв рапорт дежурного, развил бурную деятельность. Вызвав полковых контрразведчиков возиться с покойниками и их оружием, снимать отпечатки, сканировать и фотографировать, он пошел поговорить с задержанным.
— Имени твоего не спрашиваю, все равно соврешь. Чего прибежал?
Ответ на этот вопрос мастер приготовил давно.
— Война у нас там. Никакого житья мирному сталкеру. Раньше просто грабили, а сейчас в рабство берут, и работать заставляют от зари до зари.
— Что ты от меня хочешь, «мирный» человек?
Мастер достал из потайного кармашка приятный рулончик, свернутый из трех тысяч евро и катнул его по столу к офицеру.
— Отвезите меня в Чернобыль, да сдайте в полицию, а дальше я сам разберусь.
Конечно, разберется, не последний у него рулончик. Деньги нужны всем и всегда. Ему они тоже не лишние. Можно будет не экономить в отпуске. Или сменить сантехнику. Поставить зеркало от пола до потолка, посмотреть в него и увидеть быдло в погонах, продавшее свою честь за чечевичную похлебку.
Омельченко покрутил бумажный цилиндрик в пальцах и кинул им в арестанта. Попал. Точно в лоб.
— Подбери. Увидят мои сержанты, пойдешь по дороге в одних трусах, и то они будут без резинки. Офицеры стражи получают достаточно и мзду не берут. Вахмистр! Выведи почтенного пана на дорогу и дай ему по шее, чтобы он осознал — его здесь не любят. Свободен.
Заглянул к трудолюбивым особистам. Они были довольны. Всего два «двухсотых» были никому не нужны. Все остальные числились в бегах или в розыске. Впереди были горы бумаг, хорошие премиальные и рассказы девушкам о подвигах в Зоне. Спите спокойно, киевляне, на кордоне пока все спокойно.
Проголодавшись, мы всей нашей компанией пошли домой. Все съестное, что мы брали с собой, наши псы уничтожили за полчаса, и потом мы резвились налегке. С двумя «вспышками» на поясе Пашка носился наравне с Плаксой. Неожиданно выскочившего слепого пса они порвали, походя, не заметив. Прикопав кровавые ошметки в прибрежный песок, мы отошли метров на двести южнее. В песке было что-то железное, но меня это не заинтересовало. Я один из тех немногих людей на Земле, которые видели Свалку. С тех пор мусор меня не интересует. Ну, живем мы на помойке, ну и что? Ничем от моего подъезда не отличается.
За время нашей прогулки, команда под руководством дядьки Семена привезла и закатила во двор центрального комплекса двадцать четыре бочки с бензином. Присоединившись к четверке ударников сталкерского труда, отдохнувшие люди и псы повели всех на юг. Там нас ждала очередная порция богатства и славы. Наши братья по оружию остались на заправке одни. Непорядок. Вдруг они вздумают пошалить? Я наклонился к Плаксе и сказал:
— Иди, геройствуй. Пригляди за ними.
— Трудовой подвиг, — сказал Акелла, сам, без Умника, и выразительно клацнул зубами.
Паша покраснел, как маков цвет.
— Я не знаю, чему там тебя учит это безответственное создание, и что у вас скрывается за эвфемизмом «трудовой подвиг», но от крайних мер по отношению к союзникам, я попрошу воздержаться. Плакса, просто подслушивай и подглядывай. Нам будет некогда, поэтому все записывайте, а в реальном времени скидывайте картинку и звук Алексею. Иди.
Мы с юнкером поцеловали нашего любимца в нос, стукнувшись при этом лбами. Молодой пес скачками умчался на заправку. Собакам надо от нас лишь немного любви, все остальное у них есть от природы.
Одному человеку с бочкой управиться трудно, трем вокруг нее тесно, и лейтенант Мирошниченко разбил нас на пары. Мне достался Крепыш, Юнца Волк забрал себе, дядька Семен объединился с Лекарем.
Бочки мы таскали на цыпочках, опасаясь чем-нибудь брякнуть. Студент в красках рассказал свою историю о походе за винтовкой. Притащив за две ходки шесть бочек к лестнице в подвал, отвинтили пробки и, поставив их на попа, стали ждать, пока стечет весь бензин. Жидкость с журчанием вытекала из отверстий, сливалась в единый ручеек на ступеньках и текла вниз. Волк постучал ножом по перилам. Его услышали. Снизу донесся шелест.
— Все назад! — заорал лейтенант, сталкивая вниз, открытую последнюю бочку, еще на четверть полную. Загрохотало.
Наша команда укрылась за стеной. Шелест сменился плеском. Мышки добежали до бензиновой реки.
Волк высунулся из-за угла и выпустил струю пламени. Сопло огнемета превратило подвальный спуск в ад на земле. Загремели взрывы и жестяные обломки забарабанили по стене. Рвались бочки с парами бензина.
— Остывать будет минут десять, не меньше, — сказал дядька Семен. — Давайте во дворе подождем. Воздух здесь нездоровый.
— А чего мы столько бочек тащили? — возмутился переработавший юнкер.
— Мы еще в подвал не зашли, шесть истратили, а там еще пять этажей. Вообще, не расслабляйтесь. Возможны полтергейсты, снорки, кровососы, псевдогиганты, и венец кошмаров, контролер. Крыски это так, мелочь для разминки.
Нарисованная патриархом картина маслом впечатлила. Если бы он произнес ее утром, я бы двумя руками голосовал за добычу «конденсаторов». Это же практически филиал Зоны в нашей тихой Долине. Из всех перечисленных существ, мне был знаком только кровосос. Пристрелил я одного в начале карьеры.
Бросив поверх ступенек лестницы деревянные поддоны, куча которых лежала в углу двора, мы, наконец, спустились в подвал. По сторонам было лучше не смотреть. Также очень радовала система воздушных фильтров в нашей броне. Мы прошли сложную систему коридоров и после очередного поворота наткнулись на массивную стальную дверь с электронным цифровым замком. Дальше для нас дороги не было. Вылив в трещины и разломы еще четыре бочки бензина, наша группа, с чувством исполненного долга, пошла осматривать новые владения. Раньше в здании располагались мастерские. Все было заставлено устаревшими станками. Здесь время остановилось четверть века назад. Крепыш проверял железные шкафчики вдоль стен и укромные места в поисках тайников. Лекарь и дядька Семен пошли на улицу собирать артефакты. Юнец с собаками решили пройтись вдоль забора, внутри и снаружи, надеясь на свою удачу. Мы с Волком остались одни.
— Пан подполковник, — начал лейтенант официально.
— Достаточно, ты показал серьезность намерений, дальше давай как обычно.
— Что мы будем делать дальше?
— Работать и богатеть, таскать артефакты и надеяться, что не мы уничтожим жизнь на земле. Умник, младший, задействуй наше начальство. Пусть генерал Потапенко займется карьерой нашего Волка. Надо было давно самим об этом подумать.