Моё сердце в тебе бьётся (СИ)

В школу даже вызвали моих родителей тогда. Провели разговоры, я в который раз слезно просила у отца перевода. Но он вновь ответил отказом.
- Ничего страшного не случилось. Подумаешь, таракан…
И никого тогда не наказали. Ни-Ко-Го!!! Только видео ползающих по мне насекомых еще долго мусолила вся школа. Забавлялись детки. Тешились…
Потом была еще мышь в сумке. Но мне кажется, зачинщик этой расчудесной шутки не оценил размах мероприятия и по факту визжала не только я, а почти вся женская половина класса.
И только Соболевский сидел за своей партой неподвижно и, поджав недовольно губы, смотрел на то, как я взобралась на подоконник и почти слилась с откосом. Что значит его взгляд я не знала. Быть может недоволен тем, что живет бок о бок с девчонкой, которая разводит тараканов и грызунов. Черт его знает.
На новогодний утренник меня облили синей краской.
На четырнадцатое февраля красной.
В преддверии восьмого марта привязали мои шнурки к стулу. Боже, и как они вообще это провернули? Но да, я упала тогда и больно ударилась, когда резко встала, не почувствовав подвоха. Сбитые колени, локти и шишка на голове.
И вновь смеялись все. Все, кроме Соболевского, который, смотря на меня, переломил карандаш на две части.
А потом все издевательства надо мной отошли на второй план, ведь я снова подслушала сплетниц Риту и Марину, что с пеной у рта обсуждали Соболевского уже где-то в середине апреля.
- Говорят, Соболь от нас сваливает. Они с отцом переезжают и в восьмой класс он пойдет учиться уже в другую школу.
- Да ладно?
- Ага.
- Алка умрет от горя.
- Эх, и не только Алка…
А я была готова умереть от радости! Боже, какие чудесные новости! И надежда моя снова воскресла и расцвела буйным цветом…
Да, да, осталось потерпеть-то всего ничего! И больше никогда я этого гада не увижу.
Никогда!!!
  
Глава 7 - Никогда не говори “никогда”
 
POV Алёна
- Вот же напасть, - покусывала я нервно губы, пока рассматривала свое отражение в стареньком, побитом временем зеркале.
А потом полезла в шифоньер, чтобы выудить оттуда новую блузку, купленную мне мамой для следующего учебного года на распродаже. А затем и свитер в придачу. Нацепила на себя тряпки и облегченно выдохнула. Не видно! Отлично! Да и, благо, весна в этом году выдалась холодной и дождливой, есть за чем спрятаться.
Короче, вы еще не знаете, но к концу седьмого класса мое тело вдруг решило, что пора начать меняться. Сначала было не так уж и заметно, но время шло и мои изменения уже было трудно скрывать под школьной формой. Благо учебный год подходил к концу, и я молилась, чтобы никто в классе не заметил мои метаморфозы, ибо новая волна насмешек хлынула бы на меня и сбила с ног — это я знала как дважды два. Моим одноклассникам-упырям только повод дай – загрызут, весело повизгивая.
Но пронесло.
А потом и последний звонок отгремел, а меня отправили на целое лето к бабушке в деревню. Там-то и понеслось.
- Ну куда же ты растешь, окаянная? – ругала я ни в чем не повинную грудь, - Остановись! Хватит! Не надо!!!
Но грудь меня не слушала, только делала свое дело молча и упорно.
- Предательница! – сокрушалась я, натягивая на нее первое в своей жизни специальное белье, что купила мне бабушка.
- Ты чего там бормочешь, внученька!
- Да вот, говорю этой бессовестной, чтобы расти перестала, но она меня не слушает, - горестно жаловалась я родному человеку, но та только смеялась и журила меня за детскую непосредственность.
- Такая ты умненькая у меня, Лелька, но такая еще глупышка…
Глупышка? Ну и пускай! Мне бы лучше быть неприметной Доской, чем вот с этим добром оказаться у всех на виду первого сентября. Хотя, если Соболевского не будет, то может и пронесет? На то и была вся надежда!
Хотя, уж больно очевидная к концу лета стала моя трансформация. Я округлилась во всех неприличных, по моему мнению местах. Талия теперь казалась слишком узкой, на фоне всего остального безобразия. И выход я видела только один – скрывать все это дело и как можно дольше.
 
Когда я вернулась из деревни в город, то почти с порога заявила матери, что мне нужны новые вещи и желательно побалохонистее.
- Это еще зачем? – спросила мать.
- Надо, - смущаясь, уклончиво ответила я. Это с бабушкой я могла обсудить все на свете, а вот от мамы понимания даже не пыталась найти. Мы обе были будто с разных планет.
- Ну, если надо, то иди заработай, а потом и покупай себе все, что хочешь. А я тебе уже набрала шмотья, вон в комнате лежит. Тоже мне тут фифа нашлась, новое ей все подавай. Надо ей.
- Но, мам, ты не понимаешь! - уж было хотела я выложить ей все свои горести как на духу.
- И понимать не собираюсь, - махнула она на меня рукой и потопала дальше смотреть с отцом какую-то вечернюю передачу по телевизору.
Вот и поговорили. А я так и осталась ни с чем. Один на один со своими горестями. А те, с кем я могла поделиться, учились совсем в другой школе. Но с Соней, Настей и Аней мы все-таки встретились за неделю до учебного года. Сели, как в былые времена, на ракету, взяли в руки по стаканчику мороженого и принялись рассказывать кто как провел лето. Но прежде, девчонки почти синхронно присвистнули, когда впервые увидели меня после каникул.
- Ничоси, Лёлька! Какие у тебя буфера наросли, - со знанием дела хмыкнула Настя.
- Ага, у Соболевского глаз нервно задергается, когда он это увидит, - согласно кивнула ей Аня.
- Не выпадет, - отрицательно качнула головой Соня, которая была единственной, кто на лето никуда из города не уезжала, - он с отцом еще в июне съехал. Да, квартиру даже на продажу выставили.
- Офигеть! – потянули девчонки, а я и вовсе выпала в нерастворимый осадок.
Съехал гад! Все, отмучилась! Слава Богам и пресвятым угодникам!
- Лёль, ты чего это? – толкнула меня в плечо Настя.
- Да не трогай ты ее. Дай ей покайфовать от новости, - шикнула на нее Аня.
- Балдеет, - кивнула Соня, а потом мы все вместе счастливо рассмеялись.
Остаток времени до учебного года, как вы понимаете, я порхала на крыльях небывалой радости и облегчения. Все! Больше не будет в моей жизни черных, бесстыжих глаз. Не будет насмешек и злых шуток. Не будет Соболевского. Никогда!
И на первое сентября я шла как на праздник и почти даже не боялась своих округлившихся форм. Ведь я свято верила – нет мерзопакостного соседа, нет проблем.
И вот она – парадная линейка. Я вся такая красивая и совсем не обращаю внимание на то, как перешептываются одноклассники, а девчонки, прищурившись, сканируют меня с головы до ног.
- О, у Доски два прыща выскочило, поглядите-ка, - прыснула в кулак Ника Ткачева.
- Этой убогой уже ничего не поможет, - закатила глаза ее подружка Дина Кабаева. Странно, но Курочкиной рядом с ними не было.
- Хэй, Килька, слышишь? Не получилось у тебя из гадкого утенка в лебедя превратиться. Провал, - но я на эту реплику даже не отреагировала. Просто отвернулась и уставилась в даль.
Плевать! У меня сегодня знаменательный день вообще-то, и никто не сможет его испортить.
Вот и какой-то симпатичный мальчишка улыбается мне и подходит ближе.
- Привет. Я Антон. Не против, если я встану рядом с тобой?
- Да, пожалуйста, - немного отступаю я, пожимая плечами.
- А я новенький, - снова улыбается он мне приветливо.
- А я старенькая, - и мы оба смеемся моей оговорке, - то есть, я – Алена. Будем знакомы.
- Будем, - кивает мне Антон и я возвращаю ему улыбку под дружное перешептывание класса.
И так хорошо на душе. Прямо вот птички поют. И на первый урок в этом учебном году я иду не одна, а с новеньким, который дружелюбно рассказывает мне о том, что он переехал в наш город, потому что его отец военный и приходится много колесить по стране. Милый парень. И когда он просит сесть со мной рядом я с радостью соглашаюсь. Ведь с первого класса я всегда сидела одна. Никто не хотел сидеть с аутом, неудачницей и Доской.