Моё сердце в тебе бьётся (СИ)

Футболка на его боку чуть задралась, и я осторожно прикоснулась кончиками пальцев к татуировке Джокера. В этом весь Никита – всегда в маске, даже тогда, когда на глазах слезы.
Я так больше не хочу. Пусть все это останется в прошлом.
Аккуратно пригладила ему волосы, встала и двинула в душ, где с улыбкой обнаружила заранее приготовленные для меня чистые вещи, полотенце, новую зубную щетку, ягодный гель для душа и шампунь с бальзамом ополаскивателем.
- Все-то он знал, – пробормотала я, покачала головой и встала под упругие капли горячей воды.
А после высушилась, оделась в свежее белье и двинула на кухню. Открыла холодильник и замерла перед ним, раздумывая, что бы приготовить на завтрак. А определившись, достала яйца, молоко и сливочное масло. В привычном месте отыскалась мука, соль и сахар.
А уже спустя минут двадцать на сковороде румянился первый блинчик.
- С дырочками, – довольно вытянула я губы трубочкой, – как у бабушки.
И вновь принялась хозяйничать на кухне, успевая, и жарить, и варить кофе, и даже накрывать на стол.
Где-то посреди всего этого действия я и услышала испуганный голос Никиты, выбегающего из спальни.
- Алёна!
- Господи! – подскочила я на месте, – И чего так орать-то?
- Капец, – подлетел он ко мне и обнял порывисто, – я подумал, что ты сбежала.
- Ну вот и не дождешься, – выпуталась я из его рук и принялась переворачивать очередной ажурный блин.
- Я помер и попал в рай, да? – заглянул он мне через плечо.
- Ты проснулся и собрался идти в душ, – повелительно указала я лопаткой на соответствующую дверь.
А Никита лишь рассмеялся, легонько укусил меня за шею, прижал к себе сильно-сильно и только потом выпустил, двигая куда было сказано. На ходу выдавая дурашливо раболепно:
- Слушаюсь, госпожа!
И теперь уже я подавилась смехом, торопясь закончить с готовкой к его приходу. Это переросло в своеобразную традицию еще тогда, когда мы были не в себе. И воспоминания тут же закрутили меня в своем водовороте. И ведь да, нам действительно было так здорово вместе. И всегда на одной волне.
Постоянно!
- Дело сделано, – вытирая голову полотенцем и в одних домашних шортах вышел из ванной комнаты Никита, а потом уселся на стул у кухонного островка. А я почти с мясом оторвала от его совершенного тела глаза.
Боже! Он идеален! И все эти стальные мышцы и кубики на животе сводят с ума, запуская по венам уже привычный кипяток.
Уф! Как горячо!
- И у меня сделано, – поставила я перед ним тарелку с блинчиками, жидким сливочным маслом и чашку с кофе, усердно отводя взгляд и пряча моментально вспыхнувшие щеки.
- Вау! Это всё мне? – прикусил нижнюю губу парень и я смущенно кивнула, отпивая ледяной воды из стакана.
Что-то как-то внезапно стало очень жарко! Очень!!!
А потом вновь затроила, когда он принялся поглощать все то, что я ему наготовила. Никита умкал, закатывал глаза от наслаждения и счастливо вздыхал. А потом, когда его тарелка опустела, довольно откинулся на спинку стула, посмотрел на меня влюбленными глазами и выдал:
- Алёнка, отвечаю, это лучший День рождения за всю мою жизнь!
И тишина…
Он смотрит на меня, а я на него. Моргаю и совершенно не могу понять, что он сейчас только что сказал. Что за бред вообще?
- У… у тебя сегодня День рождения? – с гулко бьющимся сердцем все-таки решаюсь уточнить я.
- Угу, – кивает, отпивает кофе из чашки и все это время неотрывно полирует меня взглядом.
- Ты что… козерог? – сглатываю я и со всей силы стискиваю вилку в руке.
- Угу, – снова кивает Никита, а потом одним выстрелом выносит мне мозги из черепной коробки, – а ты моя дева.
Моргаю и не верю в то, что слышу. Отрицательно дергаю головой и сглатываю. Это просто галлюцинации? Ведь правда?
- Что ты сейчас сказал? – тону я в черноте его глаз и понимаю, что медленно, но верно закипаю.
- Что ты моя дева, Алёнка. А я – твой козерог. А еще я Персострат и трус, – легко пожимает плечами, как будто сказал какую-то ерунду или что-то настолько обыденное, что и обращать внимание не стоит.
 
Вот так просто – раз и убил.
- Сволочь, – шепчу я тихо, пока все части головоломки с диким скрежетом соединяются в моей голове.
- Алён, – подается ближе и умоляюще тянет ко мне руки.
- Сволочь! – кричу я и кидаю в его бесстыжую, наглую морду полотенцем, а потом со всех ног несусь в гардеробную, чтобы переодеться и свалить наконец-то из этой квартиры, где живет самый самодовольный лжец на свете!
Наглый интриган!
Чертов бессовестный проныра!
Ноги моей здесь больше не будет! Никогда!
- Алёна! Стой! Ну чего ты взбеленилась? Ну давай поговорим! – вслед за мной устремился Соболевский, но я только саркастически фыркнула и еще быстрее припустила в сторону гардеробной.
А там уж и попыталась закрыться от этой наглой морды. Да только кто сильнее? Оттолкнул дверь и ввалился вслед за мной.
- Что удумала? – протянул он ко мне свои грабарки.
- Поди прочь! – отскочила я в сторону.
- Иди сюда, – в один шаг сократил, между нами, расстояние, загоняя меня в угол.
- Обманщик! – ткнула я ему указательным пальцем прямо в лицо.
- Неправда! Я пытался тебе обо всем рассказать. Несколько раз. Ну давай, напрягай извилины, Алёна! – уперся он в полки по обе стороны от моего лица.
- Не хочу!
- Тогда это сделаю я. Первый: когда мы столкнулись с тобой в школе, и ты выронила телефон. Но ты заявила мне, что твой собеседник, в отличие от меня, хороший парень. А я – ну такое…
- Замолчи!
- Второй: каток у торгового центра. Я тебе тогда прямым текстом сказал, что это я! Но ты усвистела от меня, сверкая пятками.
- Перестань! – зажала я уши ладонями и отрицательно замотала головой.
- Третий: выпускной. Я прибежал к тебе сразу, как только узнал, из-за чего ты ушла с праздника. Твоя мама меня спровадила, но я и тогда не отступил, Алёна. Я пришел под твои окна.
- Два года ты врал мне! А теперь смеешь говорить, что это я виновата? Что подтупливала и не могла свести очевидное с невероятным? – задохнулась я.
- Я не врал! – упрямо гнул своё Соболевский.
- О, что правда? И как это теперь называется?
- Любовь это называется, Алёна! Знаешь такое слово или расшифровать?
- Иди к черту! – насупилась я и сложила руки на груди.
- Мне нужна была ты! Хоть крупинка твоего общения, а не тотальная ненависть в глазах. И я бы всю эту бутафорию закончил еще в первые полгода, но тебе это общение было нужно не меньше, чем мне. И как бы не было тяжело, но я продолжал все это дерьмо, потому что видел, как ты плачешь от того, что я больше тебе не отвечаю. Я сам к себе ревновал, но свернуть лавочку уже не получалось. Только выдирать с мясом, что в итоге и случилось.
- Я хочу уйти, – смахнула я слезу, – мне нужно все обдумать и побыть одной.
- Валяй, – сделал он шаг назад и опустил руки.
А у меня внутри взорвалась ядерная бомба. Бам! И всё…
- Выйди, я хочу переодеться!
- Нет, – спокойно возразил и принялся покусывать свою верхнюю губу. И снова обрядился в маску абсолютного спокойствия.
Или то не она, а он настоящий? И тут же подбородок предательски задрожал, выдавая меня с головой.
Боже…
- Ладно! Отлично! Чего ты там не видел. Верно? – выплюнула я и начала развязывать тесёмку на домашних штанах.
А этот цыкать принялся.
- Что? – подняла на него глаза, полные обиды, боли и гнева.
- Неправильно ты, Алёнка штанишки снимаешь. Дай помогу! – и резко подался в мою сторону, а я от него.
Вот только поздно я спохватилась, а уже в следующее мгновение Никита перекинул меня через своё плечо и понес в спальню. А там, как есть, скинул на кровать.
Отползти попыталась, но он только ухватил меня за лодыжку и на себя потянул.
- Не смей, – выдохнула я, когда увидела, как он медленно поставил колено на кровать и улыбнулся.
- Ага. Что еще, любимая? Ты озвучивай пока, не стесняйся. А я делом займусь.