Моё сердце в тебе бьётся (СИ)

- Ой, завязывай, Княжина. Не быть тебе Шерлоком, вот вообще никак.
- Да не вопрос. Можно подумать мне дело есть до твоих любовей, – фыркнула девчонка, отвернулась и сложила на груди руки, выражая высшую степень своего недовольства.
Вот так всегда. Она в гневе, а я от чего-то в диком восторге.
Псих…
  
Глава 37 – Получилось!
 
POV Никита
После своеобразной ссоры, между нами, я не мог отвести Княжину домой просто так. Я упиваюсь самой возможностью того, что девчонка может меня ревновать. Пусть она сама еще этого не понимает, но меня уже не по-детски вштырило от ее слов, от выражения ее глаз, мимики и жестов.
Я в нирване, господа!
И ведь перепутать сложно, но Алёна сама сплошная загадка, так что, знать наверняка я не могу, а потому везу ее туда, где будем только я, она и целый мир, между нами. Московские крыши, имбирный чай с медом и корицей, теплые пледы и нарды, в которые я отчаянно поддаюсь своей девочке. Лишь бы она улыбалась и хлопала в ладоши. А дальше предлагаю между делом, даже не надеясь, что она согласится:
- Давай играть на интерес?
- П-ф-ф, я не буду выполнять твои глупые желания, – кривится Княжина, и я качаю головой.
- Вопросы. Ты мне. Я тебе. Только чур отвечать честно и без утайки.
- Боже, Соболевский, я и так тебе рассказала больше, чем кому бы то ни было, – и тут же почти скороговоркой добавила, – но ладно, давай.
И аж глазки заблестели.
- Поехали, – рассмеялся я и мы начали новую партию.
И выиграл, наблюдая за скисшим выражением лица Княжиной.
- Итак, горемычная, – хрустнул я пальцами, – признавайся, съела бы ты то клубничное мороженое, что было в первом классе. Ну, если я бы его тебе сунул не в декабре, а, положим, в июле?
- Да, съела бы, – утвердительно кивнула Алёнка, – но с одним условием.
- Каким? – насторожился я.
- Если бы его дарил не ты, – захихикала и показала мне язык.
Боги, язык в исполнении моего тела – это зрелище не для слабонервных. Но, да ладно, Княжиной можно все! Пусь дурачится.
- Ок, принято. Едем дальше, – и новая партия, в которой победил уже не я.
- Она брюнетка, блондинка, рыжая? – выпалила свой вопрос Алёна и мое сердце забилось как шальное.
- Она? – сделал я вид, что не понимаю, о чем идет речь.
- Твоя зазноба, – прищурилась Княжина.
- Ах, это. Блондинка, – ответил я, красноречиво на нее посмотрел и снова расставил фишки на доске для новой партии.
- Эй! Ну, а дальше? – насупилась девчонка, но я только пожал плечами и сделал вид, что полностью игнорирую ее интерес.
- А дальше отвечу, если ты снова выиграешь, – подмигнул ей и кинул кости.
- Бесстыжий ты, Соболевский и игры у тебя дурацкие, – пробухтела Алёнка, но все же сделала свой ход.
Правда, вопреки моим ожиданиям, следующий ее вопрос был совсем по другой теме.
- Зачем ты перевелся в этот институт, Никита? – прилегла она на мягкие подушки топчана, на котором мы сидели под полностью прозрачным куполом.
- Тебе кровь пить, – честно ответил я и Княжина звонко рассмеялась.
- Очень смешно. А, если честно?
Но от ответа меня спас телефонный звонок отца, который в последнее время уж больно активизировался. Чересчур часто он начал давать о себе знать, просил встреч или приехать снова на выходные, предлагал полететь на ноябрьских праздниках на море, интересовался все ли у меня хорошо с Алёной и будто бы реально за меня переживал. А я поверить в это не мог. Для меня Руслан Соболевский всегда олицетворял бездушного монстра, которому я долгие годы был словно бельмо на глазу.
И снова с ним говорила Алёна, а я суфлировал, да только в этот раз после общения, девчонка психанула и зло откинула от себя трубку.
- Так нельзя, Ник!
- Как так? – ощетинился я, приготовившись отстаивать свою точку зрения.
- Вот так! Он же твой отец! Он же любит тебя!
- Ага, Алён, убедила. А я-то думал этот мужик просто постеснялся выкинуть своего ублюдка на обочину жизни. Вроде как не комильфо, да? Зато в глаза смотреть мне малому и говорить, что я ничтожество – это ничего, сойдет. Так по-твоему? – форменно зарычал я и снова в моей душе проснулся обиженный ребенок.
 
- Ты мне тоже говорил, что я ничтожество, Ник, – вдруг совершенно спокойно выдала Княжина и я вздрогнул.
- Не было такого!
- Было! Из года в год, каждый божий день в школе, стоило тебе только посмотреть в мою сторону. Твои глаза это говорили вместо тебя.
А потом и добила меня.
- Но я, несмотря на всю свою ненависть, нашла же в себе силы общаться с тобой. Хотя ты это ничем не заслужил, Соболевский. А твой отец сам идет тебе навстречу, потому что осознал, потому что хочет все исправить, а не потому, что тупо надо, – процедила она, а я откинул от себя кости и отвернулся, совершенно не зная, чем парировать ее слова.
И с одной стороны она была чертовски права, но с другой…
Тупо надо…
Да, блин, тупо надо, потому что я сдохну без нее, особенно сейчас, когда попробовал, что это такое – быть с ней. Теперь это потребность, жизненная необходимость. И, может быть, физически я останусь прежним, но внутри превращусь в обглоданный труп. Бездушный и смердящий.
Жесть!
Последнюю партию доиграли без вопросов и лишних слов. Молчали, каждый думая о своем. Алёнка выиграла, но упорно хранила безмолвие до самого дома. А там, уже лежа в постели, вдруг повернулась ко мне и прошептала.
- Ты знаешь же, что мать моя особой ко мне любовью никогда не отличалась?
- Теперь знаю, – кивнул я в темноте.
- А мой папа ушел из этого мира, так и не подарив мне тепла. Он был болен. Сильно, Никита. И могу ли я винить его в том, что он где-то не оправдал моих надежд?
- Не можешь, – и снова кивок.
- Но я все равно скучаю, знаешь? Не потому, что прошло, а потому, чего никогда у меня не было. По родительской любви. И если бы я могла только на что-то надеяться, но, увы…Тебе же повезло больше. Не отталкивай своего отца, Никит. Прошу тебя. И когда мы снова станем прежними, пожалуйста, подари ему шанс. Всем нужна надежда. Не только ему, но и тебе тоже.
Секунда тишины, и она легонько прикасается к моей ладони пальцами.
Бьет током. Сердце коротит. Сглатываю.
- Обещай мне!
- Обещаю, – шепчу я тихо.
Но не потому что хочу, а потому что это моя Алёна просит меня об этом. И я в этот момент люблю ее еще сильнее, ибо никто в этом мире не способен видеть свет там, где его и в помине не было.
Вот бы и во мне она разглядела что-то подобное. Боже, прошу! Умоляю! Позволь этому случиться!
Так и лежим неподвижно, ловя качели сна, пока я не решаюсь сказать нечто важное.
- Ты мой друг, Алёна.
Минута тишины, сбитое дыхание. Может мое, а может и нет. И тихий едва уловимый ответ выбивает из меня болезненный вздох.
- А ты мой, Никита.
Блаженно прикрываю глаза и мгновенно улетаю в сны, где больше нет неопределенностей. Там только я и мои желания. Острые, болезненные, где-то и вовсе бесстыдные. Да, мы больше не дети. Я плохой взрослый мальчик, а она хорошая взрослая девочка. И я горю рядом с ней, руки чешутся, в груди ураган и мне так хочется ее испортить…
Что?
Какого черта?
Открываю глаза и в первую секунду даже не понимаю, что происходит, потому что нет сил поверить в то, что реальность вдруг действительно так сурова ко мне в это утро.
Нет, нет, нет!
- Никита, – восторженно тянет, сидящая на кровати Алёнка, а мне хочется материться и крушить все вокруг.
Потому что я ни хрена не успел. Все чего-то тянул, боялся, перестраховывался. А теперь вот – получи, фашист, гранату!
- Все получилось! – поворачивается она ко мне и улыбается.
А мне хочется сдохнуть, потому меня уже размазало…
  
Глава 38 – Останься…
 
POV Никита
- Получилось! – вскакивает на ноги Алёна и начинает выплясывать, ни-то пасадобль, ни-то танец городского сумасшедшего.