Моё сердце в тебе бьётся (СИ)
- Не бери, – остановила я его.
- Почему? – нахмурился Никита.
- Если ты не пьешь, то и я не стану. Все-таки это твоё тело, – объяснила я.
- Спасибо.
И была долгая дорога до базы отдыха, любимая музыка, льющаяся из динамиков, еще по-летнему теплая погода за окном и вера в то, что все будет хорошо. А потом снова тот самый домик на берегу озера, треск угля в мангале, обалденный запах жареного мяса и от чего-то до безобразия уютная тишина между мной и им – моим некогда заклятым врагом.
И только когда тарелки опустели, а в небе взошла полная луна, Никита сел рядом со мной в беседке и глубоко вздохнул.
- Алёнка?
- М-м?
- У моего отца на следующей неделе день рождения. Юбилей – пятьдесят пять лет. Отмечать будет в субботу. Я не могу не поехать. Понимаешь?
- Понимаю, – вздохнула я.
И тут же приятный вечер дал трещину и неожиданно до омерзения неприятно запахло фальшью. Вот и еще один человек будет обманут нашим кривлянием, будто бы мы любим, будто бы не вынуждены тупо терпеть друг друга пока все закончится, будто реально что-то между нами возможно.
И как потом выпутываться нам из этой паутины лжи, скажите на милость?
Эх…
Глава 33 – С Днём рождения, папа!
POV Алёна
Всю неделю я пребываю на нервяке, даже любимые вечерние занятия по вождению теперь не доставляют мне столько наслаждения как прежде. Ведь отец Соболевского – это не одноклассник и не моя доверчивая, слегка подслеповатая бабушка. Это умный и хитрый человек! И я реально боюсь, что он раскусит нас в два счета, а потом и сдаст в психушку. С него станется. Да что там говорить, меня вообще вся эта семейка не вызывала доверия.
- Ты где опять витаешь? – щелкнул пальцами у меня перед глазами Никита.
- Размышляю, как будет выглядеть на мне смирительная рубашка, – честно ответила я и криво усмехнулась.
- Алена, мой отец…мы…короче, у нас довольно-таки натянутые отношения. Не рассчитывай на то, что у вас получится какой-то задушевный разговор за кашу манную, за жизнь туманную.
- Почему? – подняла я на него глаза.
- Что, почему?
- Почему у вас натянутые отношения?
Но в ответ на этот вопрос Никита только уселся со мной рядом на диван и врубил телевизор, на котором мы смотрели уже второй сезон одного крутого сериала. И знаете, меня вот эта вся таинственность бесила неимоверно! Я всю неделю пыталась докопаться до правды. И так, и эдак, пробовала его разговорить, так случилось и в вечер перед самой поездкой. Ну тут уж я психанула и зарядила Соболевскому прямо в лоб:
- Ты хочешь, чтобы мы стали настоящими друзьями, а сам свою жизнь прячешь от меня за семью печатями, Никита! Ты про меня знаешь все, о моей непутевой матери, о бабуле и даже о том, как выглядят мои трусы. А сам?
- Ты тоже знаешь, как выглядят мои трусы, Княжина, – рискнул здоровьем перевести все в шутку, Соболевский, но резко был послан.
- Да иди ты знаешь куда? Сам езжай на свои юбилеи, а я пас. Я не собираюсь из-за тебя и твоих комплексов рисковать нашей тайной. Ясно? – расходилась я все больше и больше.
- Просто приедем и поздравим его. Этого достаточно! – нетерпеливо рубанул воздух парень.
- А мне недостаточно! – и я вот вообще не могла понять этой настойчивости, но упорно гнула свою линию.
- Это твои проблемы, – выплюнул Соболевский, а потом резко поднялся и удалился в спальню.
- Ах, вот как ты запел? – крикнула я ему в спину, но никакой реакции не добилась.
Как итог, очередную серию любимого сериала я смотрела одна, но совершенно не понимала смысловой нагрузки и причинно-следственных связей. В моей голове бурлили вопросы и я, черт возьми, хотела получить на них ответы. И меня почему-то обижало, что Соболевский требует от меня полной отдачи, а сам, чуть что, прячется в кусты.
Поэтому, я, наплевав на всё, постелила себе сегодня в гостиной на диване, а потом выключила свет и прокричала в никуда.
- Нихрена мы с тобой не друзья, Никита!
И легла спать.
Вот только сон не шел. Я лежала и таращилась в потолок, а потом вздрогнула, когда услышала тихие шаги по полу. Спустя всего пару мгновений диван прогнулся под весом Соболевского, а затем я услышала судорожный вздох.
- Моя мать была шлюхой, Алёна.
И от этих слов, сказанных хриплым, сбитым шепотом, у меня в груди заметалось сердце, а я тут же стыдливо выпалила:
- Не надо, Никит, не продолжай. И прости меня! Я не должна была совать свой длинный нос в ваши семейные дела.
Но Соболевский просто сидел и ничего мне не отвечал. Абсолютно неподвижный и смотрящий куда-то в одну точку. А потом заговорил и я выпала в нерастворимый осадок.
- Она не была женой Руслана Соболевского. Я не знаю ее имении и сколько ей было лет, когда я появился на свет. Я в курсе только того, что моя биологическая мама пела в одном питерском баре и зарабатывала на жизнь не только красивым голосом, но и красивым телом. У отца тогда был сложный период с его официальной супругой. Она не могла родить ему ребенка и все их многочисленные попытки были тщетными. Выкидыши, замершие беременности, а потом и внематочная. Шансы стать счастливыми родителями свелись почти к нулю. Но мой папаша так мечтал о сыне, и его жена решила, что она должна отпустить его, дабы кто-то другой подарил ему малыша. На развод подала и Руслан Соболевский, отчаявшись вернуть себе любимую женщину, пустился во все тяжкие. И загулял с моей матерью. Всего через месяц она понесла от него. Тянула со сроками, потому что рассчитывала, что он будет содержать ребенка и ее. А тот открестился и от женщины, и от будущего меня, потому что смог уговорить жену не разрывать их брак.
- Никит, – попыталась я прервать парня, но тот говорил, словно заколдованный и дальше.
- Моя мать родила меня и оставила в роддоме, указав данные счастливого папаши, а сама скрылась в неизвестном направлении и больше с тех пор в моей жизни не отсвечивала. И отец приехал, знаешь ли, а потом и забрал меня в мой новый дом, где к тому времени уже хозяйничала любимая жена Руслана Соболевского. И она, вроде даже, сначала смирилась с моим присутствием в доме. Так всем, по крайней мере, казалось. Но я помню, как взрослые ругались из-за меня. Моя мачеха требовала избавиться от нагулянного ублюдка, а отец противился этому. Я ее бесил. А потом, спустя всего три года, случилась очередная беременность, но, на нервной почве от постоянных скандалов, у жены моего отца слишком рано отошли воды, а дальше началось кровотечение. Ребенка, маленького мальчика, спасти не удалось. И женщину тоже. После их гибели отец сильно запил, ну и, по классике жанра, пустил свое состояние по ветру. «Друзья» отжали его бизнес и сам он весь погряз в долгах. Так я и рос почти год настоящим беспризорником и с вечно бухающим отцом, пока в наш дом не пришла опека и не пригрозила ему, что меня заберут и отдадут в приемную семью, если он не прекратит топить себя в бутылке. Вот так мы и оказались с тобой соседями, Алёна. Папаня мой резко протрезвел, продал остатки былой роскоши и купил крохотную квартирку, а на остатки открыл новое дело. И да, не всегда он вел его чисто и честно, за что в устах твоей матушки, да и всех соседей, прослыл бандитом.
- Она не со зла, от зависти, – попыталась оправдать я свою глупую родительницу, но мало преуспела.
- Как бы то ни было, но отец мой всю мою жизнь винил меня в смерти своей расчудесной и любимой жены. Мол, если бы он избавился от меня и отправил в какой-то частный интернат, то все были бы живы, и он не потерял бы жену и желанного сына. Я-то был нежеланным, как ты уже поняла.
- Теперь я еще больше не хочу к нему ехать, – пробухтела я.
- Последние пару лет у него правда моча в голову ударила, и он воспылал ко мне типа искренними отцовскими чувствами. Пытается идти на контакт, а я не могу. В голове все время как на репите его слова: «ты такое же ничтожество, как и твоя мать…». А я что в этом виноват? Я мать себе не выбирал. И отца тоже. Я просто родился, потому что этот сраный блудливый козел предпочел не предохраняться, пока драл бабу за деньги. Вот и весь мой грех, Алёнка.