Хроники Тальзеура. Дилогия - Джон Голд (СИ)
Прошелся по этажам шестого вагона, заглядывая в пустые, никак не оборудованные номера. Нашел и двери в седьмой вагон, но тут даже охраны нет. Створки прохода наглухо запечатаны и запломбированы. Однако одна из пломб на двери, ведущей в седьмой вагон, была нарушена. Интересно конечно, но это уже не мои проблемы!
Я пошел дальше. В шестом вагоне, оборудованным под отдых, не осталось ничего интересного.
Походил по вагонам для обычных пассажиров. Народу много, и тут нашлось немало тех, кто мучился бессонницей и жаловался на смену обстановки и геомагнитных полей. Чего, блин?! А это-то тут причем?! Я после услышанной в баре фразы о геомагнитных полях долго бродил по коридорам, погрузившись в свои мысли. Технически, так оно и есть. Мы сейчас летим сквозь пространство, где нет единого геомагнитного поля. Но как это может влиять на человека?
Натыкался на парочки, мужчин и женщин, воркующих по углам. Кто шепчется, кто звонко смеется, а кто злобно зыркает, прося меня свалить подальше. В общем, даже ночью Город-Поезд не спит. Народ устал от недельной затворнической жизни в крепости, где из радостей были только бар и кафешки. Вот и развлекаются теперь, как могут.
Вернулся в номер жутко уставшим. День выдался долгим. Ещё утром я разрисовывал комнату рисунками Древних, а уже вечером любовался на виды междумирья. Помылся, лег спать и сразу вырубился. Проснулся уже ближе к полудню.
После завтрака в кафе снова пошел гулять по Поезду. На входе в четвертый вагон меня нашёл Фрол. Охотник улыбнулся, и его шрам от ожога на пол лица стал виден даже сквозь бороду.
Он кивком указал на коридор, предлагая отойти в сторонку. Видимо, случилось что-то нехорошее.
— У нас со Златкой все хорошо, — Фрол сразу перешел к делу. — Третьего пассажира из нашего номера я попросил переселиться в другие апартаменты.
На слове «попросил» охотник сделал такой акцент, что там явно не обошлось без рукоприкладства.
— Короче, Кхан. Помнишь, что родители Вики и Олега вместе с нами поехали?! Так вот после бойни в крепости им психологи раз десять объяснили, что твоей вины в смерти их детей нет и быть не может. Семья Олега отказалась ехать. Им что-то там заплатили за билеты, но сам понимаешь. Они ещё долго о тебе вспоминать будут. У родителей Вики ситуация иная. Они сели на Поезд. Отец смирился. Мужик он нормальный и тебя не тронет. А вот жена у него буйная. Она психологам сказала, что все понимает, но я печенкой чую подвох. Эта дамочка вчера чуть ли не дежурила у входа…
— Стоп, — я прервал охотника. — Спасибо за беспокойство, Фрол. Давай поступим так. Ты присматривай за Златкой, а я сам со всем разберусь. Мне хватит и того, что ты сказал. Мои проблемы, это только мои проблемы. Не лезь в них.
После этого разговора я стал обращать внимание на косые взгляды и время от времени оборачиваться, проверяя, не идет ли никто за мной следом. И уже дойдя до шестого вагона наконец заметил женщину, идущую параллельно со мной по другой стороне холла-галереи. Она неотрывно смотрела на меня, так что ошибки быть не могло. Дойдя до следующего моста, соединяющего разные стороны холла, я сам направился к ней.
А когда подошел, сразу спросил:
— Скажите, а ваша дочь, Вика Скворцова, могла вытащить из своей собственной руки кость? Потом превратить ее в кинжал и убить им четырех человек?
Женщина сбившись с шага чуть не оступилась. Услышанные слова сбили ее с мысли. Она отшатнулась от меня. А я, напирая, сам сделал шаг вперед.
— А потом Вика воткнула эту кость мне в спину! Говорила грубым мужским голосом и двигалась, как опытный боец. Вы уверены, что это была ваша дочь, госпожа Скворцова?
Я кивнул на правую руку женщины. Она что-то прятала в ладони.
— Что у вас там? Нож из столовой? — подняв голову, я встретил упрямый взгляд женщины. — Я от вас не прячусь. Если захотите поговорить, приходите в шестой вагон к панорамным окнам. И чтоб вы знали! Магия Корзы не убивает, а похищает душу, забирая ее в Каркозу. Это что-то вроде города для похищенных душ. Мне рассказали об этом жившие в Учебке герои незадолго до нападения Корзы. Так что в каком-то смысле душа Вики Скворцовой и Олега Кольчугина еще живы. Есть ли шанс их спасти, я не знаю. Но уверен, что вы найдете ответ в Тальзеуре, когда Поезд прибудет на конечную станцию.
Последняя новость явно добила мать Вики. Она выронила нож и сделала шаг назад.
— А …. А если ты врешь?
— Проверьте. Найдите господина Константина Нагорного, прежнего станционного смотрителя Учебки. Он едет с нами на Поезде, и как минимум подтвердит мои слова. Ему тогда в бою тоже досталось. Я повторю еще раз! Да, это я убил того, кто вселился в тело вашей дочери. Но душу вашей дочери я не трогал.
И мы разошлись. Я просидел у панорамного окна весь день, отлучаясь только на приемы пищи, но мать Вики так и не пришла. На следующий день меня навестил отец Вики и поблагодарил за то, что я дал их семейству хоть какую-то надежду. Как и говорил Фрол, он оказался весьма рассудительным.
На третий день пути Костас с утра пораньше появился на пороге моего номера. Довольный, как черт! Рубашка надета кое-как и торчит из штанов. Воняет перегаром и женскими духами. В общем, благородный, видимо, решил хорошенько отметить факт своего выживания в бою против Корзы.
— Подъем! Там профессор лекцию дает, — тут по Поезду что-то мощно ударило, и богатырь, резко наклонившись, ударился головой о косяк. — Да что же ты так водишь! Не картошку же везешь! Княжна за такое вождение голову оторвет.
Вычленив из речи друга самое важное, я уточнил:
— Какой еще профессор?
— Сам Джордж Кембел! — Костас показал пальцем вверх. — Тот самый Джордж Кембел, специалист по семитским языкам и знаток по культам Древних. В своих кругах он живая легенда! Старику восемьдесят два года! Я тут со старшим смены охраны потрещал. Оказывается, профессору в Империи предложили продлить жизнь за счет легкого омоложения в обмен на его знания и опыт. Так что он сейчас едет с нами. Сегодня он от скуки решил дать желающим лекцию по языкам, связанным с культами Древних. Пошли, он уже начал лекцию!
В итоге, не завтракая, я кое-как просунул загипсованную руку в футболку. Нацепил штаны и вышел из номера уже через пару минут.
Профессор и впрямь давал лекцию в холл-галерее во втором вагоне. Собралось человек двести! Все молчат, пытаются разобрать на доске каракули Кембела, а тот что-то говорит в микрофон на английском. Черт возьми! Да мы же едем на русском Городе-Поезде! Как он вообще додумался давать лекцию на английском?!
На маркерной доске появились смутно знакомые значки, символизирующие Древних. Потом пошло какое-то длинное описание из уст Кембела, но никто ничего не понимал. Стоящий рядом со мной Костас недовольно хмурился.
— У нас в Империи английский, считай, второй официальный язык. У дворян так и вовсе обязательный. Но я это старческое блеянье через слово понимаю.
— Плохо говорит? — я так вообще ничего не могу понять. Видимо, не владел английским до потери памяти.
— Нет, говорит профессор четко. Но он терминами сыпет, как из пулемета. Да еще и вставляет словечки из других языков. У меня в голове уже полная тарабарщина.
Я собрался уходить, но тут сработала побочный эффект моей способности читателя — рядом сильный ментальный след. Оглядевшись, не заметил ничего подозрительного, не считая доски Кембела с надписями. Хм, это надо проверить!
Не прошло и часа, как три четверти толпы разошлось. Костас ушел одним из первых, сказав, что не собирается из-за каких-то там профессоров прерывать свой неожиданный отпуск. Спустя еще тридцать минут в углу холла, где Кембел давал лекцию, осталось всего четыре человека. Двое как-то умудрились спать на стульях под речь ученого. Ещё был я и какой-то улыбчивый мужик средних лет в дорогом клетчатом пиджаке.
Джорж обернулся и, видимо, поняв, что ценителей его знаний на Поезде нет, всё же задал вопрос в зал.
— Any questions? [Есть вопросы?]