Жена из прошлого. Книга 2 (СИ)

— Добрый вечер... Раннвей. Выглядишь очаровательно.
Простые слова, которые даже с натяжкой было сложно назвать комплиментом. Вот только взгляд говорил о куда более сильных... хм... эмоциях. Ярко-зелёные глаза дракона потемнели, окрасившись в цвет его жилета — цвет лесной травы, укрытой тяжёлыми тенями дождливого вечера.
— Платье...
— Надлежащее событию, — прервала я, борясь с желанием подтянуть дурацкий корсаж, по краю которого сейчас гулял его взгляд. — Могу пойти переодеться в домашнее.
То, которое под горло, с кружевной манишкой и длинными рукавами. Я в нём походила на строгую учительницу младших классов и сейчас бы с удовольствием сменила бальную красоту на эту чопорную скукоту.
Но тогда меня не поймут их величества.
Делагарди, видимо, тоже об этом подумал, о том, что марафетилась я не для кого-то, а потому что так было нужно, и заставил себя улыбнуться:
— Всё хорошо. Можем ехать.
Так как Вернер укатил с Эдвиной и мисти Ливен, во дворец нас вёз Бальдер. Вильма пока не появлялась. Наверняка по королевским кулуарам гуляет, встречает гостей и оценивает наряд каждой дамы.
— Это правда, что король уже правит сотню лет, а королева сошла с ума в тщетных попытках подарить ему наследника? — тихонько спросила у Делагарди, когда молчание в машине стало таким, что захотелось срочно из неё выйти.
Я часто видела портрет его величества — чуть ли не каждый второй, а то и первый кармарец считал себя обязанным повесить изображение Вильхельма Девятого в своей гостиной. В театрах, кафе и прочих заведениях копий этого добра тоже хватало. На широко известном портрете король был изображён мужчиной средних лет: он не был красив (слишком крупные черты лица, мясистый нос, навыкат глаза), но едва ли походил на старика.
Но если верить слухам, этому дракону уже давно пора в отставку. Не только в плане работы, но и в плане жизни.
Шум фырчащего транспорта заглушал наши голоса, и тем не менее Эндер ответил так же тихо, чтобы Бальдер не услышал:
— Он выглядит старше, чем есть на самом деле. Что же касается королевы... — Дракон призадумался, явно подбирая слова: — Она порой бывает несколько... своеобразной.
Своеобразной?
Ничего не понятно, ну да ладно. Скоро сама своими глазами всё увижу. Главное, чтобы они меня не увидели. И пообщаться не захотели.
Королевский дворец было сложно не заметить и проехать мимо. Его освещало столько огней, что, казалось, само здание было объято пламенем. Белый камень стен, широкая, усыпанная белесой крошкой подъездная дорога, многочисленные балконы с балюстрадой из белого мрамора, отражавшего отблески пламени.
Лантерн и факелов было столько, что, должно быть, зажигать их начали ещё позавчера. А стоило нам подняться по мраморной лестнице и войти в резиденцию владык Кармара, как захотелось зажмуриться — от обилия зажжённых свечей в хрустальных люстрах.
Не менее ярко, если не сказать вызывающе, сверкали кулоны и ожерелья на тонких шейках леди. Моё тоже заискрилось, стоило снять пелерину. Тут же почувствовала себя чуть ли не обнажённой, а под взглядами, устремившимися в нашу сторону, захотелось выдернуть мех из рук лакея и снова в него завернуться. На худой конец снять фрак с «мужа» — вон у него ещё жилет и рубашка, ему есть за чем прятаться.
Один взгляд я почувствовала особенно остро. А с ним и пробудившиеся чужие эмоции: волнение, истома. Чтоб её... Делагарди источник взгляда тоже заметил. Поднял взгляд на лестницу, на которой, лениво облокотившись на перила, стоял Родингер, и выцедил:
— Пойдём отсюда.
Я даже вздохнуть не успела, как он схватил меня за руку и потащил к раскрытым настежь дверям, где разряженных придворных и любопытных взглядов было ещё больше.
— И часто их величества устраивают вечеринки? — спросила, чтобы отвлечься от мыслей о Родингере. От мыслей и своих идиотских эмоций.
— К счастью, нет, — не стал уточнять, что такое «вечеринка», Делагарди. — По традиции король и королева открывают бальный сезон в середине осени и закрывают его поздней весной. Все остальные мероприятия за редким исключением проходят в домах знати.
 
— Нам тоже придётся что-то организовывать?
— Хотя бы раз, но придётся, — мрачно подтвердил дракон, продолжая удерживать меня под локоть.
Это тоже добавляло эмоций. Самых разных и очень, очень ярких. Даже голова немного закружилась от всей этой карусели чувств к двум совершенно разным драконам, а от прикосновений Делагарди бросало то в жар, то в холод. В холод от страха — отголоски эмоций Раннвей. Что же касается жара — это уже была моя отсебятина. Когда его пальцы коснулись плеча, там, где заканчивалась перчатка и начиналась ничем не прикрытая кожа, я почувствовала себя полыхнувшей свечкой, вроде тех, что освещали длинную анфиладу, по которой мы бодро шагали.
Остановились только, оказавшись в тронном зале. На то, что это тронный зал, намекали два кресла в роскошном алькове, затканном алым бархатом с золотым узором. К креслам вели три ступени, устланные такого же кровавого колера ковровой дорожкой. Больше в этом огромном зале никакой мебели не было. Разве что несколько отделанных парчой скамеек у стен, но ни одна не пустовала. Их оккупировали дамы постарше.
— Нам придётся здесь танцевать? — спросила я, оглядывая масштабы роскошного зала. Повсюду, куда ни кинь взгляд, лепнина и позолота, мрамор и хрусталь, а на стенах искусная роспись: целые картины, повествующие о далёком прошлом драконов. Когда те могли обращаться в невероятных созданий и жили столько, что скорее имели шансы скончаться от скуки, чем от старости.
— И танцевать, и улыбаться всем подряд.
— Даже Родингеру?
Ну вот кто меня за язык дёрнул?!
Взгляд «мужа» стал тяжёлым и властным, словно он был здесь суровым монархом, а я какой-нибудь ничтожной служанкой, а то и вовсе рабыней.
— Ему необязательно.
— Как скажешь.
К счастью, наше тет-а-тет было прервано появлением Шанетт и Лейфа. Не то чтобы я обрадовалась подружке Раннвей, но так хотя бы внимание Делагарди переключилось с меня на эту сладкую парочку. Шанетт очаровывала красотой и нежностью в лавандового цвета шёлковом платье, Лейф, как и мой «благоверный», щеголял в чёрном фраке. Только вместо тёмно-зелёного жилета на нём был светло-серый.
— А мы всё гадали, придёте ли вы, — вместо приветствия начала блондинка, растягивая губы в ангельской улыбке.
— Не в наших привычках не принимать приглашение его величества, — почти доброжелательно ответил Эндер. Видимо, уже успел надеть маску воспитанного и приветливого эйрэ.
Беря с него пример, тоже улыбнулась. Правда, улыбка сползла с моего лица, стоило леди Флеминг снова раскрыть своей очаровательный ротик:
— Просто мы подумали... После всей той грязи, которой поливали Раннвей все столичные издания... И не поленились же приписать тебе сразу столько романов! — хихикнула «подружка».
Шанетт явно получала удовольствие от этого разговора, в то время как я уже жалела, что обрадовалась её появлению.
Лучше бы продолжала стоять под ручку со своим эйрэ.
— Мы на чушь не обращаем внимания, — ответила я, совладав со вспышкой злости. — И вам не советуем.
— Но это так раздражает! — мелодраматично воскликнула болтушка. — Все эти обвинения и насмешки... Не представляю, как ты терпишь.
— Дорогая, хватит. — Как оказалось, у Лейфа было больше такта. Он не стал дожидаться, пока его супругу заткнёт я или Делагарди, предпочёл сменить тему: — Как продвигается расследование? Я слышал, удалось выяснить личность второго искажённого. Приезжий...
На вопросы по работе Делагарди отвечал скупо, неохотно и, неизвестно, что его раздражало больше: липовая забота Шанетт или же живой интерес её мужа, проявляемый к следствию.
— К счастью, после нападения на лорда Карриша всё стихло, — заметил Флеминг.
— Мы считаем, что на него напал не искажённый. И сам лорд Карриш уверен, что его просто пытались ограбить, — сказал Делагарди.
— Тогда хорошо, — пробормотал Лейф.