Виктор Глухов агент Ада. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

Фома спокойно кивнул. Человек сел, налил в кружку эль и выпил. Вытер рот рукавом и начал говорить:
— Значит, так. Повозку купил. Рисуй, Шаман, как ее оборудовать. Снежки в тюрьме. Через четыре или пять дней их повезут в Мидлех. За ними специально прибудет конвой.
Пол был земляной, и Фома кинжалом нарисовал, как устроить тайник в повозке. И подробно объяснил. Все трое, человек и орки, внимательно его слушали. План был следующий. В повозке делается двойное дно. Посередине на ложном основании вырезаются три дыры, чтоб в них могли поместиться, сидя, орки вытянув ноги. Сверху на них надеваются бочки. В бочку орк не влезет — слишком большой, но половину тела она скроет. Повозку нужно заставить бочками. Если повозку проверят, то обнаружат только бочки.
— Бочки должны быть вонючими, — проговорил Фома.
Это был самый скользкий момент плана.
— Из-под селедки, что ли? — спросил человек.
— С дерьмом. А три — чистые.
Ромс долго смотрел на Фому, силясь понять его план. Орки тоже замерли и смотрели на Фому. Наконец старший вздохнул.
— Хе-хе… — покачал головой. — Ну ты, Шаман, и даешь… — А затем упал на тюфяк и схватился за живот. Он хохотал долго и до слез. Когда поднялся, то, вытерев слезы, глубоко задышал, стараясь успокоиться.
Молодой орк не выдержал и крикнул:
— Отец, я не поеду среди дерьма! — И тут же получил от орка подзатыльник.
— Поедешь, Рыкул. Шаман дело говорит. Иначе мы отсюда не выберемся, а бочки золотарей никто проверять не будет. Да и ехать нам не больше часа, потерпим.
— Когда вывозят дерьмо из города? — спросил Фома.
— Да каждый день вывозят. Когда готовым нужно быть?
— Завтра к вечеру. Послезавтра утром тронемся в путь.
Человек задумался.
— Добавь золотой, — пробурчал он, — иначе не успею.
Фома раскрыл ладонь и протянул Ромсу золотую монету.
— Они у тебя из рук, что ли, растут? — удивленно спросил Ромс.
— Оттуда, — усмехнулся Фома. — Слышал рассказ о золотых руках?
— Нет. Что за рассказ?
— Да короткий. Если руки из плеч растут, значит, золотые.
— А откуда они еще могут расти? — удивленно спросил человек.
— Еще могут из задницы, — равнодушно ответил Фома.
— Это как?
Фома вспомнил нравоучения учителя:
— Если ты все делаешь хорошо, значит, руки растут из правильного места, а если делаешь все плохо, значит, как говорится, через задницу.
Ромс заерзал на тюфяке. Потом не выдержал и спросил:
— А как узнать, откуда они растут, если получается то хорошо, то плохо?
— А ты их чаще нюхай, — ответил широкоплечий орк и снова заржал в полный голос. — Если воняют дерьмом, то они у тебя из зада растут.
— Да ну вас… — Человек встал, а потом, не в силах преодолеть искушение, понюхал свои руки.
Теперь хохотали уже трое орков.
Человек ушел и вернулся поздно вечером. От него шла такая вонь, что орки проснулись. Широкоплечий возмущенно прорычал:
— Слушай сюда, бледнолицее дерьмо. Иди в баню помойся.
Фома его остановил:
— Не надо, Ромс. Потерпи, а то стражники не поверят. Как этот так? В бочках дерьмо, а ты им не воняешь. За терпение добавлю золотой. Только иди в другую пещеру.
Ромс хмыкнул что-то нечленораздельное и ушел. Фома крикнул вслед:
— У тебя все готово?
Из правой пещеры донеслось:
— Все, Шаман.
— Тогда завтра поутру выезжаем. Старухе пока не говори.
— Хорошо.
Утром они поднялись наверх. Фома отдал старухе золотой. Та его взяла и ушла за занавеску.
— Съезжаете? — спросила оттуда.
— Съезжаем, старая, — отозвался Ромс.
— Ох ты и воняешь, Ромс. Вот что значит связаться со степными шакалами. Ну, чтоб вы в повозке задохнулись, — напутствовала Рулла орков и пошла отворять двери.
Когда она проходила мимо Фомы, он молниеносно ухватил ее за шею. Старуха дернулась и повисла мешком в его руке. Фома осторожно опустил ее на пол.
— Ты зачем это сделал? — спросил Ромс.
— Она хотела сдать нас страже после отъезда, — ответил Фома. — И тебя, кстати, тоже. Так что в городе лучше больше не появляйся. Я ее усыпил.
— Это точно?
— Это было в ее ауре, — ответил Фома.
 
Человек кивнул, кинул неприязненный взгляд на старуху и пошел открывать запоры на двери. Пропустил орков и, когда они вышли, пробурчал:
— Постойте, я сейчас.
Вернулся он быстро. Ни Фома, ни орки не спросили, зачем он уходил.
Они подошли к повозке, запряженной парой старых кляч. Дырявый тент открывал вид на грязные вонючие бочки.
— Ваши в третьем ряду, — сообщил Фома. Орки, морща носы, перелезли через борта и, подняв бочки, уселись. Человек помог накрыть их бочками и, полюбовавшись на дело своих рук, сел на козлы.
— А ну, пошли! — стегнул он лошадей вожжами.
Лигирийская империя. Приграничная территория
Было раннее утро, проходящих и проезжающих туда и обратно через городские ворота людей было мало. У ворот дежурили скучающие стражники и маг. Ромс видел, что накануне вечером они, видимо, хорошо посидели за крепкой настойкой. Лица были помятыми и крайне недовольными. Один из стражников встал и подошел к повозке. Унюхав запашок, сморщился.
— Что ты за дурень! Дерьмище везешь с утра! — выругался он.
— Что там, Бертан? — спросил старший смены, не вставая с лавки.
— Золотарь дерьмо вывозит. Ну и вонища!
Маг махнул рукой, чтоб проезжал.
— Пшел вон! Вонючка! — вновь выругался стражник и пошел на свое место.
Ромс подстегнул лошадок.
— А ну пошли, родимые, — весело крикнул он и проехал ворота. Через лигу свернул к реке и остановился.
— Все, господа хорошие, приехали, — крикнул он.
В повозке раздался шум, и оттуда как можно быстрее выскочили орки. Они увидели реку и, не раздеваясь, радостно кинулись купаться.
Когда орки вылезли из воды, Фома, тряся головой, как собака, у которой намок мех, подошел к Ромсу. Протянул одиннадцать монет и похлопал человека по плечу.
— Бывай, Ромс. Ищи свою удачу.
Человек ухватил орка за руку.
— Возьми меня с собой, Шаман.
Фома удивленно посмотрел на карманника.
— Зачем?
— Фартовый ты орк, Шаман. А мне куда возвращаться? Я из Штемеля удрал сюда. И здесь мне уже места нет. Узнают, что старуху прибили… Воры подумают на меня.
— А зачем ты ее прибил?
— Скурвилась, старая. Сдать хотела. Вот… значит… В общем, возьми меня в свою банду.
— Хорошо, возьму. Будешь получать одну двадцатую от добычи. Если добычи не будет, не обессудь. Сам добывай. Будешь тоже отдавать — одну двадцатую.
Ромс широко улыбнулся.
— Заметано, Шаман. Куда теперь?
— В сторону Мидлеха.
— А что с этими лошадками делать?
— Распрягай. Поезжай и где-нибудь раздобудь четыре ездовых лошади. Мы будем ждать вон в том лесочке. — Фома показал рукой на кромку леса, виднеющегося вдалеке.
— Ага. Распрячь и достать лошадей, — повторил Ромс. — Подсобите мне бочки скинуть в воду. Я вернусь с другой повозкой. А то я видел, как орки ездят на лошадях. Смех один.
Человек уехал, вонючие бочки поплыли по течению. А вымытые орки направились в лес. В лесу на поляне орк с обломанным клыком подошел к Фоме.
— Шаман, ты хочешь посчитаться со снежными эльфарами? У тебя долг?
— Долг. Но не тот, о котором ты говоришь. Мне надо их спасти.
Орк скривился, показав желтые зубы.
— Снежные гордецы всегда были нам врагами. Ты прости, Шаман, но нам с тобой не по пути.
— Делай как знаешь, — равнодушно отозвался Фома.
— Шаман, мы поможем тебе отбить снежков, но потом разойдемся. Ты купишь нам оружие и лорхов… За помощь. Мы в степь уйдем, к свидетелям Худжгарха. Сам знаешь, наш род нас уже не примет, мы для всех изгои. С людишками связались.
Фома уже с интересом посмотрел на старшего.
— Тебя как зовут? — спросил он.
— Мбрым. А сына — Рыкул.
— Мбрым, я дам вам пятнадцать золотых, на это вы купите все, что вам нужно. Можете отправляться в степь хоть сейчас.