Виктор Глухов агент Ада. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)
– Не могу, Ирри! Магия то действует, то нет. Я не могу уловить систему. Кто-то ее периодически блокирует. Мешает хаос. Беги быстрее.
– Да… Ху! Ху! – выдыхал я горячий воздух, надрывая легкие и трахею. – К дьяволу систему. Я скоро задохнусь!
На ходу попробовал выстрелить еще раз в дракона, но безрезультатно. Дракон медленно развернулся, сделав огромный круг над землей, и стал набирать высоту. Свернув в другую сторону, я помчался к высоким холмам. Ледяные иглы, повредив крыло, замедлили дракона и дали мне фору. Но и дракон, обидевшись, избрал меня своей добычей и не желал выпускать. Меж тем зад мой горел как намазанный горчицей. В чем дело, я не знал, а разбираться времени не было. Местный юнкерс заходил на новую атаку.
– Врешь, фашист, не возьмешь! – пришли мне на память слова из какого-то фильма. Увидев, как надулся зоб летающей ящерицы, я вильнул в сторону.
Струя огня ударилась далеко от меня, и промахнувшийся дракон в ярости взревел.
– Что, съел, ящерица-летунья! – прокричал я вслед дракону, который повернулся ко мне хвостом, удаляясь, чтобы набрать высоту, и тяжело взмахивая поврежденными крыльями.
Я попробовал сформировать огромный фаербол, и у меня получилось. Пользуясь медлительностью дракона, с мстительным воодушевлением запустил ему его под хвост. Такой подлянки он от меня не ожидал. Огненный шар врезался в широкий зад и взорвался, огромная вспышка затмила полнеба. Дракон был подброшен вверх. Завизжал как поросенок и кубарем полетел к земле. Отдельно, нарезая спирали, падал хвост. Во мне запели трубы удовлетворенной кровной мести. Я снова поменял направление и помчался к месту падения «огнеметчика».
Дракон, рухнув, переломал себе кости. Он не двигался, только, порыкивая, следил за мной злобным взглядом.
– Что, морда, получил? – мстительно прокричал я. – Теперь будешь знать, как обижать маленьких! Запомни, тварь! Рожденный ползать летать не должен. – На его глазах сформировал два черных клинка, причем у меня получилось это на третий раз, и запрыгнул твари на спину. Станцевал чечетку. Не мог удержаться. И стал добивать гада. Один клинок с размаху вонзил в голову, другим ударил по шее. Пятью ударами отрубил голову и победно закричал – Ииа-ии-ха!
Только потом увидел, что стою в окружении всадников на динозаврах. Один из них показывал на меня копьем и твердил:
– Чукакабра! Чукакабра!
– Да сам ты, шото, чукакабра, – огрызнулся я и спрыгнул с туши.
Я вошел в раж. Бег и схватка с драконом разогнали мне кровь. Адреналин зашкаливал. Впервые за долгие месяцы я сражался за свою жизнь, не имея преимуществ. С одной стороны, это было крайне опасно, с другой – наполняло меня восторгом победы.
– Что, черти, посмотреть пришли? – Я приблизился к всадникам. Ближайший тир потянулся ко мне мордой, с явным намерением откусить мне голову. Я без замаха, коротко врезал ему под массивную нижнюю челюсть. Верховой зверь клацнул зубами и упал как подкошенный. – Но-но, не балуй! – прокомментировал я падение зверя, предупреждая остальных. Меня поняли правильно.
Самый лохматый чертяка рассмеялся.
– Молодец, шото. Ты мой гость. Я Раджим, вождь племени Семи холмов.
– А я капитан Немо. Рад быть твоим гостем, Раджим.
– Что будешь делать с хурангой? – Он показал копьем на дракона.
– Тебе отдам, Раджим, – широко улыбнулся я.
– Ты, шото, не только силен, но и щедр. Настоящий вайнак. Мы так зовем самых лучших воинов Акумены. Акумена это наш мир. Ты, шото, видимо, из людских миров.
– Так и есть, Раджим. – Я продолжал улыбаться. С тира слез старик, приблизился к поверженному дракону, обошел вокруг и встал у головы. Затем присел и что-то прошептал.
– Останови его! – раздался внутри меня испуганный крик Шизы.
– Кого? – Я сначала не понял, о ком она говорит, а потом стало поздно. Мое тело одеревенело, и я упал как срубленное дерево, лицом вперед. Боли я не чувствовал. Только недоумение. Что, черт возьми, произошло?
– Колдун запустил посмертное проклятие хуранги. – Голос Шизы звучал обреченно. – Теперь мы отрезаны от магических потоков. Беда, Ирри. Лиан может защищать твое тело еще какое-то время. Потом, не получая пищи, начнет тебя жрать. А я уже начинаю сходить с ума.
Надо мной кто-то остановился.
– Убейте чукакабру. – Я узнал голос Раджима. – Первый чукакабра принес нам горе, и мы лишились моей сестры Маджимы.
– Зачем убивать, вождь? – прозвучал хрипловатый голос. – Лучше продадим караванщику. Вдруг посмертное проклятие хуранги перейдет на убившего? Ты хочешь этого?
Раджим помолчал. Решалась моя судьба, а я был беспомощен как младенец. Мне оставалось только ругать себя. Твою дивизию! Я переоценил свои силы. Зарвался.
– Шиза, может, перенесемся на корабль? – несмело спросил я.
– Не можем. С этого слоя нет доступа. Мы заперты внутри системы.
– Нет, – наконец прервал молчание Раджим. – Я этого не хочу. Ты мудр, Со Фокл. Кладите чукакабру на тронга, и поедем в селение.
Меня грубо подняли и перекинули через спину ящера.
– Глядите, у чукакабра зад голый! Надо же! Как его хуранга подпалила!
Меня окружали хохочущие дикари, а я, беспомощный, сгорал от стыда и умолял смерть избавить меня от позора.
– Лиан, сожри меня! Ну прошу! Ну что тебе стоит! Я не вынесу позора!
Но мой внутренний дракон был глух к моим мольбам.
Глава 8
Инферно. Неприятности по слоям
Меня сбросили на землю как мешок с овсом.
– Вот, караванщик, чукакабру поймали. Хочу продать.
Я лежал на спине, не в силах пошевелиться, и только переводил взгляд то на Раджима, то на толстого демона. Демон с любопытством посмотрел на меня.
– Люд. Один? Откуда он тут?
– Не знаю, караванщик, – равнодушно пожал плечами всадник на тире. – Может, убежал из какого-то каравана, а может, во время бури потерялся.
– Что с ним? Может, он сдохнет сегодня.
– Не сдохнет. Наш колдун обездвижил его, чтобы не брыкался. К утру на ноги встанет. Так что, берешь?
– Беру, Раджим, даю за него амулет щита.
– Три амулета и самострел, караванщик, – вступил в торг вождь племени Семи холмов.
Меня продавали в невольники. Вот так поворот судьбы! Еще недавно я восседал на небесном троне и был кумиром для своих свидетелей. А теперь я беспомощный и бесправный раб. Я был раздавлен. До меня со всей очевидностью дошла простая истина: я ничего не стою без своих имплантатов и их возможностей.
– За дохлого козла ты просишь три амулета, вождь? Амулет и кинжал, это максимум, что я могу дать.
– Ты на до мной смеешься, караванщик…
В конце концов в результате долгого и горячего спора меня продали за два амулета.
– Этот мешок с костями твой, Жаркоб, – произнес довольный Раджим.
Меня подняли четверо таких, как и я, рабов и понесли. Небрежно кинули на возок. Я головой ударился обо что-то острое.
– Вы бы поосторожнее, ребята, – недовольно попросил я. Но те равнодушно отвернулись и уселись на землю, под колеса повозки.
Ко мне вернулась способность говорить. Уже хорошо. Плохо, что с меня сняли мою сумку, и теперь она красовалась на Раджиме. Вождь проезжал мимо, когда я его окликнул:
– Я вернусь, Раджим, и устрою вам всем чукакабру.
– Оттуда, люд, никто не возвращается, и ты не вернешься. – Он даже не удостоил меня взглядом.
Во мне вскипела ярость. Не возвращаются? Так я буду первым! Желание умереть испарилось, как от ядерного взрыва, и все мое существо наполнилось желанием выжить и отомстить. Я прикрыл глаза.
– Шиза, что ты знаешь о проклятии, живущем во мне?
– Ничего не знаю. Оно звучит внутри тебя как погибель магов. Но я его не вижу. Мы полностью отрезаны от источника.
– Отрезаны, значит? – Мне нужно было успокоиться, но чувство безысходности, замешенное на злости и ненависти, мешало. Я начал считать: один, два, три… на ста двадцати я медленно затянул: – Черный во-о-рон…
Эта песня наполняла меня смирением и лишала силы бурю, царившую в моих чувствах. При пятом повторе песни я впал в транс. Сначала я представил себя Вселенной. Внутри меня звезды, туманности, планеты и черные дыры. Я не мог обозреть эту Вселенную и уменьшил масштаб. Теперь я был галактика со звездными системами, я огляделся и вновь уменьшил масштаб. Я стал Солнечной системой, и опять никакой пользы для меня в этом не было. Но я упорно шел этим путем. Мне нужно было найти проклятие, разобраться, как оно выглядит, может быть, я сумею с ним справиться. В конце концов, просто сожрать. Но и Солнечная система не давала мне возможности увидеть его. Я стал планетой, а затем ветром. Над моей головой висело тяжелое свинцовое небо. Вот оно, проклятие, понял я. Я поднялся выше и почувствовал сердитое ворчание этого неба. Оно было твердым как из металла. Мои попытки прорваться через эту преграду были безуспешны. Я поднимал ураганные ветра, ударялся в преграду и бессильно опадал вниз. Я устал. Нет, надо по-другому. Я превратился в легкий ветерок и полетел вдоль этого колпака, накрывшего планету. Я ощупывал поверхность, пытаясь разгадать его природу, и не мог.