Виктор Глухов агент Ада. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

– Сотник Муржак! Веди нас на бой! – с веселой удалью вскричал юный орк, и воины подхватили его клич.
– На бой! На бой! – понеслось по степи, и сивучи, воспрянув духом, быстро вскочили в седла своих лорхов.
Грыз обрадовался, когда в лучах светила увидел фигуру Худжгарха. В лагере противника сначала царило шумное смятение, потом установилась тишина, а через полчаса оттуда раздались радостные вопли. И сивучи весело и как-то лихо стали строиться и выезжать на битву.
Войска разделяла лига, и никто первым не решался начать атаку. Но вот фигура сошла с холма и поплыла по воздуху в сторону врагов. Сивучи увидели ее, и тут же по команде, в едином порыве, сначала медленно, но все ускоряясь, лавина из трех тысяч всадников устремилась навстречу Худжгарху. Свист, боевые кличи смешались, но, перекрывая шум, над полем боя разлилась торжественная песня, которая была оркам непонятна, но звучала грозно и мощно. Одним она придала уверенности, другим вмиг сбила боевой настрой и смутила.
Две лавины всадников под топот копыт, сотрясавший землю, устремились друг на друга. Зрелище в своей смертельной красоте было величественным и завораживающим.
К моему удивлению, сивучи быстро оправились от потрясения и пошли в бой. Чужое мужество и воля, даже если это враги, всегда вызывают во мне уважение. Глядя на могучих воинов, я понял, что только какая-то незримая сила сдерживает эту орду от того, чтобы она не смогла объединиться и поработить все и вся. Сопротивляться ей было невозможно.
Противник приближался, и, казалось, его остановить ничто уже не могло. Сейчас две стальные, ощетинившиеся копьями стены столкнутся и с оглушительным грохотом разломают кору планеты до магмы.
В моих руках были склянки с кровью, и я запустил их далеко в надвигающихся всадников. Когда кровь разлетелась в разные стороны, я уже находился в боевом режиме, а противник, к которому я стоял лицом, почти застыл.
– «Кровавый туман», – произнес я заклятие, и багровая густая завеса накрыла часть войска.
Я вышел из боевого режима и увидел, как масса всадников погрузилась в тягучий бордовый холодец. Скорость их разбега существенно снизилась и становилась все меньше с каждой секундой.
– «Багровый восход»! – произнес я следующее заклятие, и в тот же миг огромное огненное облако накрыло войско противника.
Раздался оглушительный взрыв. Щит Шизы прогнулся, а еще через десяток секунд в образовавшуюся брешь ворвались сотни Грыза.
Грыз увидел, что воины его родного племени начали разгоняться. Они шли слитно, словно ведомые единой волей и одним порывом, но он-то знал, что там, в стане противника, уже нет тех, кто мог бы возглавить сивучей. Худжгарх побывал ночью в их лагере, и разведчики рассказали об этом Грызу. Невидимая смерть косила орков, и они ничего не могли поделать, ни спрятаться, ни убежать. Причем простых орков смерть обходила стороной.
Грыз смотрел на врагов. Сивучей было больше, и они шли умирать, потому что бросили доспехи и шлемы. Они шли доказать Отцу, что они достойные дети. Назад ни один уже не повернет и не сдастся. Грыз тяжело вздохнул. Если свидетели Худжгарха победят, то их останется очень мало. Он и сам не чаял выйти из этой битвы живым. Зато это будет достойная смерть. Отцу понравится.
Худжгарх плыл над степью. Заглушая воинственные крики и свист всадников, разливалась над полем боя торжественная песня на непонятном языке. Вот острие клина противника застряло в кровавом мареве, и его объял огонь. Огромный огненный шар охватил почти половину войска, вспыхнул, и через несколько секунд послышался сильнейший грохот. Резкий порыв ветра, как удар, достиг скачущего в первых рядах Грыза. Быки бешено взревели и с удвоенной яростью, обезумевшие от гонки, грохота и страха, рванулись вперед. Отряд в несколько сотен всадников, ведомых Грызом, ворвался в разрушенный строй, ноги лорхов скользили по трупам орков и их боевых быков. Весь вражеский центр, нацеленный на прорыв строя войск Худжгарха, был смят и частично уничтожен. Сотни воинов сгорели в одно мгновение. А впереди все так же плыла фигура духа мщения, и на расстоянии десятка лаг от нее распространялся ужас, парализующий воинов и животных. Лорхи сивучей мычали, отказывались идти вперед, они брыкались и скидывали всадников. Освободившись, в ужасе метались, топча сброшенных седоков.
 
Крики боли, воинственные кличи, мычание быков, звон стали – все смешалось в оглушительно громкую какофонию и наполнило мое сердце состраданием к погибающим и горечью оттого, что я вынужден жить и поступать по правилам, придуманным не мной, но по которым мне приходится жить, обратного пути уже нет. Как нет его и тем оркам, что пошли за мной. Ряды противника были расстроены, они потеряли энергию атаки. А сотни Грыза врубились в остановившихся орков, смяли первые ряды и, круша врага, пробивались дальше, чтобы расчленить и уничтожить противника по частям.
Погибали лучшие воины, цвет племени сивучей. Это был разгром. Хотя фланги, где находились более слабые воины, незрелые юноши и старики, еще об этом не знали. Они держали строй и сошлись в рукопашной схватке с флангами армии Грыза.
Юный орк, поднявший сивучий в бой, рубился с врагами как одержимый. Его дважды сбрасывали с быка, один раз лорх под ним пал, пронзенный тяжелым копьем. Он вскочил на другого животного, потерявшего всадника, и снова бросился в бой.
Он был залит потом и кровью, своей и чужой, его глаза горели огнем, и недостаток воинского умения он компенсировал необоримой яростью. Рядом с ним выстроились такие же упорные бойцы. Они медленно прорубались к центру, туда, где был военачальник свидетелей. Отказавшись от лобовой атаки, сивучи развернули быков и ударили во фланг наступающим отрядам. Скоро к ним присоединилась еще пара сотен соплеменников, и они, как пресс, продавливали оконечность правого фланга. Разорвали строй и вырвались в тыл наступающим передовым отрядам свидетелей. Успех придал им силы, и они с удвоенной энергией подстегнули своих лорхов. Но это была их последняя удача в этом бою.
Грыз вместе с передовыми рядами застрял в тесноте свалки. Их поджимали с флангов, а задние ряды почему-то задерживались. Его передовые сотни несли потери, и скорость продвижения падала. Отряды редели, теряя бойцов, и нужно было вводить в прорыв свежие силы, но их не было. Не было возможности оглядеться, чтобы понять, в чем причина, Грыз рубился с двумя, иногда с тремя воинами, помогая своим бойцам. Успеть отбить удар топора, уклониться, ударить, толкнуть и снова отбить один удар, второй, третий. Противник открылся и с разрубленной головой сполз с седла. Но его место занял другой, и началась новая схватка. На одного его бойца приходилось два-три орка противника. Их сжимали теснее, а фигура Худжгарха уходила дальше, раздвигая ряды противника, которые вновь смыкались за его спиной.
Я шел, распространяя ужас, не жалея энергии. Впереди меня всегда оказывался проход. Орки уходили с моего пути, не пытаясь атаковать, и за мной должен был продвигаться Грыз. Должен был, но не мог.
Я обернулся и увидел, что его передовой отряд зажали, а идущие следом сцепились с довольно большим отрядом противника, который развернулся и ударил во фланг, связав подкрепления боем. Противник, как бешеный слон, давил и разрушал строй стариков, неспособных к долгому сражению. Он сминал ряд за рядом и наконец вырвался на простор, сразу устремился в атаку, нацелившись в спину Грызу.
Вот она, слабость орков. Военачальник идет в первых рядах, забыв о резерве и управлении войсками.
Разбитый и деморализованный противник сумел собраться, получив передышку, и, используя отсутствие управления войсками моих свидетелей, перехватил инициативу. Я направился наперерез атакующему с тыла отряда. По дороге с помощью «торнадо» разметал наступающих на правый фланг войска Грыза сивучей. Он, получив поддержку, развернул часть сил на противника и устремился ему навстречу. Вражеский отряд из атакующего в одну минуту превратился в обороняющийся, зажатый с двух сторон, он сам угодил в ловушку. Увидев, что Грыз все сделал правильно, я остался вместе с теми, кто наступал, и снова напустил «кровавый туман». Сивучи с левого фланга завязли. Очередное заклятие «багрового восхода» сожгло самых отчаянных. Давление с их стороны ослабло, но они стали стрелять в меня из луков. Четыре «торнадо» одно за другим обрушились на смельчаков, и их разметало по полю. Стрелки сбивали своих товарищей и давили их на своем пути.