Виктор Глухов агент Ада. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)
— Дитя, не ходи вокруг, у меня уже голова закружилась. — Он уселся выставив на обозрение голые кости колен и как живой закряхтел: — Эх, старость не радость.
Напротив в села в такой же позе девочка.
— А как ты узнал, что дядя Алеш инопланетник? А от меня мама отказалась? Мне дедушка рассказывал, что она умерла от горя, когда папу на войне убили.
— Я владею тайным знанием, и мне ведомо многое, что сокрыто, — ответил лич. Он не обращал внимания на человека и старуху, но пристально присматривался к девочке. — Твоя мать была замужем и родила тебя от другого мужчины. Чтобы скрыть твое рождение, тебя отдали бездетному купцу. Он стал твоим дедушкой.
— Может, ты знаешь, что нас ждет дальше? — спросил Алеш. Он с удивлением смотрел на говорившего.
— Нет, хуман, будущее в руках судьбы, и знаний о нем не может быть. Тысячи путей у человека, и кто знает, какой он выберет. А вот прошлое уже записано в книгу судьбы, и ее можно прочитать. Тебя предали друзья и тот, кто считает себя князем. Кха-ха, князья, — изобразил лич смех, который больше походил на кашель. — Князь тьмы только один: это Курама, остальные, много возомнившие о себе, его рабы.
— А ты научишь меня своему знанию? — опять вклинилась в разговор Аврелия.
— Научить не могу, а передать можно, ты сможешь принять эти знания, дочь племянницы великого князя.
Прокс и дриада с удивлением посмотрели на лича, потом на девочку.
— Для чего этот путь на выход? — перевел Алеш разговор на другую тему.
— А вот когда пойдем, я по дороге все расскажу, чтобы не заскучали, — лич ответил равнодушно, как проводящий экскурсию гид, который изо дня в день много лет рассказывает одно и то же. — Давным-давно, уже не помню когда, среди братьев возник спор. Курама говорил, что творения Творца — демоны, люди, эльфары и другие не способны сами выбрать себе путь, и их нужно вести в будущее, их удел — быть слугами и рабами божественных детей. Его поддержала Беота, их младшая сестра. Но Рок, наивный мечтатель, спорил и отправлял их к завету Творца, что удел сыновей — хранить изначальный мир, не вмешиваясь. Тогда, чтобы доказать свою правоту, Курама предложил создать этот лабиринт и проводить по нему тех, кто захочет стать героем, и дать им выбор. Он говорил, что смертные — жадные, глупые, тщеславные и подлые, каждый из них выберет только то, что выгодно ему, и ради этого предаст отца, мать, друга. — Лич замолчал, задумавшись, он неспешно шел рядом с ними, опираясь на свою палку.
— И что было дальше? — не вытерпела девочка, дергая его за порванный рукав халата.
— Дальше они решили поставить две двери и дать выбор смертным: кто войдет и принесет жертву Кураме, тот будет служить Кураме; кто пройдет путем смелых, будет служить Року. А Беота не стала участвовать, она обозвала их дурнями. Кха-ха, представляете? — снова закашлялся дед. — Дурнями божественных сыновей! Те, кто проходил лабиринт, получали силу от них, и стали их звать скравы — герои, значит. Сначала шли в две двери. Я встречал тех, кто шел к Року, и провожал на выход, потом их стало меньше, а в конце концов сюда уже тысячу лет никто не заходил. Вы первые. — Он исподлобья посмотрел на Прокса. — А инопланетников вообще не было.
— А через дверь к Кураме много разумных проходит? — Это Аврелия не могла успокоиться и забегала вперед то слева, то справа, заглядывая в лицо древнего существа.
— А это, дитя, мне неведомо, наши пути не сообщаются. Только где они сейчас, сыновья? Курама решил захватить власть над Беотой и стал вербовать себе слуг в ее царстве, преуспел, проворный был. Но сестра вышвырнула его и закрыла свои земли. Тогда он спустился в Сердце Хаоса, чтобы почерпнуть силы, и его телесная оболочка сгорела. Теперь его дух бродит где-то под землей, он и сюда приходил, жаловался, а потом ушел. Его слуги, что прошли лабиринт, теперь поделили царство. Вот и вся история богов, — задумчиво сказал дед, — и мы уже пришли. — Он распрямился и засмеялся: — Кха-ха. Курама, прими эту жертву, — и направил посох на стоящих пред ним оторопевших слушателей.
Уж больно резок был переход от рассказа, который их захватил, до странных и непонятных слов лича. Все трое стояли разинув рот. С посоха сорвалось пламя и ударило в замершую троицу. Но на его пути возникла ледяная стена, которая поглотила пламя и растаяла, образовав огромную лужу, а из нее выросла черная поросль и обвила лича, не давая ему пошевелиться.
— Нет! — заверещал он. — Этого не может быть! Курама обещал мне выход, если я принесу ему жертву. Курама, спа-аси-и! — завыл он. Но растение сильнее сжимало его в своих тисках, и скоро на пол упала его голова, руки, и сам он упал в лужу россыпью костей.
Прокс пришел в себя.
— Спасибо, родные, вы нас спасли.
— Я ничего не делала, — в два голоса одновременно проговорили обе.
Старуха подошла к останкам, которые раньше были личем, и поковырялась в них.
— Ну конечно, тайные знания, как же, — с издевкой произнесла она и подняла кулон с большим продолговатым зеленым камнем. — Артефакт из сказок. — Она рассматривала вещицу.
Девочка, влекомая любопытством, тоже подошла поближе:
— Это что, бабушка?
— Я думаю, это один из артефактов Творца — кулон тайного знания. Вот сейчас и проверим. — Она надела его на шею девочке. — Ну как?
— Не знаю, ничего не чувствую, — пожала она плечами.
— Про меня что-нибудь скажи? — Старуха, не поднимаясь, внимательно смотрела на девочку.
— Ты тоже хотела силы и власти и вошла в тайный культ, тебя предала твоя подруга и продала сюда. Но она была не эльфарка, она была демонесса.
— Работает, — удовлетворенно проговорила старуха. — Все верно, девочка, так и было. — Она огляделась. — Везде Курама свой нос сунул. Даже привратника соблазнил. Да перемудрил. Сгорел. Туда ему и дорога.
Прокс тоже осматривался, обратной дороги не было, там, откуда они пришли, появилась стена. Они находились в комнате с двумя дверьми. Никаких надписей не обнаружилось. И куда идти? Он остановился. «Путь смелых», — повторил он про себя.
Степь да степь кругом
Ленея лежала умиротворенная и отрешенная. Казалось, она просто уснула, примостившись на моих руках. Глаза прикрыты, на лице маска покоя. Она освободилась от земных проблем, и ее душа готовилась улететь далеко за грань, как и моя когда-то, чтобы быть поглощенной Великим Ничто и ждать своего часа быть востребованной и переродиться в новой сущности какого-нибудь разумного. Так думал я.
Но у меня внутри взорвался бомбой протест. Неожиданный выброс адреналина в кровь всколыхнул все мои чувства, обнажил их болезненно, как будто обстругал острым ножом до нервов. До боли. Нет, не хочу! Так не пойдет! Так несправедливо! Рано ей еще наполнять пустоту.
В магическом зрении я видел ее дух, он неподвижно прозрачной субстанцией завис над телом. С удивлением в глазах смотрел я на тело, которое держал в руках. Между ним и духом протянулась ниточка, она постепенно утончалась и должна была вот-вот порваться. Покачиваясь, дух стал медленно удаляться, растягивая и без того тонкую скрепу, связывающую дух и тело. Если она порвется, я не удержу Ленею и не смогу вернуть обратно.
— Лиан, верни духа. — Я вспомнил, как оживил Пятницу, и хотел повторить это сейчас. Но симбионт передал образ бессилия и развел руками: не получается!
— Стоять, дух! — прорычал я. — На место!
Я не понимал, что должен делать, как удержать и вернуть Ленею обратно. Мысли хороводом кружились, заполнив мой разум, мешали действовать, и тогда я отбросил размышления, как помеху, как плотину, перегородившую поток моих желаний от возможности их реализовать.
Прочь думки, прочь сомнения! Времени было в обрез. Меня выбросило в ускоренное восприятие. Резанул вену и поток хлынувшей из пореза крови направил на рану. Активировал лечение, краем глаза наблюдая за духом, протолкнул стрелу и обломил наконечник. Руки сами действуют, словно наделены своей собственной, отдельной от меня волей. Словно они лучше меня знают, что надо делать, и я отпустил их на свободу.