Темный грех (ЛП)

— Все парни из Cosa Nostra такие, — шепчу я в ответ.
Статус и положение — самые важные вещи в Cosa Nostra, и как старшая дочь дона, можно сказать, что я — самый желанный приз. В прошлом году я поняла это на собственном опыте.
Лотарио, парень, управляющий одним из казино, подошел ко мне на одной из вечеринок, которые устраивал мой отец, и пригласил на свидание. Я была невероятно взволнована и словно парила на облаке. Ему было двадцать пять. Невероятно красив. У него были безупречные манеры. Лотарио знал, что и как сказать, чтобы девушка почувствовала себя особенной. Мы отправились на свидание в шикарный ресторан, где для нас была зарезервирована отдельная кабинка, скрытая от глаз других посетителей ресторана. Когда мы сели за столик, меня ждал большой букет георгинов. "Чтобы нам не мешали", — сказал он, хотя на самом деле просто не хотел, чтобы кто-то заметил нас вместе.
Мы стали регулярно встречаться, разумеется, тайно. Лотарио боялся, что мой отец может не одобрить наши отношения из-за разницы в возрасте. Он хотел подождать, прежде чем сказать ему об этом. Я согласилась. Я бы согласилась на что угодно — я была такой наивной, а может, просто глупой. Я была ослеплена всем тем вниманием, которое он оказывал мне. Дорогие украшения. Красивые цветочные композиции каждый раз, когда мы виделись. Мне было грустно, что из-за аллергии на пыльцу мне пришлось выбросить их как можно скорее. Я говорила об этом Лотарио, но он настаивал, что я должна быть окружена красивыми вещами. А потом были экстравагантные ужины и его милые комплименты, которые приводили меня в восторг, тем более что я знала, что на самом деле не являюсь красавицей. Моя внешность довольно заурядна. В лучшем случае, наверное, я выглядела бы как "девушка с соседнего двора". Но этот очаровательный и красивый мужчина был влюблен в меня, и это было так приятно. Я чувствовала себя красивой и особенной.
Когда однажды вечером он предложил мне пойти к нему домой, я согласилась. Конечно, же я согласилась. Мне казалось, что я влюблена в него. И то, что он был со мной. Я подарила этому засранцу свою девственность. Это было быстро и больно, но я не возражала. Потом он вышел из комнаты, сказав, что ему нужно кое-что взять внизу.
Не знаю, почему я пошла за ним. Возможно, в глубине души я знала правду. Я нашла его на крыльце, разговаривающим с кем-то по телефону. Он хвастался тем, что наконец-то трахнул дочь Нунцио Веронезе и планирует делать это каждую ночь, пока не забеременеет от меня. Я до сих пор помню его гогот, когда он сказал, что его сделают капо, когда он женится на мне. К тому времени как я собрала свои вещи и выскочила через заднюю дверь, я так сильно плакала, что едва смогла заказать такси.
— Хочешь пойти домой? — Зара спрашивает, отвлекая меня от неприятных мыслей.
Я отмахнулась от болезненных воспоминаний и натянула улыбку.
— После трех часов попыток уговорить тебя выйти? Ни за что.
— Что ж, я не думала, что мне понравится караоке, но это довольно весело. — Она пожимает плечами.
— Конечно, это так, — ухмыляется Дания и шлепает меня по бедру. — И раз уж Нера предложила, она должна пойти первой, показать нам, как это делается.
— Неа. — Я смеюсь и качаю головой. — Ты же знаешь, как хреново я пою.
— Да ладно. Все не так уж плохо. Пошли.
— Ладно. — Я осушаю свой стакан с лимонадом. — Только попробуйте смеяться.
Поставив пустой стакан на стол, я спешу к небольшой приподнятой платформе на другой стороне бара, где парень с микрофоном машет мне рукой.
Как только я подхожу к сцене, он протягивает мне микрофон, и начинаются первые проникновенные ноты "Un-Break My Heart".
— О, Боже. — Я содрогаюсь. Мне нравится музыка, но я не смогла бы попасть в нужную ноту или сыграть мелодию, если бы от этого зависела моя жизнь. Иногда я пою в душе или в машине, но никогда — в комнате, полной людей.
Наблюдая за тем, как слова исчезают на маленьком настенном экране, я начинаю первый куплет. Как и ожидалось, все вокруг разражаются безудержным хохотом. Я продолжаю песню, пока мои глаза блуждают по нашему столику. Дания чуть не падает со своего стула, хихикая как сумасшедшая. Рядом с ней Зара сжимает переносицу, закрывая лицо рукой, а ее плечи неконтролируемо трясутся. Это так неожиданно, что я на мгновение теряю куплет песни. Мне удалось уговорить ее пойти с нами сегодня вечером, только пригрозив что найду первого попавшегося опасного на вид парня и уговорю его позволить мне попрактиковаться на нем в оказании первой помощи.
 
Быстрый взгляд на экран помогает мне вспомнить слова, и я возобновляю песню, завывая еще громче, чем раньше. Я понимаю, что выставляю себя дурой, но пока это вызывает улыбку на лице моей сестры, мне плевать.
К счастью, песня заканчивается, но я остаюсь на сцене и смотрю на ведущего караоке.
— Еще одну, пожалуйста, — говорю я. — "My Heart Will Go On".
Коллективный вопль заполняет зал, люди смеются и умоляют парня забрать у меня микрофон. Думаю, им надоел мой "талант". Что ж, им придется вытерпеть еще одну песню. Мне нечасто удается увидеть, как веселится моя сестра, поэтому я постараюсь продлить это удовольствие как можно дольше.
Мое второе исполнение еще хуже, чем первое. Одна из девушек, сидящих близко к сцене, закрывает уши руками, в ужасе глядя на меня, но остальная толпа подбадривает меня. Но меня волнует только Зара, и я замечаю, что она прижимает ладонь ко лбу и недоверчиво качает головой. Тем не менее, широкая улыбка украшает ее губы.
Я нахожусь на середине припева, смеюсь во весь голос, пытаюсь попасть в высокие ноты и терплю неудачу, когда по моей спине пробегает легкая дрожь. Такое ощущение, что кто-то только что коснулся кончиком пальца основания моей шеи и медленно провел им вдоль позвоночника. Атавистический инстинкт предупреждает меня о том, что за мной наблюдают. Но в этом нет никакого смысла. Более пятидесяти человек наблюдают за моим идиотским выступлением, а я ничего не чувствовала до этого момента. Я позволяю своему взгляду скользить по комнате, не находя ничего необычного, поэтому, игнорируя странное чувство, я возвращаюсь ко второму куплету.
Ощущение не исчезает даже после того, как я заканчиваю песню. Более того, он становится еще сильнее. Когда я возвращаюсь к нашему столику, это ощущение не покидает меня, словно невидимая сеть из нитей, в которой я каким-то образом запуталась.
Кто-то еще выходит на сцену и начинает петь. Они ничуть не лучше, чем я, а зрители снова аплодируют и смеются. Никто больше не обращает на меня внимания, но я чувствую его, это… что-то. Опасное. Темное. Притаился где-то в тени. Наблюдает за мной.
— Нера? Ты в порядке? — Зара протягивает руку и хватает меня за плечо.
— Что? — Я качаю головой и смеюсь. — Да. Конечно. Ну, как я пела?
— Просто ужасно.
— Эй, помнишь, когда мы учились в школе, учительница попросила нас спеть рождественскую песню для всех родителей? — спрашивает Дания.
— Ты имеешь в виду, когда она так расчувствовалась, что расплакалась в конце выступлениия? — говорю я.
— Не думаю, что причина была в этом, Нера. Я уверена, что это из-за твоего пения.
— Ой, не будь такой злюкой! Мне было восемь! — Я щипаю ее за руку. — Все было не так ужасно.
— Как скажешь.
Дания выходит на сцену следующей, выбирая рок-песню восьмидесятых. На ней симпатичный розовый топ на тонких бретельках и джинсы, которые идеально подходят для непринужденного вечера в караоке-баре. Я, в свою очередь, выбрала платье-карандаш от известного дизайнера и высокие каблуки, которые причиняют боль моим ногам. Зара одета так же, только у ее наряда длинные рукава и длина до щиколотки. Есть определенные неписаные правила, когда твой отец — глава семьи Коза Ностра. Одно из них — нельзя появляться в повседневной одежде на публике. В конце концов, поддержание определенного имиджа крайне важно.
Я никогда по-настоящему не понимала, какое влияние мой отец оказывал на все аспекты моей жизни, пока я не переехала. Иногда я жалею, что вообще уехала из дома. Я знаю, что скоро наступит день, когда мне придется вернуться к этому существованию, и, возможно, было бы легче, если бы я не познакомилась с другой стороной жизни. Альтернативная реальность. Нормальная сторона, где не нужно притворяться кем-то другим, чтобы тебя приняли.