Бремя одежд. Болотный тигр

– Я бы на вашем месте поостерегся. Бежал бы отсюда, куда глаза глядят. Не нужно, чтобы вы были в этом замешаны.
– Замешана – в чем? – ледяным тоном спросила Розамунда.
– Нет, нет, – заторопился Джеральд. – Я вас ни в чем не обвиняю. Просто хотел предупредить… Понимаете…
– Не продолжайте. – Розамунда почувствовала: сейчас он скажет нечто такое, отчего им потом обоим будет стыдно. – Пожалуй, вам следует знать. Майкл все равно собирался вам сказать. Сегодня утром мы обвенчались.
– Боже мой! – Гибсон широко открыл рот; брови взлетели до корней волос. Он судорожно глотнул. – Но это невозможно… он не должен был… не имел права… ведь она жива!
Розамунда с ничего не выражающим лицом смотрела на Гибсона, не чувствуя ни страха, ни удивления – только похолодела шея.
– Это двоеженство, – продолжал Гибсон. – Он не имел права вступать в новый брак… сознательно вводить вас в заблуждение.
– Что ты сказал?
Розамунда с Джеральдом обернулись и увидели на пороге Майкла. Тот повторил обманчиво спокойным тоном:
– Что ты сказал?
– Я… хотел предупредить тебя, Майк… сразу пошел к тебе, но она, – он грубо ткнул пальцем в сторону Розамунды. – …она… Я должен сообщить.
– Что ты сказал?
Майкл медленно наступал на Гибсона; в каждом его движении сквозила угроза. Джеральд пятился, пока не наткнулся на пианино.
– Послушай, Майк… Да подожди ты. Я все объясню. Майкл остановился в ярде от него.
– Я жду.
Джеральд облизнул губы.
– Она… Рози сказала, что вы поженились… попытался открыть ей глаза. Ты не имел права…
– Вот как?
– Камилла… не умерла. Не ее труп прибило к берегу… Говорю тебе, она не утонула!
Розамунда вскрикнула. Майкл вцепился Джеральду в глотку. Она бросилась к ним и повисла на Майкле, крича:
– Нет! Не надо! Послушай, Майкл! Прошу тебя! Майкл! Он отшвырнул ее; она отлетела к противоположной стене и не упала только потому, что ухватилась за кресло.
– Грязная свинья!
Майкл изо всех сил двинул Джеральда в челюсть. Розамунда закрыла лицо руками. Раздался ужасный грохот: противники опрокинули стол.
В дверях появилась Мэгги и запричитала:
– Ради Бога, что это на вас нашло?
Затем, с неожиданным проворством для старой женщины, которая вечно жаловалась на ноги, и с поразительной силой она налетела на Майкла и, всей своей тушей навалившись на него, заставила его отпустить Джеральда.
– С ума вы сошли? – отчитывала она хозяина, словно маленького. – Что это вы затеяли? Деретесь, как отпетые хулиганы! – Она повернулась к поверженному гостю и потребовала: – Какие такие новости вы принесли, что он так взбеленился? Я сразу поняла: вы неспроста притащились сюда на ночь глядя!
Гибсон медленно поднялся на ноги. Из разбитых носа и губы сочилась кровь. Он настороженно покосился на Майкла, готовый в любой момент отскочить.
– Я пришел сообщить Майку, что его жена жива, вот зачем я пришел.
– Рехнулись вы? Она утонула! – Мэгги перевела сердитый взгляд на хозяина. – Утонула! Вы сами ее похоронили.
– Да, – низким, глухим голосом ответил Майкл. В нем по-прежнему клокотала ярость.
– Похоронил, да? – Джеральд стер кровь с лица. – Так вот, говорю тебе, я ее только что видел – полчаса назад! Мы разговаривали. Не забывай – я был с нею знаком. Я и вчера ее видел, и три раза на прошлой неделе, только не верил своим глазам. Принял ее за… – он повернулся к Розамунде – Я принял ее за вашу сестру, они похожи.
– Ты лжешь! – взревел Майкл. – Гнусный интриган!
– Я говорю правду, и ты меня не запугаешь! Тебе известно, что она жива! По крайней мере, ты знал, что на берег тогда вынесло труп другой женщины.
– Убирайся, пока цел!
– Да-да, убирайтесь! – поддержала Мэгги. – И ни слова больше, ни единого слова! – она стала угрожающе надвигаться на Джеральда Гибсона.
Тот, не спуская глаз с Майкла, попятился к двери. Розамунда без сил опустилась в кресло. У нее было такое чувство, словно ее вот-вот стошнит. Из-под опущенных век она увидела, что Майкл направился к ней, и съежилась в кресле, спрятала лицо.
– Посмотри мне в глаза, Рози!
 
Казалось, его голос исходит из недр болот. Но Розамунда не подчинилась приказу, потому что вспомнила, как неделю назад тот же голос умолял: "Не говори пока никому о нашей свадьбе. У меня скверное предчувствие. Всю жизнь у меня отнимали или безнадежно портили все, что мне было дорого!" Он лишь забыл добавить, что на этот раз возжаждал запретного плода, чего-то недоступного, запрещенного законом…
– Рози! – он схватил ее за плечи и встряхнул, словно желая вывести из оцепенения, разорвать оковы страшного сна. – Почему ты веришь ему, а не мне? Моя жена умерла. Неужели ты сомневаешься?
Он немного ослабил хватку – так легко, что Розамунда не заметила и осталась в том же положении. Майкл смотрел на нее сверху вниз, с посеревшим, мучительно жестким лицом.
– Моя жена утонула, я сам ее похоронил. Сам выловил труп из моря.
– Нет-нет, – Розамунда медленно покачала головой, будто прислушиваясь к странным, почти незнакомым звукам собственного голоса. – Я ее видела. Она заглядывала в окно.
Майкл беспомощно оглянулся на Мэгги. Та в ужасе затрясла головой.
– Ради Бога, – вновь заговорила Розамунда, – ответь мне: она похожа на мою сестру?
Майкл наклонил голову и неохотно выговорил:
– Кое-какое сходство есть, но Камилла старше.
– Значит, это ее я видела.
– Не говори так! – он рухнул перед ней на колени и схватил за руки. – Это была не она. Поверь мне, Рози! Поверь мне!
– Почему ты не хотел, чтобы знали о нашей свадьбе?
– Потому что… потому… – Майкл сморщился, как от боли, и оскалил зубы. – У меня было предчувствие… и оно оправдалось. Но ты ошибаешься насчет всего остального.
– Мистер Гибсон был с ней знаком?
– Да. Он хотел отнять ее у меня – так же, как тебя. – Заметив на лице Розамунды отвращение, он добавил: – О, я не питаю иллюзий относительно моего друга, мистера Джеральда Гибсона. Он давно показал свое истинное лицо – как сегодня. Да, он никогда меня не любил и охотно сманил бы Камиллу, если бы она согласилась. Но ей не нужен был обожатель без средств. Уверяю тебя, он все выдумал. Догадался о наших отношениях и лезет из кожи вон, чтобы нам помешать.
– Я этому не верю.
– Потому что не хочешь верить. – Майкл поднялся на ноги.
Розамунда тоже встала и бросила ему в лицо:
– Ты сам знаешь, что это правда.
В разговор вмешалась Мэгги:
– Мастер Майкл, как ваша дочь реагировала на… вашу жену?
– Как реагировала? Почему ты спрашиваешь? Какое это имеет значение?
– Возможно, очень большое. На прошлой неделе бедное дитя несколько раз ни с того, ни с сего ударялось в истерику.
– О Господи!
Розамунде показалось, будто Майкл съежился у нее на глазах – как будто столкнувшись с чем-то непостижимым. Он пытался стряхнуть наваждение. Подошел к французскому окну и устремил взгляд на болота. Мэгги молча глядела на него.
Наконец он повернулся к обеим женщинам и произнес устало:
– Камиллы нет в живых. Я знаю. Я уверен. Но девочка действительно кричала при ее приближении – чувствовала, что ее будут бить. Я долго не знал об этом. Она истязала ребенка в мое отсутствие, когда я уходил с рыбаками в море. Однажды жена рыбака застала ее за этим занятием и рассказала мне.
Майкл немного помолчал, а когда снова открыл рот, то, казалось, обращался к самому себе:
– Я подстроил ей ловушку сделал вид, будто уезжаю, а сам через несколько минут вернулся – и убедился собственными глазами. Я отдубасил ее той же палкой. А на другой день Камилла исчезла. Какое-то время подозревали, что это я ее убил, но через три дня между скалами нашли одежду – в полумиле от деревни. Один молодой парень, Энтони, признался священнику, а тот заставил его рассказать мне, что он частенько подглядывал, как она там купалась голой.
Розамунда не смела поднять глаз – сидела, свесив голову на грудь. Его боль, его многолетние страдания глубоко отзывались во всем ее существе.