Бремя одежд. Болотный тигр
И надо же – как раз сегодня Розамунда венчается в церкви!
Она поглядела в окно на мокрые окрестности и вздохнула:
– Сегодня – мой день, а весь мир плачет. Розамунда спустилась в гостиную – в своей будничной одежде. Нарядный костюм ждал ее в Торнби-Хаузе. Отец и Дженнифер как раз кончили завтракать. Генри Морли обратился к дочери со словами:
– Не опасно ли сейчас переправляться на ту сторону?
– Сегодня не хуже, чем вчера.
– Пока доберешься до лодки, вода перельется через голенища.
– Вряд ли.
А хоть бы и так – нынче утром она все равно переправится на тот берег – вплавь, если понадобится.
У двери Розамунда обернулась. Ее подмывало все рассказать отцу с сестрой – пусть пожелают ей счастья. Сегодня она венчается в церкви; в такой день близким положено быть рядом. Розамунду обожгло раскаяние. Совесть взывала: ты поступаешь некрасиво, держа их в неведении. Но что делать? Она обещала Майклу никому ничего не говорить – вплоть до их возвращения. Поэтому она только вымолвила:
– Я еду в город. Вам что-нибудь привезти?
Оба подумали и поочередно заверили ее, что ничего не нужно.
– Что ж, ладно. До свидания.
– Счастливо тебе, Рози.
– Счастливо.
Им самим ничего не пришло в голову, но Розамунда и так знала их нужды. Она привезет папе немного виски и месячный запас табака. Вчера, когда она поведала Майклу о папиной пагубной привычке, он сказал "Вредно бросать сразу. Думаю, постепенное отвыкание будет более эффективно – и не так мучительно".
А что привезти Дженнифер? Сейчас ей не хватает только Эндрю, и, значит, всеми правдами и неправдами, нытьем или катаньем, Розамунда заставит его прошлепать по воде долгий путь вверх по каналу – потому что она не сможет наслаждаться счастьем, пока отец и Дженнифер также не дождутся исполнения своих желаний.
Лодка теперь держалась не на цепи, а на прочном канате. Когда она уткнулась в илистый берег, Розамунда с трудом перешагнула через борт и, отмотав приличный кусок, стала привязывать лодку к столбику. Это нехитрое действие вызвало в ее памяти вчерашний эпизод, когда она, наоборот, отвязала лодку и увидала выходящего из леса Джеральда Гибсона – но не со стороны Торнби, а с другого конца леса, ближе к пруду. Когда он приблизился, Розамунду поразили его неестественная бледность и обычно не свойственная ему суровость. Она спросила:
– Что-нибудь случилось?
Он задумчиво провел рукой по нижней части лица.
– Я только что пережил настоящее потрясение – И вдруг, безо всякого перехода: – Ваша сестра дома?
Розамунда ответила, что не знает, но если принять во внимание наводнение, Дженнифер вряд ли отважилась выйти.
– Вы не могли бы проверить?
Розамунду охватил безотчетный страх, она воздержалась от дальнейших расспросов. Переправившись через реку и найдя Дженнифер благополучно сидящей на кухне, она вышла на крыльцо и знаками оповестила: все в порядке! Сестре она ничего не сказала, но сильно встревожилась, однако потом предвкушение великого события вытеснило это происшествие у нее из головы. И вот теперь воспоминание резко вспыхнуло в ее мозгу.
Розамунда сама не знала, когда начала испытывать неприязнь к Джеральду. Он больше не казался ей приятной компанией. В чем дело? В его критическом отношении к Майклу? Возможно. Розамунде было ясно: поворот к лучшему в судьбе друга не привел Гибсона в восторг. Похоже, он завидует. Но почему он спросил, дома ли Дженнифер?
Тревожные мысли улетучились при виде спешащего навстречу Майкла. Розамунде страстно захотелось броситься ему на шею, но он по-прежнему держался скованно, и она степенно побрела к нему.
– Ты вся промокла.
– Сам хорош, – с улыбкой произнесла Розамунда, отметив заляпанные грязью пальто и брюки. – Работал?
– С пяти часов.
– Где? Что случилось?
– Мне пришла в голову одна мысль. Если расчистить дайку на дальнем поле, берег поднимется, и в то же время часть воды уйдет из Гусиного пруда. Так что я всех привлек к этой работе.
– Даже из дома, маляров?
– Всех. К счастью, они явились в резиновых сапогах. Положение остается критическим. Многие покинули фермы и потянулись в деревню.
Розамунда с минуту изучала его лицо.
– А как же… Это может что-нибудь…
Он со смехом закончил за нее.
– Может ли это изменить наши планы? Тебе этого хочется? Отвечай!
– Нет. Конечно же, нет!
– Прекрасно. Рози, в одиннадцать часов мы будем в церкви, даже если придется проделать весь путь по воде.
Розамунде стало стыдно за свое откровенное желание, но Майкл не подал виду, будто что-то заметил, а лишь улыбнулся своими темными глазами.
– Похоже, так и будет. На машине отправляться в путь рискованно. Дорога-то в неплохом состоянии, но мост внушает мне опасения. Противоположный берег изрядно подмыло; боюсь, он не выдержит такой нагрузки. Рабочие тоже не рискнули – оставили грузовик на той стороне. И правильно сделали. В общем, неважно, каким способом, но к одиннадцати мы будем на месте.
Он вдруг резким движением привлек Розамунду к себе и, глядя сверху вниз, с комичной серьезностью произнес.
– Кому я действительно благодарен, так это священнику. Ему пришлось повозиться, чтобы ускорить наше венчание. На получение специального разрешения требуется определенное время. Епископу не понравилось мое нетерпение. Но я пригрозил, что в таком случае мы вообще можем обойтись гражданским браком. Это решило дело.
Розамунда спрятала лицо у него на груди. Это она настаивала на венчании, и ему стоило немалых трудов это устроить.
– Тебе страшно, Рози? Она вскинула голову.
– Страшно? Нет, с какой стати? – она говорила неправду, но упрямо повторила: – Нет, ни капельки.
Майкл заботливо смахнул с ее лица капли дождя.
– Ты не отступишь? Еще есть время. Ребенок.
– Ах, Майкл, перестань напоминать о ребенке. Я люблю Сюзи. Всем сердцем. Можешь не верить, но это так.
– Верю, Рози. Просто это… слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ты любишь мою девочку, любишь меня… Все это кажется сном. Но я тебе верю.
Он резко повернулся и схватил ее за руку.
У Майкла была одна характерная особенность: завладев ее рукой, он вцеплялся в нее мертвой хваткой и потом уже не выпускал, словно боялся, что она сбежит. Временами эти пальцы-клещи причиняли Розамунде боль. Заметив это, Майкл испуганно отдергивал руку.
– Вот что, Рози. Я хочу еще раз посмотреть, как дела на дайке, а ты беги, переоденься. Не возражаешь?
Она ободряюще улыбнулась.
– Нет, конечно.
И правда – какое это имеет значение? Главное – они поженятся!
* * *Розамунда воспринимала все смутно, как в тумане. До нее, словно издалека, донеслись слова священника: "Объявляю вас мужем и женой". Она не осознавала происходящее до тех пор, пока они не очутились в ризнице, где она должна была расписаться в регистрационной книге. Ее вернул к действительности смех: громкий, от души, смех Майкла, стеснительный смешок низенького священника, хихиканье уборщицы, отчетливое «ха-ха-ха» служки. Потешались над какими-то словами священника, но она не уловила смысла шутки:
– До свидания, миссис Брэдшоу, надеюсь, мы скоро увидимся.
– Да, – осипшим голосом ответила Розамунда. – Конечно, я еще приеду. Мы оба приедем.
Майкл энергично встряхнул руку священника.
– А я надеюсь увидеть вас в Торнби-Хаузе. Не забудьте о своем обещании.
– Ни в коем случае.
Они вышли из церкви, и вдруг служка радостно завопил:
– Смотрите, дождь-то кончился! Вот-вот выглянет солнышко! Это ли не доброе предзнаменование?
Розамунда была готова привстать на цыпочки и расцеловать этого долговязого церковного служителя. Она поблагодарила свидетельницу, и по ее теплому обращению поняла, что Майкл не поскупился – и не только по отношению к этой женщине.
Молча, не проронив ни слова, они прошли мимо собора к гостинице, где их ждал обед. И только после того, как они заняли свои места за столиком, Майкл спросил: