Бремя одежд. Болотный тигр
– К тебе гость.
– Ко мне?
– Да. Приведи себя в порядок, а то настоящая лахудра. Розамунда провела ладонью по волосам.
– Кто это?
– Наш сосед, мистер Майкл Брэдшоу, – Дженнифер сделала ударение на имени.
– Мистер… Что ему нужно? Он точно сказал, что хочет видеть меня?
– Ну, не меня же.
– Ах… – Розамунда сняла фартук и, снова пригладив волосы, прошмыгнула мимо Дженнифер. Та бросила вдогонку:
– Он в гостиной.
Розамунда едва удержалась, чтобы не спросить: "Как ты думаешь, что ему нужно?" – но передумала и заторопилась вниз.
Майкл Брэдшоу стоял лицом к двери, словно с нетерпением дожидался ее прихода. Розамунда затворила дверь и прислонилась к ней спиной. Она забыла поздороваться, а только издала нервный смешок.
– Я вся измазалась – натирала пол.
Он поглядел на ее руки, и ей отчаянно захотелось спрятать их за спину.
Наконец Розамунда вспомнила о приличиях.
– Садитесь, пожалуйста.
– Нет-нет, мне нельзя задерживаться. Спасибо. Я пришел просить вас об одолжении.
– Что-нибудь с дочкой?
– Да. Она уже несколько дней не встает с постели – заболела корью. Мэгги выбилась из сил – она слишком стара, чтобы бегать взад-вперед по лестнице… а мне нужно прополоть сорняки. Вот я и подумал: может, вы нашли бы несколько часов после обеда… или в любое другое время, чтобы сменить меня? Это временная мера. Скоро я подыщу кого-нибудь присматривать за ней.
Розамунда ни минуты не колебалась.
– Конечно, с удовольствием. После обеда я свободна.
– Это всего на несколько дней – пока не поправится.
– Это меня нисколько не затруднит.
– Нет, я серьезно. Очень не хочется злоупотреблять вашей добротой… Я обязательно найду сиделку. Беда только в том… – он спохватился и, вскинув руку, посмотрел на часы, – что мне не по карману пригласить профессиональную няню… или медсестру… во всяком случае, сейчас я не могу себе этого позволить. Не знаете ли вы поблизости кого-нибудь, кто бы за это взялся? Какую-нибудь женщину – не слишком старую и не слишком молодую – а то испугается.
Розамунда задумалась.
– Сейчас ничего не приходит в голову. Из молоденьких здесь только девочки Браунов – они еще учатся в школе. А в окрестных деревнях я никого не знаю… до них слишком далеко.
– В том-то и дело, что мы здесь изолированы…
– Поговорю с Эндрю Гордоном. Он со многими общается, может, подскажет кого-нибудь.
– Спасибо. Мне хотелось бы сразу договориться об условиях. Я могу предложить три фунта в неделю, за неполный рабочий день… сколько эта женщина согласится работать за такую плату. Не знаю, как долго я смогу выплачивать эту сумму, но в ближайшие несколько недель без няньки не обойтись. Конечно, вряд ли кто польстится на такие деньги. Но все-таки…
Розамунда знала: каждое слово этого монолога далось Брэдшоу с величайшим трудом, но на взгляд постороннего он выглядел абсолютно спокойным, даже высокомерным – как будто собирался сделать одолжение, предлагая столь выгодные условия.
Как ни странно, на этот раз Розамунду не покоробили его манеры. Ей вдруг захотелось пробить его защитную броню словами: "Ну так чего же мы ждем? Бежим скорее!" Вместо этого она сказала:
– Может, вы чуточку задержитесь – в это время мы обычно пьем чай?
– Спасибо, мне пора.
Он дошел до двери и обернулся.
– Я уже говорил вам, что вы очень добры. И сейчас хочу повторить.
Брэдшоу произнес это таким сухим, официальным тоном, что Розамунда подумала: лучше бы он рычал, как в первую встречу. Подобная ледяная вежливость была ему совершенно несвойственна. По-видимому, он из тех людей, которые если смеются, так от души, если ругаются – не думая о приличиях, а если любят, то… страстно. Она несколько раз моргнула.
– Это вы мне делаете одолжение. Мы в настоящее время сидим без работы… просто умираем от скуки.
Он пристально посмотрел на нее и уже своим голосом произнес:
– Если вам хочется, чтобы я этому поверил, будь по-вашему.
– Я приду сразу после ленча, примерно в полвторого. Годится?
– Конечно. – Брэдшоу взялся за ручку двери, но прежде чем открыть ее, окинул взглядом комнату. – У вас здесь немало по-настоящему хороших вещей. Поздравляю. Не сравнить с тем, что было у Талфордов.
– Хорошие-то они хорошие – благодаря им у меня развился вкус… я бы сказала, даже страсть к антиквариату, но… все это не наше.
Как ни странно, Розамунде было приятно признаться – словно это их чуточку сближало.
– Все, что здесь есть, принадлежит моей тете, а дом, подворье, мельница – собственность дяди. Они разрешили нам пользоваться, пока папа жив, – Розамунда кисло улыбнулась. – Не дай Бог, с ним что-нибудь случится – тетя в два счета с нами разделается.
С минуту Майкл Брэдшоу не находил слов. И вдруг его черты начали смягчаться. Нет, он еще не улыбался, но как будто стал менее скованным.
– Выходит, мы с вами, что называется, в одной лодке. Лицо Розамунды озарилось улыбкой.
– Значит, увидимся после ленча?
Они вместе вышли на крыльцо. Брэдшоу поклонился и с неожиданной для его крупного тела легкостью сбежал по ступенькам.
Дженнифер тоже вышла на крыльцо и, наблюдая, как он садится в лодку, спросила:
– Хочет, чтобы ты присмотрела за его дочерью?
– Ты подслушивала?
– Нет. Просто – зачем бы он еще пришел? Когда ему что-то нужно, он умеет пускать пыль в глаза. До чего же мне хотелось хлопнуть дверью у него перед носом! Сама не знаю, как удержалась.
Розамунда не удостоила ее ответом и молча проследовала через прихожую и холл к лестнице. Дженнифер не отставала:
– Что ты собираешься делать?
– Закончу с полами.
– Не притворяйся, ты прекрасно поняла, что я имею в виду.
– Если ты такая догадливая, догадайся и обо всем остальном. Ладно, коли тебе так уж нужно знать – я обещала помочь ему ухаживать за девочкой, по нескольку часов в день, пока она не выздоровеет. У нее корь.
– Не сходи с ума. Ты не болела корью – еще подцепишь.
– Значит, подцеплю.
– Это очень заразная болезнь. Занесешь инфекцию.
– Ну, так я не стану возвращаться домой, пока не минует опасность. Ты сама со всем справишься.
– Рози!
– Хватит, Дженнифер, замолчи – Розамунда остановилась посреди лестницы и сверху вниз посмотрела на сестру:
– У меня уже в печенках твои выверты. Знаешь, чего тебе не хватает? Проглоти свою гордыню и отправляйся повидаться с Эндрю. А меня оставь в покое. Если я решила помогать Брэдшоу, так и поступлю. Здесь в мои обязанности входит уборка да стряпня – это я и утром успею. А теперь, если тебе больше нечего сказать, давай закругляться.
У Дженнифер задрожали губы, и Розамунда тотчас пожалела, что была с ней сурова. Еще секунда – и она попросила бы прощения. Но Дженнифер опрометью бросилась в мастерскую.
Возобновив натирку полов, Розамунда уговаривала себя:
– Что ни делается, все к лучшему. Хоть будет предлог уходить из дома – мы все больше действуем друг другу на нервы.
* * *Вот уже, наверное, в шестой раз Розамунда пыталась уйти из детской, но Сюзи немедленно оглашала дом душераздирающими воплями.
Розамунда снова уложила горячую голову ребенка на подушку, приговаривая:
– Я скоро приду – только приготовлю тебе попить. – Она сделала жест, будто подносит чашку к губам. – Пить… для Сюзи… – Но опять раздался леденящий душу крик, такой оглушительный, что Розамунда поморщилась и закрыла глаза.
От двери послышался голос Майкла Брэдшоу.
– Извините… Тяжело вам приходится! Даже в поле слышно.
Он быстрыми шагами подошел к кровати и, склонившись над больной, погрозил пальцем и сурово отчеканил.
– Слушай, Сюзи. Она-не-уходит-совсем. Просто-сойдет-на-минутку-вниз.
Он снова повернулся к Розамунде.
– Можете идти. Я с ней побуду.
Девушка захватила пустой кувшин, стоявший на заменяющем стол перевернутом ящике, и заторопилась вниз. На кухне Мэгги встретила ее сочувственным: