Бремя одежд. Болотный тигр
– Темнеет. Пойду, пожалуй.
Брэдшоу поставил на стол чашку и молча направился к двери.
Мэгги перестала раскачиваться и, подняв голову, сказала Розамунде:
– Раз вы понравились Сюзи, надеюсь, мы еще увидимся. Вне всяких сомнений.
Девушка не знала, что ответить.
– Доброй ночи.
– Доброй ночи, мисс… кстати, как вас зовут? Я не расслышала.
Она ответила – не как обычно: "Розамунда Морли", – а по-домашнему:
– Рози. Рози Морли.
– А… Очень красивое имя. Такое уютное. Что ж, спокойной вам ночи, мисс Рози… мэм… – она вдруг засмеялась каким-то своим мыслям.
Майкл Брэдшоу снова пропустил Розамунду вперед. Казалось, он от рождения наделен прекрасными манерами. А ведь какой-то час назад Розамунда никак не могла заподозрить в нем подобных качеств. Он проводил ее до ворот и вдруг спросил:
– Вам нравится жить на болотах?
– Да, я люблю эту землю.
– Вы правы. Ее можно любить или ненавидеть – третьего не дано.
Все правильно… Розамунда вспомнила отвращение, которое питала к болотам Дженнифер.
Они с Майклом Брэдшоу пошли по тропинке. Он снова заговорил:
– Не знаю, что вам сказать… о дочери. Не можем же мы держать ее на привязи. А теперь, когда она знает дорогу к реке… – он удержался, чтобы не добавить: "и к вам", – с ней и вовсе хлопот не оберешься.
– Не беспокойтесь. Если вы не против, я охотно буду ее навещать.
Он застыл на месте, как вкопанный. Розамунда сделала еще один шаг и тоже остановилась. Они, как вчера вечером, впились друг в друга взглядами.
– Кроме Мэгги и нескольких человек, наших соседей в Ирландии, в Агнестауне, вы единственная, кто не выказал отвращения.
К горлу Розамунды подступил комок. Она проглотила его и, запинаясь, ответила:
– Не обижайтесь. Многие просто не привыкли… Это такая неожиданность… они вовсе не…
– Вы сами когда-нибудь видели подобное?
– Ну… я какое-то время работала в детских яслях, – она умолчала, что это длилось всего три дня. – В группе был один ребенок… девочка… почти как Сюзанна.
В сгущающихся сумерках Розамунде было видно, как у него ходят желваки. Наконец он процедил сквозь зубы:
– Меня просто бесят их взгляды.
– Она не посещала специальную школу? – тихо спросила Розамунда.
– Посещала, даже две, самых лучших. Некоторым детям это идет на пользу, только не Сюзанне. Они так и не смогли пробиться к ее сознанию. – Взгляд Майкла блуждал где-то далеко отсюда: должно быть, перед его мысленным взором стояла дочь – В последней школе она сидела, точно изваяние… как зверек в клетке Другие играли, смеялись, болтали на каком-то своем языке, а она просто сидела и ждала, когда я за ней приду. – Он резко повернулся к Розамунде. – Иногда я как будто замечаю в ней проблески ума… крохотные искорки… они там есть, нужно только добраться до них и раздуть пламя… Она многое понимает.
– Я в этом уверена.
Он глубоко вздохнул и после непродолжительного молчания отрывисто выговорил:
– Вы очень добрая… Не ожидал… после вчерашнего. Мои манеры… оставляют желать лучшего. Прошу прощения, но не за то, что произошло вчера. Нет! Я бы без зазрения совести убил всякого, кто назвал бы ее отродьем. Понимаете?
– Да. Я понимаю.
Они снова в молчании уставились друг на друга. Издалека донеслось:
– Рози! Ро-о-ози!
– Мне пора. Они не заметили, как я ушла. Теперь вот ищут. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Розамунда поспешила прочь. Она бежала не только затем, чтобы успокоить Дженнифер, но как будто спасаясь от неясной опасности – она сама не знала, какой именно. Ее гнали панический ужас и стремление уберечься… может быть, от человека, который так и остался неподвижно смотреть ей вслед… или от болот… дорогих ее сердцу болот… таинственных и жутких…
Когда Розамунда добежала до переправы, отец и Дженнифер уже ждали на противоположном берегу. Сестра крикнула:
– Черт возьми, где тебя носило?
Розамунда не ответила, только в молчании скользнула в лодку и потянула за цепь.
– Я очень беспокоился, – признался отец. – Ты не сказала, что куда-то идешь.
Она ответила, только когда импровизированный паром пристал к берегу:
– Пришлось отвести девочку домой. Она чуть не утонула.
– Опять?! – взвилась Дженнифер. – Почему бы тебе не оставить ее в покое? Незачем приваживать!
Розамунда рассвирепела.
– Конечно – и пусть себе тонет, вязнет в трясине – так, что ли? Спокойно сидеть на бережку и наблюдать, как она гибнет?
– Не ори на меня!
– А ты не неси чепуху!
Розамунду всю трясло; ее душила ярость. Господи, да что же это такое? Как будто заразилась от Болотного Тигра…
– Рози, подожди минуточку, – прошелестел сзади тихий голос отца.
Не обращая внимания, она метнулась в дом. Пусть сами готовят ужин – взрослые люди! Стоило ей отлучиться на каких-нибудь полчаса и не предупредить, как они уже оглашают всю округу воплями.
Однако в душе Розамунда сознавала: эта вспышка – только защита от чего-то глубинного, бегство от владельца Торнби-Хауза, отца слабоумного ребенка.
ГЛАВА 5
На следующее утро, когда Дженнифер принесла ей чай в постель, Розамунда сконфузилась, застыдилась, но и была немало удивлена таким жестом доброй воли. Чтобы скрыть замешательство, она изобразила бурный восторг.
– Вот спасибо, а то голова разламывается! – и уставилась в чашку.
Дженнифер еле слышно произнесла:
– Прости за вчерашнее, Рози.
Розамунда бросила на сестру испытующий взгляд и сжала ее руку.
– Это я должна просить прощения. Вчера был несчастливый день, все мы распсиховались. Надеюсь, сегодня все пойдет по-другому.
– Во всяком случае, папа взял добрый старт: с шести часов в мастерской.
– Что ты говоришь!
– Да, а теперь пошел за почтой.
– Господи, который же час? – Розамунда перевела взгляд на стоявшие на ночном столике часы и ахнула: – Девять! Так поздно!
Дженнифер улыбнулась от души.
– Ты так сладко спала, жалко было будить.
– Боже милосердный! – Розамунда отдала сестре пустую чашку. – Чтобы я столько дрыхла без задних ног! Сроду не была соней!
– Пойду, приготовлю тебе завтрак. Принести его сюда?
– Господи, конечно же, нет! Я уже встаю. Но все равно спасибо.
После ухода Дженнифер Розамунда заложила руки за голову и уставилась в потолок. Вот что значит реветь по ночам в подушку!
Ее вдруг словно током ударило: сегодня не приснился тот самый сон – ни малюсенького кусочка! За несколько лет Розамунда не могла припомнить другого такого случая. Пожалуй, если бы она узнала, что во сне перестала дышать, и то удивилась бы меньше.
Розамунда свесила ноги с кровати. Два последних дня оказались из рук вон плохими – ну так что? День на день не приходится.
Как раз когда она входила в кухню, из двери черного хода показался отец.
– Доброе утро! Хорошо спала?
Сияя, он отдал Розамунде три письма. Она беззаботно ответила:
– Сроду так не высыпалась!
Один конверт был из белой бумаги, а два других – из грубой, коричневой.
Белый согрел Розамунде душу, поднял настроение. Она не стала его распечатывать, а до поры сунула в карман.
Дженнифер в это утро являла чудеса доброжелательности и такта. Она никак не прокомментировала поведение младшей сестры и не стала задавать вопросов, в том числе главного: "От кого это?"
Розамунде потребовалась вся ее выдержка, чтобы спокойно съесть свой завтрак, помочь вымыть посуду и убраться на кухне. Только после этого она разрешила себе отправиться на мельницу. Конечно, это чистое ребячество – читать письма Клиффорда, только взобравшись на верхотуру, откуда весь болотный край виден, как на ладони.
Она в мгновение ока взбежала по шаткой лестнице и села, поджав под себя ноги, на деревянный пол. Разорвала конверт.
"Дорогая Розамунда…" Она начала читать с улыбкой, но когда перевернула страницу, радость сменилась недоумением, а прочтя последнюю фразу: "До встречи после моего возвращения из Америки!" – Розамунда в тоске уронила голову на руки.