Бремя одежд. Болотный тигр

Розамунде, однако, пришлось убедиться, что одно дело – произвести товар и совсем другое – продать. После обширной деловой переписки у них осталась только одна реальная надежда – на магазин в Кембридже. Местоположение удачное, зато спрос невелик. Как бесстрастно констатировал владелец магазина, браслеты и броши машинной выделки выглядят ничуть не хуже тех, на которые ушло много кропотливой ручной работы, а обходятся вдвое дешевле. К сожалению, ни Розамунда, ни Дженнифер не обладали соответствующими навыками, не говоря уже о врожденных способностях отца. Впрочем, у Дженнифер получалось лучше, хотя это и не мешало ей ненавидеть эту работу, так же, как и их вынужденную изоляцию. Зато, думала Розамунда, у Дженнифер есть выход, даже два: если у нее окончательно лопнет терпение, она может либо выйти замуж за Эндрю, либо завтра же покинуть мельницу и в буквальном смысле слова встать на обе ноги – перестать носиться со своей хромотой и устроиться на работу. Другое дело – отец: ему поздно осваивать новые ремесла.
Между этими двумя – отцом и старшей дочерью – существовала некая солидарность, своего рода заговор слабых. Пока Розамунда позволяет им сидеть на своей шее, они палец о палец не ударят, а поскольку она питала к ним искреннюю привязанность, то и крайне редко бунтовала.
– Почему все-таки мы не почувствовали запаха?
– Что? – Розамунда очнулась и взглянула на сестру. – Что ты сказала?
– Почему мы не почувствовали запах?
– И в самом деле…
– Чай готов, Рози. У тебя отрешенный вид – о чем ты думала? Ох, дорогая! – Дженнифер подвинулась поближе и во внезапном порыве схватила сестру за руку. – Придумай что-нибудь, вызволи нас отсюда! Я сойду с ума.
– Не начинай все сначала. Ты прекрасно знаешь, что хоть завтра можешь уехать. Эндрю все еще ждет.
– Это не выход. Если я стану его женой, то просто сменю одну клетку на другую – в пределах одного и того же болота.
– Он влюблен и постарается, чтобы для тебя наступила новая жизнь.
– Зато я его не люблю – во всяком случае, не так. Он мне нравится, даже очень. Возможно, я бы смирилась и пошла за него, получи он работу в городе.
Розамунда резко, так, что едва не опрокинула стул, на котором сидела ее сестра, вскочила на ноги.
– Ну, хватит, Дженнифер! Эндрю – фермер, это огромная часть его жизни. Ты должна быть благодарна ему за то, что он предлагает тебе крышу над головой. И позволь дать тебе совет; не заставляй его слишком долго ждать Он, конечно, тихоня, но ты знаешь – в тихом омуте…
– Рози! – Дженнифер наклонилась вперед и взмолилась, повиснув у Розамунды на руке: – Если бы мы могли поехать за границу – хоть ненадолго, на какой-нибудь месяц! Напиши дяде Эдварду, для тебя он все сделает!
Розамунда вырвала руку.
– И не подумаю. Как можно?..
– Ладно, на следующей неделе приедет Клиффорд, я сама с ним поговорю.
– Не нужно, Дженнифер. Ты все испортишь.
– Хорошо, хорошо, не буду. Но повторяю, Рози, я чокнусь от всего этого, – она развела руками, охватив не только комнату, но и все прилегающие к мельнице болота.
– Потерпи, все устроится.
– Вечно ты говоришь одно и то же, Рози, – Дженнифер встала перед сестрой и склонила голову. – Если ты выйдешь замуж за Клиффорда, ты ведь не оставишь меня одну с отцом, правда?
Розамунда проглотила комок.
– Слушай, Дженнифер. Обо мне и Клиффорде не может быть и речи. Не забивай себе голову глупыми фантазиями Клиффорд приезжает сюда, во-первых, потому, что отсюда удобно начинать водное путешествие, а во-вторых, стремится скрасить наше одиночество. У него золотое сердце, как у дяди Эдварда. Но между нами ничего нет. Он ни разу…
– Не спорь. Может, он ничего не говорит, зато смотрит на тебя точь-в-точь, как на меня Эндрю. Он влюблен, Рози. Ты ведь не сделаешь такую глупость – не откажешь ему? У тебя нет предубеждения против браков между двоюродными?
– Ох, Дженнифер, не загадывай так далеко. Прошу тебя. Иди ложись. Я устала. Мы обе переутомились. Поговорим в другой раз.
Она направилась к двери, но Дженнифер снова схватила ее за руку.
 
– Если он все-таки… Обещай, что если он все-таки… ты поможешь и мне вырваться отсюда!
Розамунда тяжело вздохнула.
– Да-да, конечно. Если это случится, я тебя не покину. Но этому не бывать. Иди спать, дорогая.
На площадке Дженнифер спросила:
– А ты где ляжешь?
– На чердаке, на старом диване.
– Идем ко мне, места хватит.
Розамунда бросила на сестру полный признательности взгляд и погладила ее по руке.
– Ты же терпеть не можешь спать вместе! А мне и на чердаке неплохо. Спокойной ночи. Я возьму фонарь. Приятных сновидений.
– Доброй ночи, Рози.
Перед тем, как подняться на чердак, Розамунда заглянула в комнату отца и, тщательно обследовав карманы пиджака, нашла то, что искала: банкноту достоинством в два фунта и немного серебра. По ее расчетам, виски обошлось в два с чем-то, значит, он позаимствовал пять фунтов из конверта, который она неделю назад приготовила к отправке в фирму "Барретт энд К°" – в уплату за материалы.
Обычно письма опускали в ящик на мосту, в полумиле от мельницы. Почтальон выгребал содержимое ящика и оставлял почту. В то утро отец как бы невзначай обмолвился: "Пойду прогуляюсь. У тебя есть что опустить в ящик?" Он превосходно знал, что есть, так же, как и то, что через несколько дней им предстоит поездка в Или. Потребность в выпивке сделала его изворотливым, как лиса, только менее умным, иначе он смекнул бы, что рано или поздно правда выйдет наружу. Однако тяга к спиртному была так велика, что он рискнул. Зло и поныне правит бал на земле!
Розамунда сунула деньги обратно в карман и повесила пиджак на стул. При этом раздался глухой стук. Она поискала – и обнаружила коробочку с мятными лепешками. Так вот почему они с Дженнифер не уловили запах алкоголя! Надпись на жестянке гласила: "Гарантия против скверного запаха из рта, в том числе после употребления спиртных напитков". Она убрала коробочку на место и пошла на чердак.
В лунном свете куча всякого старья казалась частью неземного пейзажа. Судя по аккуратной стопке постельного белья в изголовье старой кушетки, ею часто пользовались. Розамунда не спешила раздеться или хотя бы присесть, а подошла к огромному, во всю стену, окну. Там она села на широкий подоконник и поджала под себя ноги, а головой прислонилась к косяку. Отсюда был прекрасный вид на дорогие ее сердцу земли, реку и подлесок, вплоть до самого Торнби-Хауза. Она и думать забыла о нечаянной встрече с его владельцем, каких-нибудь пару часов назад оказавшимся в центре внимания – ее и Дженнифер. Нет, сейчас она думала о более важном для себя и посылала в ночь страстный призыв к молодому человеку, в последние годы заполнившему собой ее мир: – О, Клифф! – шептала Розамунда. – Сделай мне предложение, милый! Ну пожалуйста!
  
ГЛАВА 2
 
Когда на следующее утро Розамунда сошла с чердака, старинные часы на лестничной площадке пробили семь. Она осторожно, на цыпочках, спускалась по покрытым лаком ступенькам, чтобы не разбудить отца или Дженнифер. Сейчас она разожжет огонь, приготовит завтрак и пойдет искупается. Утреннее купание всегда придавало ей свежие силы, а сегодня они ой как понадобятся. Но открыв дверь кухни, она застыла, как вкопанная: возле раковины хлопотала Дженнифер.
– Удивлена?
– Ошеломлена. Огорошена, – Розамунда обвела взглядом накрытый для завтрака стол, пылающий камин, закипающий чайник и наконец остановила его на сестре.
– С тобой все в порядке?
– Просто не спалось.
– Так бывало и раньше, однако ты не поднималась в такую рань.
– Вот, выпей, – Дженнифер протянула Розамунде чашку чаю, и они обе широко улыбнулись. Розамунда села за стол, а Дженнифер вернулась на свое место у раковины и, отвернувшись, произнесла:
– Когда я вчера легла, то долго размышляла и в конце концов пришла к выводу: пора отправляться на охоту.