Поцелуй темного фэйри

– Мне приятно, что ты переживаешь за меня, – произнес Райзен с тихим смешком, – но не стоит, я уже все продумал. Ты никогда не хотела завести домашнее животное, например, кота?
– Если вы не забыли, то еще сегодня вечером у меня была собака! – прошипела я и резко выдернула свою руку из его пальцев.
– Я помню. Хороший верный пес. Он с удовольствием обменял свою жизнь на мою. Разве не в этом было его предназначение – защищать хозяина?
Меня охватило такое негодование, что я на мгновение потеряла дар речи. Стояла, смотрела на дуэргара в немом изумлении и даже не представляла, что ему сказать!
– Это был мой пес, – выдавила я наконец-то из себя, – моя собака.
– Жалеешь, что спасла меня?
Он наклонился так близко, что я опять увидела эти странные огоньки в его глазах.
– Нет, – я замотала головой, отступая назад. Конечно же, я не могла жалеть о том, что спасла чью-то жизнь, я целительница, хоть и очень слабая. Уважение к жизни – любой жизни! – у меня в крови, вместе с той каплей магии, которая позволяет мне помогать другим. – Но если вы не прекратите эти ваши штучки, то могу пожалеть!
Он отступил, и я опять услышала, как он смеется. Но когда Райзен заговорил, его тон был серьезным и сухим.
– Я не могу разгуливать в таком виде по Брингвурду. И наложить на себя иллюзию тоже не могу. У меня осталось немного сил, но их не хватит, если поблизости окажется маг, понимаешь? Поэтому сейчас ты сама пойдешь в гостиницу и закажешь номер. Вот деньги, – он сунул мне в руку несколько монет, тускло блеснувших в лунном свете, – больше не даю, чтобы не привлекать внимание.
– Мой внешний вид уже привлечет внимание, – буркнула я, пряча монеты в рукаве.
– Это я легко исправлю. Повернись!
Я послушно повернулась спиной к дуэргару и почувствовала, как его ладони легли на мою голову, а потом легко скользнули вниз, будто что-то стряхивали с меня. Кожа тут же покрылась мурашками, по спине пробежал озноб, моментально сменившийся волной жара, а потом мне вдруг стало легче дышать, и я с удивлением обнаружила, что мое платье абсолютно сухое. Я развернулась к свету и с невольным восхищением осмотрела себя. Платье было чистым и сухим – ни малейшего намека на то, что ему пришлось пережить, исчезли даже пятна крови на подоле.
– Почему вы не сделали этого раньше? – удивилась я.
– Даже такое простое действие требует некоторых сил, – пояснил Райзен. – Если помнишь, они мне были нужны для другого.
Я невольно поежилась, вспомнив Темные тропы. Надеюсь, что больше никогда не попаду в этот странный и страшный мир!
– Закажешь номер, – продолжал напутствовать он, – откроешь окно и поставишь свечу на подоконник. Или светильник – что там у них есть. Я появлюсь, когда удостоверюсь, что это безопасно. Ты все поняла?
Я молча кивнула.
– И закажи себе ужин, – добавил мужчина, – тебе тоже понадобятся силы.
– А вам?
– Сейчас меня интересует совсем другой тип подкормки, – усмехнулся он, а меня моментально прошиб пот от того, каким тоном это было сказано. – Иди!
Я сделала шаг-другой, пятясь задом и не спуская глаз с дуэргара, который стоял в тени городской стены и спокойно смотрел на меня, а потом развернулась и побежала, молясь всем богам, чтобы не споткнуться в темноте и не упасть.
Взбежав по высоким ступенькам деревянного крыльца, я толкнула массивную дверь, но она оказалась заперта. Пришлось постучать. Через пару минут в двери приоткрылось небольшое зарешеченное окошко, и гнусавый мужской голос произнес:
– Кого там принесла нелегкая?
– Доброй ночи, – ответила я, стараясь говорить спокойно и не выдать волнения, – мне нужна комната и ужин.
– Ты одна? – тон невидимого собеседника тут же поменялся, из скучающе-безразличного превратившись в заинтересованный. Мне даже показалось, что я заметила, как в глубине окошка блеснули его глаза.
– Одна, милостивый тирн.
– Есть чем заплатить?
– Да, милостивый тирн, – и я протянула к окошку раскрытую ладонь, на которой поблескивала пара монет.
– Проходи.
Двери отворились медленно, будто нехотя. Мне пришлось нагнуться, чтобы не стукнуться головой о низкую притолоку. Едва я перешагнула порог, как в нос мне ударил запах мясной похлебки и свежей спаржи. Рот моментально наполнился голодной слюной, желудок болезненно заныл, а в глазах помутнело. Я испугалась, что потеряю сознание, и прислонилась к дверям, пытаясь собраться с силами. Бездумно обшарила взглядом помещение.
 
Судя по всему, я находилась в обеденном зале, небольшом и сейчас наполовину скрытом в полумраке. Несколько окон были наглухо закрыты ставнями, огонь в камине давно погас, но угли продолжали тлеть, а на кухонной стойке и паре столов у стены горели масляные лампы. Под потолком на толстой цепи покачивалось тележное колесо, утыканное свечами, но сейчас ни одна из них не горела.
– Ужин давно прошел, мои постояльцы спят, – как бы оправдываясь, произнес хозяин гостиницы, увидев, что я смотрю на свечи.
Я перевела глаза на него. Невысокий, довольно упитанный мужчина лет сорока, одетый, несмотря на поздний час, в наглухо застегнутый сюртук, в петлице которого белел цветок, похожий на ромашку. Хозяин гостиницы тоже внимательно обшаривал меня взглядом, видимо, хотел удостовериться в моей благонадежности. В руках он держал подсвечник, в котором горела одинокая свеча, весьма слабо разгоняя полумрак.
– Ничего, мне вполне достаточно одного светильника или свечи, – поспешила я его успокоить. Мне вовсе не было нужно, чтобы здесь стало светло как днем, пусть лучше полумрак. Тогда, если королевские псы и доберутся сюда, этот добрый человек сможет честно им рассказать, что не рассмотрел меня в темноте.
– Ужин подавать в комнату или вы спуститесь сюда, милостивая тирна? – взгляд мужчины уперся в мое правое запястье, прикрытое рукавом.
– Тьерна, – по привычке исправила я. – Я не замужем.
– Тогда почему столь молодая особа путешествует сама? Ни сопровождающих, ни вещей. С вами случилось какое-то несчастье?
Я похолодела, услышав эти слова, но тут же постаралась взять себя в руки. Чего я боюсь? Он же ничего не знает обо мне, даже имени. Моя одежда в порядке, лицо, думаю, тоже, вряд ли Райзен упустил хоть какую-то мелочь.
– Вовсе нет, – ответила я ровным тоном, – приехала с отцом на рынок и немного заблудилась. Первый раз в Брингвурде, вот и запуталась, не могла отыскать гостиницу, в которой остановились. Но у меня есть немного денег, поэтому решила переночевать здесь, а утром обратиться к стражникам.
– Почему же не обратились к ним сейчас? – мужчина подозрительно прищурил глаза.
– Потому что ужасно хочу есть! – почти простонала я, и, словно в подтверждение моих слов, желудок издал долгий и заунывный вой.
– Простите, тьерна, – мужчина отступил, позволяя мне пройти к одному из столов, где я бессильно опустилась на лавку.
Ноги ослабли, отказываясь меня держать, руки дрожали, и мне пришлось спрятать их в складки платья. Из-под полуопущенных ресниц я наблюдала, как хозяин гостиницы зашел за барную стойку, поставил подсвечник, нагнулся так, что почти исчез из виду, и я услышала металлический звон. Через минуту он появился опять, но теперь в его руке красовалась увесистая связка ключей. Открепив один из них от общего кольца, он протянул его мне.
– Вверх по лестнице и направо, – произнес мужчина, когда ключ перекочевал в мою ладонь, а в его ладони исчезла серебряная монета, пожертвованная дуэргаром, – вторая дверь. И не шумите, тьерна, у меня сегодня очень уважаемые люди остановились. Не хочу, чтобы они остались недовольны. Ужин принесут вам в комнату через полчаса, если желаете освежиться, то и воду тоже.
Я согласно кивнула, мечтая о лохани, полной горячей воды.
– Это будет стоить еще серебрушку. И возьмите светильник со стола.
Хозяин явно завысил цену, но я не посмела торговаться. Молча отдала ему вторую монету, захватила один из светильников и направилась к деревянной лестнице, которая вела на второй этаж. Ступеньки под ногами слегка поскрипывали при каждом шаге, слабый свет фитиля под стеклянным колпаком едва разгонял полумрак. Я держала светильник подальше от лица, чтобы даже случайный свидетель не мог меня рассмотреть.