Училка

— Наташа, подожди. Остановись и подумай, кому ты можешь сейчас позвонить. Может быть, подругам, соседям? Пойдем в учительскую.
— Погоди, я в класс вернусь, возьму записную книжку. Таня, вы, пожалуйста, вернитесь в кабинет. Может быть, она уже звонит?
— Я там Марию Степановну оставила, нянечку.
Наталья Сергеевна кивнула на ходу и бросилась вверх по лестнице на третий этаж, в кабинет химии. Настя и Таня, стуча каблуками, стали быстро спускаться на первый этаж к кабинету директора. По дороге Танечка рассказала, что дочка Натальи Сергеевны после возвращения из школы всегда звонит Тане, что пришла домой. У них очень плохой подъезд, в нем уже было несколько случаев нападений на детей и женщин. Черная лестница устроена таким образом, что при подъеме на следующий этаж приходится выходить на открытую площадку на улицу. Зимой она часто бывает обледеневшей. Можно поскользнуться и упасть. Все это Таня успела рассказать, пока они с Настей быстро спускались по лестнице.
У телефона сидела школьная уборщица Мария Степановна, она отрицательно покачала головой:
— Никто не звонил. Да не волнуйтесь вы так, может, заигралась девчонка с подружками. Скоро придет.
— Ну что, она не звонила? — На пороге стояла одетая в пальто и шапку Наталья Сергеевна. — Я тогда поеду. Я лаборантке оставила материалы, она на последнем уроке проведет контрольную. Все, поехала.
Танечка села за свой стол, расстроенная Настя решила вернуться в класс. Но едва она сделала шаг по направлению к двери, как зазвонил телефон. Танечка схватила трубку:
— Алло, Ириша, это ты? Погоди… Анастасия Григорьевна, может быть, можно догнать…
Настя бросилась к выходу. Раздетая, она выбежала из здания школы, не замечая холода. Наталья Сергеевна быстрым шагом шла по дорожке.
— Наташа, вернись, Иришка звонит.
Наталья Сергеевна вбежала в учительскую со слезами на глазах, схватила трубку двумя руками и на секунду замерла, переводя дыхание. Когда она приложила трубку к лицу, ее голос звучал профессионально спокойно и невозмутимо: «Ириша, это ты? Что случилось? Не плачь, моя хорошая. Где ты сейчас находишься? Ириша, я ничего не понимаю. Перестань плакать. Какой камень?! Подожди, перестань плакать. Попроси какую-нибудь женщину на детской площадке подняться с тобой на этаж. И потом позвони мне из квартиры».
Наталья Сергеевна села на стул и заплакала, вытирая слезы тыльной стороной руки. Танечка принесла ей стакан воды.
— Уборщица выбросила сегодня из подъезда Иришкин камень. — Видя недоумение на лицах женщин, Наталья Сергеевна пояснила: — Иришка у меня очень маленькая, и наш лифт не срабатывает на ее вес, вот ей и приходится затаскивать с собой в кабину камень. На первом этаже она оставляет его под лестницей, а на нашей площадке — у двери. Днем она вернулась из школы и не смогла найти камень на месте. Идти на десятый этаж пешком я ей запрещаю, так как на открытой площадке ее просто-напросто сдует, а на некоторых этажах даже внешнее ограждение сломано. Вот она никак и не могла подняться. Давно хотела перевести ее в другую школу, хотела возить ее сюда с собой, но ей уж больно школа там нравится. Утром они вдвоем со старшей сестрой в школу ходят. Да школа хорошая, преподаватели сильные, они французский язык с первого класса изучают, вот она и уперлась.
Снова раздался звонок. Наталья Сергеевна схватилась за трубку:
— Что? Ты уже дома? Дверь заперла? Суп поставила разогревать?
Наталья Сергеевна спокойным голосом стала напоминать дочери, что ей нужно сделать в первую очередь. Настя облегченно вздохнула. Через несколько минут прозвенит звонок и ее раскрашенные ученики вернутся с урока рисования и сядут за свои парты.
После уроков теперь чаще всего они возвращались домой втроем. Марьяшка весело щебетала и подпрыгивала, спокойно идти по дорожке она не могла, энергия из нее так и била ключом. Кирилл молчал, только порой недоуменно посматривал на Марьяшку, словно удивляясь ее активности.
Дома Кирилл осторожно забивался в свой угол, выделенный ему в комнате Калерии Андреевны, тихонько сидел, пока Калерия Андреевна и Настя не начинали учить с ним уроки. Кирилл последний год был предоставлен самому себе, Галка совсем не интересовалась его школьными делами. Усидчивости Кириллу не хватало, в результате по русскому языку и математике у мальчишки были большие пробелы. Марьяшка крутилась у всех под ногами и тут же начинала подсовывать тетрадь со своими каракулями. Калерия Андреевна цыкала на нее, девочка на время уходила и возвращалась вновь, ей было обидно, что столько внимания теперь стали уделять не ей, а Кириллу. Настя начинала защищать девочку, Калерия Андреевна в сердцах уходила на кухню и начинала там раздраженно греметь кастрюлями. Насте становилось стыдно, она шла успокаивать мать, — словом, приготовление уроков каждый день превращалось в нешуточную проблему.
 
Однажды Настя заметила, что пока они с Калерией Андреевной выясняли на кухне отношения и успокаивали друг друга, Марьяшка снова проскользнула в комнату к Кириллу с учебником математики. Для первоклашки третьеклассник Кирилл казался корифеем. Кирилл, глядя на Марьяшку чуть покровительственно, стал объяснять ей тихим голосом задачу по математике. Настя, затаив дыхание и прижав ладонь к лицу, стояла прижавшись виском к притолоке. Калерия Андреевна неслышно подошла сзади и замерла позади дочери. Осторожно ступая, женщины молча ушли на кухню. С этого дня Кирилл потихоньку начал разговаривать сначала с Марьяшкой, потом и со взрослыми.
Сегодня после школы дети настолько расшумелись, что удивленная и обрадованная Настя даже не стала пытаться усадить их за уроки. Было радостно видеть, как Кирилл постепенно приходит в себя.
Около пяти вечера раздался звонок в дверь. В квартиру в пушистой длинной шубе вплыла Оксана Дмитриевна, шуба была небрежно накинута на плечи, аккуратно уложенные волосы, лежащие на воротнике, по цвету почти сливались с блестящим мехом. Из сумки, висящей на плече, она достала яркую коробку конфет и протянула Марьяшке:
— Собирайся побыстрее, твой папа не смог за тобой заехать, но он тебя ждет дома.
Марьяшка схватила конфеты и побежала в комнату угощать Кирилла и Калерию Андреевну.
— Как? У вас появился еще один ребенок? Вам уже мало тех денег, что вам платят?
— Это мой племянник. У него недавно умерла мать. Теперь мальчик будет жить с нами. — Настя стиснула зубы, но из последних сил старалась говорить вежливо.
— И вы будете кормить его за счет Марианны?
— Как вам известно, основное место моей работы — школа, и там я получаю зарплату, которой вполне хватает на жизнь.
По лицу Оксаны Дмитриевны было видно, что она думает о Настиной жизни и о самой Насте, она уже открыла рот, чтобы высказать все это вслух, но в коридор выбежала Марьяшка, рот которой был перепачкан шоколадом. В одной руке она держала пакет с пижамой, в другой свитер. Поспешно натянув на себя одежду, Марьяшка вслед за Оксаной Дмитриевной направилась к двери.
— Марьяшка, ты забыла взять свою куклу. — Настя взяла куклу с подушки и вслед за девочкой вышла в коридор.
— Не надо, Анастасия Григорьевна, мне новую купят. До свидания, я пошла.
Настя пожала плечами. Оксана Дмитриевна свысока взглянула на Настю и, взяв Марьяшку за руку, величаво выплыла из квартиры.
— Тебе не кажется, что эта дама каждый раз старается тебя унизить, дочь моя?
— Мама, а что, по-твоему, я должна была сделать? Отвечать ей тем же? Грубить в присутствии ребенка? Кто меня учил: «Не уподобляйся хамам, не мечи бисер перед свиньями»?
— Я?! Мне кажется, я тебе такого никогда не говорила.
— Но часто думала.
— Возможно. Мне кажется, эта роскошная дама портит девочку.
— Чем? Просто тебя удивляет, что они начали лучше ладить.
— Посмотрим… Но Марьяшка становится какой-то другой в ее присутствии.
— Мы тоже. Она распространяет вокруг себя своеобразную ауру, неудивительно, что все чувствуют себя не в своей тарелке.
В субботу, несмотря на возражения мамы, Настя поехала вместе с Кириллом на книжную ярмарку в спортивный комплекс «Олимпийский». С радостью Настя смотрела на Кирилла, оживившегося при виде книг. По предложению Насти Кирилл выбрал себе две книжки, а Настя, обойдя знакомых торговцев, скупила все последние новинки.