Не время для героев – 5

Наклонившись, я рассматриваю несчастных. Эх, не повезло вам! Длинные тела, заканчивающиеся тонким хвостом и покрытые коротенькой шерстью, четыре тонкие лапки с коготками, напоминающие веточки, малюсенькая голова, похожая на лисью, с двумя крошечными рожками за не менее крошечными ушками.
Даже жалко этих малышей – они выглядят мило…
Неожиданно я слышу в высокой траве справа тонкий писк и слабый треск. Нахмурившись, отвожу стебли и с изумлением вижу одно из яиц, чудом не разбитых полностью.
Впрочем, и оно не уцелело – скорлупа в нескольких места треснула, и сейчас продолжает разрушаться. Неужели её ломает тот, кто сидит внутри?!
Не знаю, что руководит мной, но я решаю несчастному зверьку помочь выбраться, и доламываю остатки яйца. Оттуда появляется малыш точно такой же, как и те, раздавленные.
При виде слабого, беззащитного тельца, во мне просыпается жалость, какой я не испытывал к разбойникам, которых жрало то страшное существо.
– Как же ты выживешь, малыш? – произношу я. – Где твои родители? А-А-А!
Едва-открывший большие, будто хрустальные глаза, зверёк, делает то, к чему я совершенно не готов – стянув своё тельце как пружину, выстреливает им в меня, впивается своими крошечными зубками в подушечку большого пальца и прокусывает её!
Я трясу рукой, но мелкий гадёныш даже не думает отпускать меня! Своими тоненькими лапками он так крепко вцепился в мою ладонь, что оторвать его не получается!
И мало того – я чувствую лёгкое онемение руки! Если этот малыш имеет в своих зубках яд – надеюсь, его слишком мало, чтобы меня убить… Проклятье, надеюсь на это! Будет мне урок не приближаться к местным тварям, какими бы милыми они ни выглядели!
– Я же пожалел тебя! – рявкаю я на малыша. – А ты кусаться?! Дерьмо!
Зверёк неожиданно отрывается от моего пальца, поворачивает хитрую мордочку, растягивает пасть, полную крошечных зубов, в оскале…
… И неожиданно тонюсеньким, будто бы детским голосом, повторяет:
– Дерьмо!
Я так и замираю, глядя на него.
– Ты что, разумный?! Умеешь говорить?!
Вместо ответа зверёк поворачивается к пальцу и зализывает крошечную ранку своим шершавым языком. Снова оборачивается ко мне, и будто бы виновато улыбается.
– Дерьмо! – пискает он.
Вот это необычно! Откуда-то я знаю, что раньше никогда не встречал разговаривающих зверей!
– Ладно, ладно! – не удержавшись, улыбаюсь я. – Ты умный, я понял. Но это слово повторять не стоит – оно плохое.
– Дерьмо?
На этот раз интонация звучит вопросительно.
– Не нужно… А, проклятье!
– Проклятье!
Ну отлично! Кажется, этот малыш прекрасно запоминает ругательства! И что с ним делать? Надо бы отодрать его и вышвырнуть куда подальше, но делать это отчего-то не хочется…
– А что-нибудь другое ты повторить можешь? «Привет», «пока», «спасибо»? «Спасибо» бы не помешало, раз уж ты напился моей крови!
– Дерьмо!
Я закатываю глаза, цыкаю, и зверьку это, очевидно, нравится. Он отцепляет лапки от моей руки и заваливается на спинку прямо в моей ладони – гибкое тело помещается в ней почти целиком.
А у меня в голове мелькает образ – как только что вылупившийся зверёныш кусает более взрослую и большую особь такого же животного, и пьёт из неё кровь. А потом трётся о бок и мирно засыпает рядом…
Я уже ничему не удивляюсь.
– Хм… Так тебя должны были кормить твои родители? – спрашиваю я, но зверёныш непонимающе хлопает глазами, глядя на меня.
– Ладно уж, – вздыхаю я. – Раз такое дело, ничего страшного. И съесть вас не получилось бы, так выходит? Может, попробовать ту большую тварь? Мяса в ней должно быть много…
– Как думаешь, съедобная? – с сомнением протягиваю я. – Надеюсь, не ядовитая. В любом случае, мяса в ней больше, чем в тебе.
– Проклятье! – на этот раз фраза звучит оскорбительно, и я лишь посмеиваюсь.
Забавное существо.
Я открываю змеиную пасть и осматриваю зубы. Мешков с ядом за ними нет, а значит – она не ядовитая! Раны будет достаточно промыть и перевязать, да и в качестве еды подойдёт.
Сначала я обрабатываю рваную рану на руке, перевязываю её единственной оставшейся чистой повязкой из разбойничьего набора, и лишь после этого решаюсь приготовить змеюку.
 
Вырезаю из неё несколько кусков и поджариваю их на костре вместе со специями, найденными у разбойников, а затем с опаской пробую. Жду довольно долгое время и, не почувствовав никаких изменений в организме, ем ещё немного мяса. Оно оказывается очень жёстким и если бы не специи – безвкусным.
В итоге объедаться не решаюсь, но готовлю себе запас, чтобы было чем перекусить ещё дня три, которые займёт дорога до замка. На всё это уходит довольно много времени, и путь я продолжаю уже во второй половине дня, попрощавшись с постоянно снующим вокруг зверьком.
– Береги себя, малыш, – говорю ему напоследок и ухожу через заросли на восток.
… Чтобы через несколько мгновений услышать, как зверёк пробирается за мной.
Развернувшись, я встречаю его хмурым взглядом.
– Ну чего тебе? Оставайся! Твои родители могут вернуться! Пусть знают, что хотя бы один детёныш уцелел! Кыш!
На мои взмахи руками зверёк даже не реагирует – напротив, подбегает ближе и по штанине и торсу вскарабкивается на плечо.
– Проклятье! – … и пищит в ухо.
– Ты что, хочешь со мной? – я смотрю на него с сомнением.
Он, словно поняв, что я имею в виду, несколько раз моргает.
Хм… Судя по всему, он не ядовит, ранки от его зубов уже заросли. Прокормить такого кроху не составит труда – если он питается только кровью, такое малое количество, как он выпил, я смогу давать ему хоть трижды в день.
Да и веселее иметь рядом того, кто к тебе привязан… Особенно в ситуации, когда совершенно ничего не помнишь.
– Что подумают твои родители, когда вернутся и обнаружат разорённое гнездо?
– Дерьмо… – только и отвечает зверёныш. В его интонации так и звучит «ну что теперь поделать?»
– Ладно, как скажешь. Только как мне тебя звать?
– Дерьмо?
– Ну уж нет! – фыркаю я. – А знаешь… Я ведь и собственного имени не знаю. Побудешь пару дней… не знаю – просто «приятелем»?
Зверёк забирается мне на голову, и там замирает, устроившись в волосах, как в гнезде.
“Ладно, – решаю я. – Вреда от него не будет”.
И, вздохнув, снова выдвигаюсь в путь.
* * *
Замок, о котором говорил разбойник, и вправду впечатляет.
Я выхожу к нему через три дня после схватки со змеёй и знакомства с необычным зверьком, который любит повторять ругательства. И прямо сейчас разглядываю эту постройку, внушающую уважение.
Огромная твердыня возвышается в самом центре долины меж двух невысоких горных хребтов. Она окружена джунглями – кроме участка радиусом в несколько миль, выжженным подчистую.
Это очень похоже на то место, в котором появился я – только масштаб разный…
– Что думаешь? – спрашиваю я зверька, разглядывая полуразрушенные башни, бастионы, крепостные стены, выбитые ворота и одно из осыпавшихся крыльев, на котором будто великаны танцевали.
– Дерьмо!
– Да, я тоже так считаю, – хмуро отвечаю я, потирая ноющее плечо. Заражения вроде бы нет – но рана зарастает очень неохотно, и довольно сильно болит.
Может, в замке найдётся тот, кто её осмотрит?
Вид этой постройки вызывает во мне странные ощущения. Печаль, тревогу, надежду, радость – всё вместе. А перед глазами мелькают обрывки образов, которые никак не удаётся ухватить и рассмотреть как следует.
Но одно ясно точно – когда-то я был здесь. Я чувствую это кожей, нутром, тем странным огнём, что горит внутри меня…
Потратив какое-то время на исследование окрестностей, я начинаю думать, что в замке никого нет. Ни патрулей на уцелевших стенах, ни людей во дворе, ни какого-либо движения снаружи. Даже тварей, о которых говорил разбойник, снаружи не наблюдается. Из следов боя – лишь отметины заклинаний на стенах.
Хм… Интересно…
Поразмыслив какое-то время, я всё же решаю заглянуть внутрь, втайне надеясь, что оказавшись в пределах твердыни во мне проснутся воспоминания, или я что-нибудь почувствую, или мне что-то подскажет перчатка.