Старуха 2 (СИ)

Все эти чудеса техники Лаврентий Павлович с гордостью продемонстрировал на открывшейся в начале мая Выставке достижений советской промышленности, и уже на следующий день после начала ее работы Валериан Владимирович у него поинтересовался:
— Лаврентий, а что тебе нужно будет чтобы завод самосвалов выделывал не по три штуки в день, а хотя бы по тридцать? Мы тут с Глебом обсудили, и получается, что за счет того, что НТК делает для народного хозяйства, мы в бюджете на индустриализацию уже почти полмиллиарда сэкономили, так что можешь не скромничать.
— Вы, конечно, с товарищем Кржижановским большие молодцы, — ответил Берия, к Глебу Максимилиановичу относящийся довольно «прохладно», — не прошло и трех лет, как решили спросить, а что же ГТК нужно чтобы развивать науку и технику. Да дохрена чего нужно! Но в первую очередь — электростанции. Причем… нет, ты погоди, выслушай, электростанции нужны не только для, скажем, завода карьерных самосвалов. Чтобы эти самосвалы работать могли, им требуется особый бензин, для производства которого нужны особые, причем секретные, заводы. А чтобы на этих заводах сырье появлялось… Нужна еще железная дорога от Гудермеса до Астрахани, но с этим НТК своими силами справится.
— Ты сам-то… молодец. Я тебя спросил про то, что тебе нужно, не для того чтобы твои претензии выслушивать. А для того, чтобы ты мне список этого нужного подготовил и прислал, причем чем раньше, тем лучше. И насчет «раньше» это очень серьезно, тут наши вояки, вероятно прослышав об этой экономии, уже готовятся губы раскатать — так нужно успеть раньше них.
— Успеем, тебе прямо сейчас список передать или можно после обеда? Сам понимаешь, мы ведь тоже работу по планам ведем…
— Давай после обеда, я как раз к обсуждению и Госплан пригласить успею. Только ты тогда не курьером бумагу свою присылай, а лично с ней приди: обсуждать будем всерьез. Кстати… тут на тебя Баранов жаловался, на то, что НТК отказался ему какое-то оборудование изготовить.
— Слышал… кстати, и об этом поговорим, вопрос куда как интереснее, чем выглядит поначалу…
Вера, вернувшись в университет после двухдневного «отдыха», получила сильный нагоняй от Лаврентия Павловича. Во-первых, за то, что переутомилась на работе, а во-вторых, за то, что важные работы не выполняются в запланированные сроки. Вера его довольно флегматично выслушала, а затем сказала, что она обо всем этом думает — благо, разговор состоялся наедине, после работы, в Вериной квартире:
— Вам бы, Лаврентий Павлович, надо свои выступления на пластинки записывать и слушать в минуты тоски, чтобы настроение повысить и посмеяться от души. Вы де мне приказываете не переутомляться, но при этом работать уже не по двенадцать часов в сутки, а по двадцать четыре.
— Ты просто не должна всю работу делать сама! Ты должна поручать работу другим людям, которые…
— Я и поручаю. У меня таких других людей аж тридцать человек — это если первокурсников не считать. Сейчас вот десяток занялся, совместно со студенческими КБ из МВТУ, разработкой способов получения арамидного волокна, и, скорее всего, к лету хоть что-то, да придумают. Но тут ведь такой момент: прежде чем мне им поручения раздать, пришлось эти самые арамиды придумать, разработать методику их синтеза. А так как кроме меня никто про все это не знает, то я лично МВТУшникам и инженерам их «Химавтоматики» рассказывала, что именно им придется изобретать. И проверять, что они меня правильно поняли.
— А… давай тебе штат кафедры увеличим…
— Увеличим, всенепременно увеличим. Из последней группы двое студента хотя бы примерно понимают, а чем я им рассказываю, я их к себе в аспирантуру возьму обязательно — и года через три у меня появится еще два сотрудника, которые буду в состоянии что-то кому-то объяснить. Ну а пока…
— А если у тебя только двое толковые, зачем других-то учишь?
— Двое — умеют думать, и будут неплохими учеными, которые много чего полезного придумать смогут. А остальные… в науке нужны и просто исполнители грамотные. Да и на производствах они окажутся отличными технологами. А вообще на одного, кто думать умеет, нужно пару десятков, кто сможет понять о чем они думают и это воплотить. И вот этот думатель без воплотителей тоже пользы не принесет… Да, я тут пока отдыхала, очень интересную вещь придумала. Даже две вещи, и обе заключаются в том, что новый завод нужно строить в Сергиеве.
 
— И большой завод? И почему именно в Сергиеве?
— Из Москвы туда добираться легко, а завод — да, на этот раз большой. И будут на том заводе делать специальные пороха.
— Это какие такие специальные?
— Это прежде всего деревянные пороха, то есть не из хлопка, а из дерева. Так как эвкалиптов у нас пока не изобилие, а лиственницу трудно разделывать, я разработала процесс для ели или сосны. Несколько процессов, и по одному получается неплохой порох для стрелкового оружия, в смысле винтовок там, пистолетов. По второму процессу — не лучший, но вполне терпимый для артиллерии. А вот насчет третьего… я вам результаты уже летом покажу, где-то, думаю, в конце июля или даже в августе.
— А словами рассказать?
— Врать мы все горазды. А если вранье уж совсем откровенное получается, то без демонстрации того, что вообще-то это не вранье, а самая что ни на есть правда, никто в это и не поверит. Вы — так точно не поверите.
— Тебе — поверю.
— Нет. Потому что пока я и сама себе не верю. То есть умом понимаю, что правда, а чувства просто кричат: врет Старуха, как пить дать врет! Так что — ждите ответа от первого освободившегося оператора.
— От кого?
— Что? Вы правы, что-то я переутомилась. В общем, вы ждите, а я пойду, пожалуй, спать. Завтра с группой третьекурсников будем обкатывать машину по производству других амидных волокон. Кстати, вам они точно понравятся…
Такой разговор с Верой у Лаврентия Павловича состоялся еще в марте, и за два месяца девушка успела довольно много интересного «нахимичить». По крайней мере в Дзержинске, рядом с заводом по производству взрывчатки, уже заработала первая установка, производящая очень интересное волокно. То есть установка сама по себе волокно не делала, а делала пластик, из которого это волокно начали изготавливать на новеньком заводе в Мытищах… Мытищинский завод (как и сам город) очень быстро стал расти, причем «из собственных резервов», а точнее — за счет выручки от производимой продукции. Причем выручка шла как из советских магазинов, так и из-за рубежа: Вера какими-то своими путями закупила австрийские машины для вязания чулок — и теперь недорогие, но мгновенно ставшие очень модными женские чулки из капрона неплохо так пополняли бюджет НТК. Да и всего Советского Союза, хотя все же государственный бюджет гораздо в большей степени пополнял нейлон. Конечно, нейлоновые чулки никто срочно вязать не стал, а вот в качестве замены дефицитному баббиту в подшипниках скольжения материал пользовался большим спросом в Германии и в Бельгии. А еще и капрон, но не в виде чулок, а в виде шестеренок для станков, тоже приличную копеечку приносил…
Иосиф Виссарионович, так и не встретившийся с Верой для «вдумчивого разговора» дома у Лаврентия Павловича, выкроил время и приехал в университет — но и тут ему не повезло. Потому что Вера и Саша как раз уехали в Кстово, где вдали от слишком любопытных соглядатаев как раз запускалась новая (и очень мощная) установка гидрокрекинга. Очень нужная установка: количество автомобилей и тракторов, жадно пьющих бензин с октановыми числами от восьмидесяти восьми и выше росло стремительно. Так что даже новой установки, которая должна была выдавать по тысяче тонн такого бензина в сутки, было бы слишком мало — и еще две таких же строились там невероятными темпами. А чтобы темпы такие выдержать, в Кстово сейчас чуть ли не половина работников Химавтоматики сидела — но вот пуск агрегата без тех, кто его придумал (и кто мог бы при необходимости объяснить, что же пошло не так), никто проводить не рискнул.