Избранные Луной (СИ)

Когда он звонит своей невесте, сердце неприятно сжимается в тисках ревности, но у меня складывается ощущение, будто он разговаривает с ней без всякой нежности, как с одной из своих подчиненных. Злюсь на себя за излишнюю фантазию и тут же отряхиваюсь от дурацких мыслей - наверняка у меня просто разыгралось воображение.
Альфа говорит еще пару минут, а затем выключает телефон, возвращает его обратно в задний карман брюк, подходит ближе и небрежно опускает руку на ухо волка, с которым мы мирно сидим под деревом и послушно ждем. Зверь вскидывает голову, ласково трется об мой бок, а потом вскакивает и быстро удаляется среди деревьев.
Не успеваю и пикнуть, как оборотень наклоняется и поднимает меня на руки.
— Зачем… — лепечу, пытаясь прикрыть рукой участившийся стук в груди, — Я и сама вполне могу ходить, я …да я… могу …— он обработал мою рану, и она практически перестала болеть.
— До границы Тэрры и Галлы идти не так далеко. — прерывает мою несвязную речь Оуэн. — Сегодняшняя наша цель - добраться до нее. Идти следует быстро, и я предпочитаю полностью контролировать процесс. — его взгляд неожиданно спускается к моим губам, и я нервно сглатываю. — Как только будем на наших землях, и рана полностью затянется, сможешь ходить сама. — никаких компромиссов, один командный тон. Да, видимо он со всеми сегодня общается в приказном порядке.
Альфа поднимает голову к темному небу, на котором рассыпались сверкающие звезды, и между его бровями пролегает глубокая морщинка.
— Предлагаю переночевать сегодня в Тэрре, а утром с новыми силами двигаться к дороге. Там нас встретят.
— Ты предлагаешь спать под открытым небом?
— Боишься?
— Нет. — мотаю головой, хотя очень хочется кивнуть несколько раз.
— Сделаю вид, что поверил. — нагло ухмыляется Оуэн.
А затем после пары шагов тихо произносит:
— Ничего не бойся, Дженни, я с тобой.
И вновь слабо верю своим ушам. Становится сложно дышать. Слишком громкий получается вдох и такой же шумный следует выдох. Руки сами собой напряженно сжимают ткань мужской рубашки.
Нестерпимо хочется что-то сказать, что-то ответить на слова, всколыхнувшие все возможные чувства внутри меня – ведь его голос не царапает холодом и не бьет наотмашь. Он наполнен лаской и заботой, столь желанной, что в нее сложно поверить.
Сиэлин, у меня же не очередное помутнение сознания?
Я все еще жива?
Да, я все еще жива. И мой альфа рядом.
Снова открываю рот в безуспешной попытке выговорить что-либо, но слова убегают от меня, прячутся среди теней деревьев и не желают складываться в предложения.
*
Распахиваю глаза и сонно тру веки, не понимая, где я. Кажется, я заснула, пока мы шли. То есть шел Оуэн, а я удобно устроилась у него на руках и, очевидно, позабыв всякий страх, отключилась прямо в лапах альфы.
А проснулась на голой земле возле костра?
Хотя, погодите-ка, не на голой земле…нет. Я лежу на кустистых ветках, словно на импровизированной лесной кровати. И где он только их достал? Когда все это успел?
Насколько сильно я отключилась? Почему? Из-за усталости? А где сам оборотень?
Испугаться своему одиночеству не успеваю, сзади раздается голос:
— Проснулась? — заставляет вздрогнуть и обернуться.
— Д-да, а давно мы здесь? Это уже земли Тэрры? Мы далеко ушли?
— Да, мы уже на землях Тэрры, и ушли достаточно далеко от Галлов, не волнуйся. Здесь только мы вдвоем. Вокруг точно никого нет, мой зверь проверил территорию. — слова альфы успокаивают, и я опускаю взгляд на его руку, в которой он держит очищенную от кожи тушку кролика. — Проголодалась? Поздний ужин скоро будет готов. — ухмыляется, замечая мой интерес.
Садится возле костра и начинает насаживать мясо на самодельный вертел.
— Когда ты все это успел? Как? Почему я не проснулась? — удивленно интересуюсь я, но оборотень только пожимает плечами. Мне кажется, он что-то не договаривает. Но уточнять и допытывать не решаюсь.
Оуэн ведет себя так, будто ночевки в лесу для него не редкость, и он способен без всякого дополнительного снаряжения добыть огонь, поймать кролика, позаботиться о раненой девушке.
 
— Я полон скрытых талантов. — самодовольно ухмыляется волк.
Так не похоже на него.
— Ты говоришь точь-в-точь, как Мэйс. — смеясь замечаю я, но веселость с его лица медленно сходит.
— Может, это он говорит, как я?
На этом наш разговор ненадолго прерывается, так как он отворачивается, а я не могу понять, какая собака его укусила.
*
Сухие ветки трещат в языках пламени, Оуэн сидит ко мне боком, на небе проглядывает силуэт Сиэлин.
Мы поужинали, и я даже рискнула предложить ему свою помощь, но альфа пресёк мою попытку одним коротким отрицательным кивком головы.
И теперь я любуюсь двумя лунами на небе и уверяю себя начать считать звёзды, но глаза не желают слушаться. Они то и дело незаметно поворачивают в сторону альфы, пробегаются по его волосам, в которые так и хочется запустить пальцы и ощутить их мягкость, скользят по линии скул, об которые не страшно потереться кожей лица, останавливаются на ровной линии носа, чей кончик я бы звонко чмокнула, но разе же мне кто позволит…
А еще его этот дурманящий запах, который с каждой секундой все сильнее сводит с ума. Кажется, совсем недавно он дарил чувство абсолютной защищенности, теперь же коварно преобразился и распространяет по телу другие сигналы, наталкивает на иные желания.
Не знаю, связано ли это с тем, что я не пила лекарства или, наконец, полностью успокоилась, перестав быть пленницей мысли «надо спасаться», но с каждым новым вдохом тугой кокон возбуждения все сильнее смыкается вокруг тела. Кожа зудит и горит. Наблюдаю, как мужские руки подбрасывают сухие ветки в костер, а мерещится, будто он кидает их в разгорающееся пламя внутри меня.
Стараясь унять обуявшее нутро и разум наваждение, мотаю головой. Честно борюсь с собой, пытаюсь подумать о чем-нибудь другом, но глаза все так же жадно устремляются на Альфу.
Пожалуйста, посмотри на меня.
Нет, не смотри, нельзя.
Ну почему, — не унимается спрятанный где-то глубоко обиженный голос, — Почему он не возьмёт меня? Почему не сделает своей?
Щипаю себя. Сильно. Без жалости.
Алекс, это ты виновата. Ты хотела, чтобы я стала озабоченной, и, видно, твоя мечта сбылась. Поздравляю, дорогая сестра. Еще немного и я подползу к нему на коленях, умоляя хотя бы обнять свою недо-пару. Можно ненадолго, а можно и долго – похотливая я совсем не против.
Будто почувствовав, что за ним наблюдают, Оуэн поворачивает голову и смотрит на меня. Смущенно отвожу в сторону взгляд. Он меня спас, позаботился, а я… снова его провоцирую.
Плохая-плохая, Дженни!
Как же стыдно и сложно одновременно.
Но отхлестать себя чувством вины не успеваю, он неожиданно оказывается рядом со мной. Смотрит так, что плавятся внутренности и гаснут всякие сомнения.
Секунда.
Вторая.
Сердце начинает бешено биться, ощущается в горле.
Оуэн скашивает взгляд на мои губы и, присев, припадает к ним ртом. Нежно целует каждую, сначала ласку получает верхняя, потом нижняя, а потом альфа уверенно врывается языком. Исследует мой рот, пробует мой вкус. Реальность уходит куда-то на второй план, стирается, меркнет.
Здесь и сейчас есть только я и он. Мой мужчина. Мой горячий и жадный до прикосновений альфа, чьи руки скользят по телу, заставляя гореть и взлетать.
Пока я прерывисто постанываю, вцепляясь в его плечи, он спешно стягивает с меня шорты и ныряет рукой в трусики.
— Да-а, — не стесняясь запрокидываю голову назад, ощущая, как нежно он ласкает влажные складочки.
— Я буду любить тебя всю ночь, Дженни. Ты моя еди…— хрипло шепчет в ухо, как вдруг негу разрывает грозный рык:
— Дженнифер! — я подпрыгиваю на месте и испуганно моргаю
Ничье сексуальное тело на мне не лежит и ничьи пальцы нигде не гладят кожу, несмотря на то что низ живота чудовищно тянет от желания. Обнимаю себя руками, стараясь скрыть свое спутанное состояние. Меня пугает то, что я никак не могу это контролировать.