Очарован наповал

— Чарли, мы оба знали, как закончится наш роман, — говорит Дев, выскальзывая из-под тяжелого тела Чарли, подходит к письменному столу и обводит пальцем контур блокнота с логотипом «КортъярдМарриотт». — Мы оба знаем, что у него есть срок годности.
— А если я не хочу, чтобы он заканчивался? Что, если я хочу… — Чарли почти озвучивает «быть с тобой вечно», но Дев стоит в закрытой позе, и слова застывают на языке. — Что, если я хочу большего?
Дев складывает руки на груди, и Чарли видит истинную суть этого жеста — слабую попытку защититься.
— Большего не получится. Мы хотим разных вещей.
— Разве мы оба не хотим тот домик в Венис-Бич?
— Это была фантазия! — взрывается Дев. — Она никогда не осуществилась бы!
— Из-за меня?
— Из-за нас обоих! Из-за того, что ты звезда реалити-шоу, а я твой продюсер!
— Еще только на неделю.
Дев судорожно запускает пальцы себе в волосы.
— Чарли, ты хочешь детей?
Такого вопроса Чарли ожидал в последнюю очередь, и ответ застревает в его пересохшем горле.
— Потому что я детей хочу. Четверых. И жениться хочу. Хочу пойти к алтарю в отвратном белом смокинге, при виде которого ты умрешь от смущения, и не хочу потратить еще шесть лет на человека, который не хочет того, чего хочу я.
Ситуация стремительно выходит из-под контроля Чарли. Он по глупости считал, что их будущее — смутное время, в которое они войдут вместе, а теперь кажется, что они никчемная команда по бегу парами со связанными ногами и тянут друг друга в противоположные стороны.
Чарли пытается найти ясную мысль, ясную эмоцию, ясный набор слов и предложить Деву. Он хочет как-то объясниться с Девом.
— Два месяца назад я пришел на это шоу с убеждением, что любви не достоин, а сейчас ты спрашиваешь меня, думал ли я о том, чтобы жениться, и о детях? Нет, Дев, не думал. Я никогда не думал, что эти вещи для меня возможны. Я говорю не о том, что они невозможны, — а о том, что сейчас не знаю, как ответить. Мне нужно время разобраться в себе.
Дев смотрит на него сверху вниз и двумя пальцами поднимает очки на переносицу.
— Чарли, мне время не нужно. Мне нужно уйти, пока нам обоим не стало больно.
— Мне уже больно.
— Чарли!
— Дев… — Чарли тянется к нему единственным понятным себе способом, единственным способом, который у него остался. — Дев, я тебя люблю.
Чарли рассчитывал, что, сказав такое вслух, почувствует себя лучше. Вместо этого он чувствует себя нагим и выставленным на всеобщее обозрение в постели. Он вручил Деву нечто хрупкое, а Дев смотрит так, словно готов разбить это нечто из чистого любопытства.
— Ты меня не любишь.
— Не решай за меня, что я чувствую, а что нет. Я тебя люблю.
Дев пренебрежительно качает головой. Чарли мог бы его ударить. Чарли мог бы вцепиться ему в лодыжки и не отпускать, как делают малыши. Но вот он замечает, как за очками у Дева собираются слезы, и не решается ни на то, ни на другое.
— Дев, я тебя люблю, — повторяет Чарли. Он будет это повторять, пока Дев не поверит. — Я люблю тебя всего. — Чарли тянет к себе лицо Дева, чтобы поцеловать его залитые слезами щеки. — Я люблю то, что ты стараешься понять, как работает мой мозг, хоть совершенно не отличаешься терпением; и то, с какой страстью ты отдаешься глупейшим глупостям; и то, что ты самый красивый человек на моей памяти. Я люблю то, что ты меня смешишь. Я люблю твои уродские шорты-карго, и твое упрямство, и то, каким сварливым ты становишься, когда хочешь есть. Я люблю тебя не вопреки всем этим вещам. Я люблю тебя благодаря им.
Услышав перефразирование собственных слов, Дев всхлипывает.
— Я понимаю, что тебе сейчас больно, — продолжает Чарли. — Я понимаю, что «Долго и счастливо» не такое, как тебе хочется. Я понимаю, что ты отстраняешься, потому что боишься того, как больно будет. Но я люблю тебя. Прямо сейчас я люблю тебя так сильно, что свою жизнь без любви к тебе не представляю. Если ты пока меня не любишь, ничего страшного. Моей любви хватит на нас обоих. Только, пожалуйста, перестань отстраняться!
 
— Чарли… — Дев произносит эти два слога так, что они кажутся самыми прекрасными на свете. Он наклоняет голову и целует губы, подбородок, веки, уши Чарли, будто составляет сенсорную карту его лица. — Чарли, я люблю тебя. Разве я мог иначе?
Чарли хватает его за запястья, чтобы удержать на месте.
— Тогда позволь мне выбрать тебя. Выбрать нас. Пожалуйста!
Дев отчаянно цепляется за смокинг Чарли, зарывается лицом в ткань, поэтому его слова звучат приглушенно.
— Мы оба знали, что не получим «долго и счастливо».
— Мы могли бы. — Дев отдаляется, но Чарли считает, что сумеет его удержать, если покрепче вцепится ему в бедра. — Просто останься, Дев! Просто реши остаться!
* * *
Наутро Чарли не сразу понимает, почему Дева нет в постели. Почему исчез его багаж. Почему пропали джинсовка и овсяный гель для душа. Почему рядом на подушке аккуратно свернутый втрое листок из блокнота с логотипом «Кортъярд-Марриотт».
Чарли читает письмо. Раз, другой, третий. Он читает его десять раз. Он не плачет. По крайней мере, не плачет сразу, когда осознаёт, что Дев не вернется. Нет ни тревоги, ни паники, ни вхождения в штопор. Есть только болезненная уверенность в том, кто он и что должен делать.
Чарли вылезает из постели и выходит в коридор отеля в Мейконе, штат Джорджия. Он стучит в четвертую по счету дверь — открывает Скайлар Джонс, еще сонная и одетая в спортивный костюм.
— Чарли? В чем дело?
Чарли делает ровно три глубоких вдоха.
— Мы можем поговорить?
Заметки к сценарию выпуска:
Сезон 37, Эпизод 9
Дата эфира
8 ноября 2021, понедельник
Продюсер выпуска
Райан Паркер
Исполнительный продюсер
Морин Скотт
Сцена: Высказывания Лорен Лонг во время ее свидания в Родном Королевстве.
Место съемок: Съемочная площадка в Далласе.
Лорен Л.: Поверить не могу, что Чарли здесь, в Далласе! Я так долго об этом мечтала! Я всегда хотела именно этого — привести домой такого парня, как он. Чарли — будущее, о котором я мечтала, и вот моя мечта сбывается! Совсем скоро я представлю своего будущего мужа родителям!
 Через три месяца после съемок 
 
 
Роли, штат Северная Каролина, 8 ноября 2021, понедельник 
ДЕВ
Ноябрьским понедельником предпоследний эпизод «Долго и счастливо» с участием Чарли Уиншо выходит в эфир для двадцати трех миллионов зрителей. Дева Дешпанде в их числе нет. По понедельникам он ходит к психотерапевту, и сейчас уже темно за окнами кабинета на востоке Роли, где он сидит, дожидаясь, пока его доктор нальет две чашки мятного чая.
Дев тянется к коробке с фиджет-спиннерами и другими игрушками для стимминга и выбирает неоново-пурпурный мячик-сквиши. Теперь Дев знает, что потребность в хлопотах и вечной суете была способом не разбираться с проблемными сторонами своей жизни; а еще знает, что если занять руки, то такие «разборки» проходят легче. За последние три месяца он немало узнал о себе в этом кабинете.
Лекси Сантос заливает кипятком чайные листья в двух одинаковых кружках и возвращается к креслу с подголовником.
— Итак, — начинает Лекси, склонив голову набок на манер, напоминающий Деву Джулс. Сегодня думать о ней не хочется, но Дев заставляет себя разбираться со слишком большими чувствами у себя в груди, — как твои дела?
Дев сжимает пурпурный мячик.
— Нормально.
Психотерапевт испытующе на него смотрит, и Дев понимает, в чем дело. Он знает, что «нормально» долгое время было его рефреном.