Измена. Во власти конкурента (СИ)

— Ты не понимаешь ничего! Теперь на него навесили еще и статьи за экономические преступления. Ты неблагодарная, ты во всем виновата! Это из за тебя, моего Руслана посадили и внуков ты от меня спрятала, ни разу не привезла за все время!
На эти обвинения я уже не могу промолчать:
— Элия Руслановна, вы понимаете, что пережили мальчики после похищения? Психотерапевт запретил им новые эмоциональные потрясения, — пытаюсь воззвать ее к разуму.
— Да какие потрясения рядом с любящей бабушкой? — перебивает меня даже не дослушав.
Как объяснить этой женщине, что дети сами не хотят ехать к этой бабушке, они предпочтут посидеть дома, без тв и интернета, на даче родителей, лишь бы не ехать к обеспеченной, заносчивой бабушке, что так и не смогла найти подход к своим внукам.
Стук в дверь, заставляет подпрыгнуть сердце, не ожидала, что меня сейчас кто-нибудь побеспокоит.
— Простите, Элия Руслановна, не могу больше говорить, у меня в офисе тоже идут проверки. — сбрасываю вызов. Похоже эту женщину ничем не прошибешь и она намерена стоять на своем. А выслушивать оскорбления в свой адрес нет уже никаких сил.
Прохожу к двери и открываю, Катерина мнется на пороге с подносом, и стоящими на нем двумя кружками разносящими аромат кофе.
— Что же делать Лада Андреевна? Они уже несколько часов вот так шуршат бумагами, от чая, кофе отказываются, — шепотом произносит она, в ее голосе слышится паника и отчаяние.
— Без паники Катерина, разберемся, — твердо произношу, завожу ее в кабинет и усаживаю за стол. — Пейте кофе.
Оставляю ее. Выхожу в приемную.
— Чем вам помочь, господа? — перенимаю я манеру разговора нашего бухгалтера.
— Да, отчет за четвертый квартал прошлого года, пожалуйста, поторопите Любовь Петровну.
И уже вместе с бухгалтером я ношу коробки, Катеринка подрывается за мной. Дело спорится быстрее.
Изматывающий день продолжается чередой нескольких дней, пока не заканчивается проверка. Не могу вспомнить, когда так часто ездила в офис, как на работу.
А когда инспекторы уехали на следующий день заявляется новая проверка, на этот раз из Госинспекции труда.
В этой какофонии проверок я забываю и о звонке Анюте, и о Ярославе, и даже что мне нужно на очередное заседание суда по разводу, о чем мне напоминает звонок адвоката.
Лишь в моих родителях и детях я могу найти поддержку в эти дни. Мама сходила в школу, в которой училась я, договорилась о приеме детей на обучение. Мне только нужно занести необходимые документы. А они тоже остались в квартире Руслана. Похоже мне и туда придется прорываться с боем.
  
45
 
В день завершения проверки от Госинспекции труда, возвращаюсь домой раньше обычного. Заскочив в лифт совсем не ожидаю встретить бывшую подругу. Неловкая пауза внезапной встречи сменяется внезапной откровенностью Софы.
Ее бизнес тоже зацепило проверками, она пришла в офис к Русу за разъяснением внезапного прекращения финансирования ее цветочного. Оказывается Рус понемногу вливал средства в ее дело.
И на вопрос мой по какому поводу, получаю очень откровенный ответ:
— Мы спали одно время с Русом, — с вызовом заявляет она, — позже разбежались.
Да, да, я солгала тебе тогда, в тот момент по другому не смогла. И да, я все еще надеюсь, что он вернется ко мне, а теперь, когда вы разводитесь, он точно будет моим.
— Ты же знаешь, что его посадили? — не могу не спросить. Не знаю в каких облаках она витает.
— Еще не посадили, он под следствием, но его выпустят, — уверенно утверждает бывшая подруга, — он всегда выкручивается и сейчас я верю в него.
Лифт приезжает на первый этаж офисного центра, мы выходим из здания и расходимся в разных направлениях. Не хотелось бы мне больше встречаться с ней.
Вопрос с квартирой решается путем одного умелого слесаря, любезно присланного адвокатом. Причем слесарю не пришлось даже участвовать в вскрытии. Консьерж увидев меня со здоровым дядечкой с большим чемоданчиком инструментов в форме, звонит моей свекрови и через пол часа мне привозят комплект ключей от квартиры.
 
Я забираю только самое необходимое. Документы, мой ноут и планшет, несколько вещей, что мальчишки пожелали забрать с собой.
Звонок адвоката с уточнениями деталей по процессу развода, приходится, как нельзя кстати.
Он все ждет, что я заявлю претензии на имущество нажитое во время брака. Он даже достал мне списки. В собственности Руслана оказалась только квартира в которой мы жили и дом. На все остальное имущество значится владелицей свекровь. Счета компании Капиталстрой заморожены, идут полномасштабные проверки, похлеще, что пока пришлось пережить мне.
Когда я мельком упоминаю о затронувших фонд инспекциях, адвокат мгновенно отзывается:
— Что же вы сразу не позвонили мне, Лада Андреевна? Утрясем вопрос. Я свяжусь с Ярославом Вячеславовичем.
То есть адвокат может ему дозвониться, а я нет? Прекрасно.
— Не поделитесь контактным номером Ярослава… Вячеславовича? У меня есть к нему ряд вопросов, — интересуюсь невинно. У меня больше чем ряд вопросов к нему.
— Да конечно.
Мне прилетает сообщение с контактом сразу по завершению звонка. И да, это не тот номер, что Яр дал мне.
Пока мой разум еще размышляет, не слишком ли навязчиво будет звонить Яру в столь поздний час, пальцы сами жмут на дозвон.
— Да слушаю, — серьезный суровый тон, по началу я теряюсь, а потом вспоминаю про свой ряд вопросов.
— Добрый вечер, Ярослав… Вячеславович, — намеренно делаю паузу, выжидая, — давно не слышно вас.
— Добрый, — его тон смягчается, а в голосе прорезается улыбка, — тоже очень рад тебя слышать и хотел бы увидеть.
— Что же мешает? — не могу не спросить, все мои претензии отходят на задний план и хочется ворковать мурлыкающим тоном, слушая бархатную хрипотцу его голоса, пробирающую мурашками по коже.
С его стороны слышны какие-то голоса и шум, гудящего офиса в дедлайн.
— Работа, — со вздохом отвечает уставшим голосом. — Думал закончить быстро дела и вернуться к тебе в город. — шум затихает, отсекаемый хлопком двери.
Как же рада его слышать. Сердце начинает учащенно биться, трепеща в груди. Вскакиваю с компьютерного кресла, внезапно ставшего неудобным, подхожу к окну. Мелкие капли моросят по стеклу, сбиваясь и скатываясь вниз, как с горки паровозиком, все вместе. Веду пальцем по оставшейся дорожке после них. По сухому стеклу стеклопакета внутри комнаты.
— А ты где сейчас? — вопрос сам рвется из меня. А еще хочется спросить где ты пропадаешь? Но это будет совсем навязчиво с моей стороны.
— В Москве. Срочные дела образовались. Ты знаешь как в песне — Меня засосала опасная трясина… — тянет Яр своей хрипотцой.
— Кажется, это про воровскую судьбу, — грустно улыбаюсь его подбору жанра.
— Да, не тот репертуар…
"Дарить себя — не значит продавать.
И рядом спать — не значит переспать.
Не отомстить — не значит все простить.
Не рядом быть — не значит не любить!"
— О боже, это Омар Хайям? Обожаю его стихи!
"Не делай зла — вернется бумерангом,
Не плюй в колодец — будешь воду пить,
Не оскорбляй того, кто ниже рангом,
А вдруг придется, что-нибудь просить." — мое любимое!
— Д-а-а, — в юности грешил, сейчас подзабыл немного.
— Будет время вспомнить.
— Будет, — его голос звучит как обещание.
— На следующей неделе суд, надеюсь переносить слушание больше не будут. — зачем-то упоминаю я, переводя тему.
— Не будут. — загадочно утверждает Яр. И мне хочется верить и быть такой же уверенной.
Повисает пауза, в которой нет неловкости
— Если тебе негде жить, только скажи. Я оставил усадьбу за собой, срок аренды на год вперед, можешь приезжать и жить сколько угодно. Охрана впустит тебя без вопросов и уже предупреждена.
На год вперед? Значит ли это, что он собирается возвращаться или этот жест милости предназначен только для меня?