Измена. Во власти конкурента (СИ)

— Все в порядке, зарядит и вернет, в целости и сохранности. — успокаивающе говорит Ярослав. — Пойдем поедим. Но сразу предупреждаю, я не особый кулинар, приготовил только яичницу.
— Оу, ты готовишь? Это очень мило. — мое внимание возвращается хозяину дома.
Это удивительно, потому что в моем мире мужчины не готовят. Мой муж ни за что и никогда не готовил. Заказать доставку — да, но готовить… Мысленно одергиваю себя, опять это неуместное сравнение с мужем. Я же не могу всерьез сопоставлять этих двоих мужчин.
Снова его тихий, бархатно-вибрирующий смех.
— Я же обещал тебе гостеприимство.
Мы возвращаемся на кухню. Ярослав деловито встает по ту сторону стойки и бережно раскладывает яичницу по порциям.
— Домработница будет только завтра, так что сегодня я и шеф, и жнец, и на дуде игрец. — протягивает он мне два аккуратных кругляша глазуньи на тарелке, непринужденно улыбаясь.
Моему изголодавшемуся организму все кажется вкусно и аппетитно, а вторая чашка кофе бонусом — самое то для поднятия духа и бодрости с утра.
Годами отрепетированная привычка — не оставлять грязной посуды после еды — дает о себе знать. В купе с моим желанием поблагодарить за вкусный завтрак — это гремучая смесь. Я собираю пустую посуду, намереваясь помыть. Но и тут Ярослав не дает мне простора для маневров. Забирает из моих рук испачканные тарелки и загружает в посудомойку, вместе с остальной посудой. Неожиданно становится неловко, что этот суровый, сильный мужчина так ловко управился с посудой. В принципе понимаю одного американского актера, сыгравшего киборга, утверждающего, что любит мыть посуду. С посудомоечной машиной это, в принципе, становится в разы увлекательным действом.
Когда мы возвращаемся в гостиную, мило беседуя о неожиданно разыгравшемся за окном ненастье, я наблюдаю интересную картину, как заходят крепкие бруталы в черном с несчетным количеством пакетов в руках, поднимаются по лестнице, один, два, три… Сбиваюсь со счета, оборачиваюсь на Ярослава, позади меня.
— А вот и одежду вашу привезли.
— Ммм, вы весь магазин скупили? — недоуменно уточняю.
Ярослав нарочито важно смотрит на наручные часы, выгибая одну бровь.
— Мне пора. Работа не волк, к сожалению, от меня не убежит. Вы же помните, что можете чувствовать себя как дома, весь дом в вашем распоряжении. — уделяет он и мне толику своего внимания.
Я провожаю его взглядом. Ярослав выходит степенной походкой уверенного в себе мужчины, оставляя меня одну в недоумении — ведь он просто напросто проигнорировал мой вопрос — и со странным желанием поправить ему воротник и галстук, пригладить лацканы пиджака, и поцеловать на прощание, хотя бы в щеку.
Встряхиваю головой, отгоняя это странное наваждение. Вот уж чего я не собираюсь делать, так это навязываться едва знакомому мужчине!
Наверно надо было пытать его с пристрастием по поводу его работы и всей остальной доступной инфы — чересчур он загадочен. Нужно только подумать над методами «пристрастия».
Мужчины в черном тоже спешно покидают дом. А я взлетаю по лестнице вверх, отыскать себе что-то более удобное, чем халат, полы которого, так настойчиво постоянно норовят разойтись.
Смотрю на груду пакетов в гардеробной. Логотипы — все сплошь из брендированных бутиков нашего города. Здесь есть даже нижнее белье. Боже, надеюсь Ярослав не сам его выбирал, иначе я сгорю со стыда при нашей следующей встрече. Знать, что чужой мужчина осведомлен какое белье на мне — то еще удовольствие.
Выбираю себе светлое, вязаное платье до колен из мягкой ангоры. И тут же играет моя природная аккуратность. Я просто увлекаюсь раскладыванием всех вещей по полочкам и ящичкам, что занимает какое-то время.
Ко времени, как я заканчиваю, за окном проясняется и сквозь облака проскальзывают редкие лучи солнца. Хочу на свежий воздух — решаю я, но это безобидное желание неожиданно встречает препятствие в виде сурового качка в черном.
— Вернитесь в дом, пожалуйста. — вежливо настаивает охранник.
— Я не могу выйти на улицу? — уточняю.
 
— Собаки на прогулке, они не любят чужих. — неохотно поясняет охранник, смотря в сторону.
Невдалеке действительно слышен лай собак. Ныряю назад в дом, от греха подальше. Не очень люблю собак. Вот уж сюрприз. Выйти на свежий воздух мне не доступно. Остается досконально изучить дом, так радушно меня приютившего.
Если бы я знала, что это последние часы спокойствия перед тем, какую встряску устроит мне муж.
  
16
 
Дом достаточно большой, но уютный: на цоколе тренажерка и домашний кинотеатр, на первом этаже гостиные и кухня со столовой, все спальни на втором этаже. Очень напоминает усадьбу девятнадцатого века, но с современной обстановкой. Не удивлюсь, если у этого дома есть своя история.
Наконец устав бродить по дому, притягиваюсь к кофемашине. Не покидающее, смутное чувство тревоги заставляет заняться чем-то. За чашкой бодрящего напитка в голову приходит деятельная мысль — приготовить что-нибудь вкусненькое к приходу Ярослава. Пока не решила лазанью или равиоли, проверяю шкафчики и холодильник в поисках ингредиентов. Нахожу все и для первого, и для второго. Значит будет сытный ужин! Наспех заливаю ленивую лазанью и пока она томиться в духовке быстренько готовлю начинку для грибных равиоли и упаковываю в тесто, аккуратно нарезая на квадратные кусочки. Остается сделать сливочный соус и ужин готов! Аппетит разыгрался от любимых вкусностей, требуя накормить.
Слышу отдаленный хлопок, как если бы дверь захлопнуло сквозняком. Любопытство гонит меня проверить кто пришел.
Я так стремительно лечу к двери, что когда неожиданно попадаю в уютный плен крепких, бережных объятий, чувствую неловкое смущение.
— А я как раз тебя ищу. — раздается надо мной рокочущая хрипотца хозяина дома. Поднимаю глаза, встречаясь с внимательным взглядом стальных глаз.
Господи, ну за что ему достался такой замурашитильный голос, вдобавок к серым, невозожным глазам?
— Соскучилась? — бархатный смешок, вгоняет меня в еще большее смущение.
Отступаю на шаг. Поймавшие меня, надежные руки соскальзывают, оставляя после себя пустоту. Даже не нахожусь, что ответить на столь провокационный вопрос. Ну да, было скучновато и совсем капельку тревожно от неизвестности.
— Твой телефон. — протягивает он на ладони.
— Ох, спасибо большое. — я мгновенно хватаю гаджет в свои нетерпеливые, цепкие пальчики. Торопливо включаю.
— А чем это так вкусно пахнет? — удивленно интересуется Ярослав, проходя на кухню и оставляя меня наедине с приходящими сообщениями, в соседней столовой. Совсем забываю ему ответить, я наконец вижу сообщения от мамы. Сначала тревожные — «Застряли в аэропорту…»
Потом подбадривающие — «Доченька держись, мы рядом!»
«Остался один перелет и мы в Москве…»
И все в таком же духе. Последнее отправлено полчаса назад. Бедняги, им пришлось пожертвовать свои отдыхом, спешно ища ближайшие рейсы на самолеты.
В груди разливается тепло. Все таки насчет родителей я не ошибалась. Они всегда придут на выручку. Мои нежно и горячо любимые. Коротко обрисовываю ситуацию и пишу, чтобы не волновались.
Набираю номер Дани. Напряженные гудки затягиваются, усугубляя мои без того тревожные мысли. Но слышу совсем не голос сына, а ехидный — мужа:
— Кто это нам соизволил позвонить?
— Куда ты дел детей? — выпаливаю без приветствий, кусаю губу в отчаянии. В голове начинает пульсировать страх. Тревога, копившаяся целый день прорывается горько-кислым вкусом. Неужели с ними что-то случилось? Почему телефон у Руслана, а не у сына? — Дай мне поговорить с мальчиками. — требовательнее прошу, я уже на грани, и если не узнаю что с сыновьями — сорвусь.
Муженек хмыкает.
— Так я ж не запрещаю, возвращайся домой и разговаривай. Будем жить, как и прежде, большой дружной семьей.
— Поздновато ты подумал о дружной семье. Можешь забыть. После твоего предательства я даже помыслить не могу, чтобы мы продолжали жить, как и прежде. Я хочу видеть своих детей, поговорить с ними.