О тех, кто не слушает добрых советов (СИ)

– Я знаю Драконобой! – выкрикнула Банри, в надежде, что хоть в этот раз сработает. – Так что лучше улетай отсюда!
Дельфина где-то за спиной взревела:
– Идиотка хренова! Вали его, чего болтаешь!
Нааглив сузил глаза.
– Первый THu’uM, созданный смертными. Очень хорошо. Посмотрим, чего он стоит.
– Тебе это не понравится! – завопила Банри, но дракон уже взмыл в воздух, подняв взмахами крыльев тучу из снега и древней каменной пыли.
Ужасные проклятия на нескольких языках доносились теперь из двух мест – Коснах, прятавшийся у дверей в Храм, присоединился к выступлению Дельфины.
Банри, беспомощно наблюдавшей, как Нааглив описывает в небе круги, только и оставалось, как обратиться к оберегам. Пальцы зазудели, когда она начала формировать щиты, а дракон уже приготовился атаковать…
Неизвестное время спустя, но вроде бы в тот же день, Банри обнаружила себя валяющейся на голых камнях во дворе Храма Небесной Гавани среди жалких обрывков тусклой серо-зеленой шкуры и нескольких костей – того немногого, что осталось от Нааглива, еще недавно столь красивого.
Упираясь руками и лбом в ледяной влажный камень, она села и сквозь мутную пелену уставилась на три невнятных силуэта, крутящихся вокруг и бестолково размахивающих руками. Те что-то верещали, но в имперкиной голове еще звучал гневный голос Нааглива, глушащий остальные. Банри протянула в никуда заляпанный сверху донизу кровью меч, который ей во время боя перекинула Дельфина, и сказала:
– Возьмите…
Оружие тут же исчезло.
– Все-таки этот Крик не только приземлиться заставляет, – сказал некто, вроде бы Дельфина.
Окружающие звуки доносились словно бы издалека. Еще кто-то помог имперке встать и куда-то повел… немного погодя она поняла, что лежит на чем-то мягком. Глаза отказывались открываться во всю ширь, и Банри оставила попытки, провалившись в глубокий сон.
====== Незабываемая ночка. Часть 4 ======
Банри пришла в себя, совершенно утратив чувство времени. Полежав немного, пялясь в темный потолок, она откинула одеяло и спустила босые ноги на холодный камень. Голова кружилась, как бывает, если перебрать со сном. Не пытаясь найти обувь, женщина выползла в коридор и побрела на поиски кого-нибудь живого.
Все трое Клинков сидели возле длинного каменного стола в чертоге. Они были весьма молчаливы и почти не шевелились, хотя холод, царивший в крепости, побуждал к действию. Банри никто не замечал до тех пор, пока она не заговорила:
– Какое нынче число?
Дельфина вскочила со стула.
– Ты очнулась! Клянусь Талосом, мне начало казаться, что мерзкая тварь умудрилась наложить на тебя какое-то проклятие перед самой смертью!
– Банрион!.. – Эсберн резво обогнул стол и прикоснулся к имперкиному плечу. – Во имя Шора! То, что ты сделала… невероятно. Воистину, пока своими глазами не увидишь, не поверишь!
Банри отстранилась.
– Не надо, я не хочу об этом вспоминать. – Она уставилась в пол. – В этот раз мне совсем худо, не понимаю, почему. Лучше бы он улетел, как я просила…
– Лучше, не лучше – дело сделано, – отрезала Дельфина. – Теперь хорошо бы еще с тем зеленым разделаться.
Банри дернула головой, и Клинок неожиданно умолкла.
– Какой день-то сегодня?
– Всего только шестнадцатое Начала Морозов, ранний вечер, – успокоил Эсберн. – Все лишь вчера случилось.
– А мне-то казалось, что я месяц дрыхла… – вздохнула Банри. – Вот леший! Я же обещала Лидии и остальным вернуться не позднее нынешнего утра!
– Ничего, подождут, – свела брови Дельфина. – А хотя… Коснах, как насчет прогуляться до Картвастена вместе со мной?
Новобранец пожал плечами. Он-то во время разговора помалкивал, почти испуганно глядя на имперку.
– Ну, можно, наверное…
– Иди одеваться тогда. И найди что-нибудь эдакое в подарок Энитаху.
Банри почувствовала, что ноги совсем закоченели, и вернулась в спальню, сев там перед очагом. Кутаясь в одеяло, она смотрела в огонь, чей вид навевал неприятные воспоминания, но имперка не отворачивалась. Все это надо было просто пережить.
Вдалеке заскрежетали двери – Дельфина с Коснахом ушли. Немного погодя в комнате появился Эсберн.
 
– Вот, выпей. – Старик протянул Банри бутылку медовухи с содранной этикеткой. – Пришлось разогреть. Утром сварил, но у нас тут ледник, и уже как студень…
Банри, не слушая последних слов, от души глотнула из бутылки, вытаращила глаза и закашлялась.
– Фу! Боги! Что это за дрянь?! – прохрипела она, намереваясь швырнуть сосуд в очаг. – Дед, ты что, меня отравить решил?!
Эсберн с обиженным видом отнял бутылку и прижал к груди.
– Вовсе нет, наоборот! Это зелье из драконьих костей и чешуи. Сварено по древнему акавирскому рецепту.
Банри онемела. Варево настойчиво запросилось наружу.
– И ты напоил меня этой гадостью?! За что?!
Старик терпеливо повторил:
– Сварено из драконьих костей и чешуи, а значит, оно должно укрепить твои кости и кожу…
– Эсберн, я много лет сама была лекарем и тыщи раз варила зелья. И сейчас иногда варю. Это не так работает! Может, у чешуи и костей Нааглива и были какие-нибудь свойства, но их нужно было выявлять опытным путем, а не бодяжить херню по плесневелым рецептам!
– Допей зелье. – Дед, не слушая возражений, протянул Банри бутылку.
Та принялась отнекиваться, но Клинок не отставал. Понадеявшись, что больших бед от этого не будет, имперка залпом опрокинула бутыль и пихнула опустевший сосуд Эсберну.
– Мерзость, – простонала она, борясь с тошнотой.
– Зато полезно, – радостно сообщил дед и убежал.
Дельфина и Коснах не вернулись, наверное, заночевали у Энитаха. Банри отказалась от ужина, накушавшись эсберновой стряпни вдоволь, и улеглась в постель под успокаивающее бормотание старика – ее с невероятной силой клонило в сон, хотя до этого она уже продрыхла больше суток.
Наутро Банри нашла возле своей кровати помимо собственных вещей и оружия тот самый «Атлас драконов», который она собиралась умыкнуть до того, как появился Нааглив. Борясь со смущением, имперка быстро оделась и, спрятав книжонку на прежнее место – под рубаху, вышла из комнаты.
Эсберна нигде не было видно. Дельфины с Коснахом – тоже, но эти, скорее всего, просто еще не успели вернуться из поселка, хотя уже наступило утро – сквозь отверстия в своде пещеры внутрь чертога проникал голубоватый свет.
Банри огляделась, прикидывая, не обидится ли старик, если уйти не попрощавшись. Храм Небесной Гавани и раньше производил на нее гнетущее впечатление, а после битвы с Наагливом и вовсе хотелось бежать отсюда куда подальше.
– Уже уходишь?
Банри обернулась – Эсберн спускался с террасы над Стеной Алдуина.
– Да… – пробурчала она. – И так уже слишком задержалась. Хочу вернуться в Вайтран побыстрее.
– Понимаю. – Старик подошел к ней и произнес: – Но, видишь ли, тут у нас есть одна проблема, и очень серьезная. Вообще-то я думал, что Дельфина будет присутствовать, но раз так…
От неясного дурного предчувствия у Банри заныли кисти рук – как и всегда в подобной ситуации.
– В чем дело?
– Я выяснил, кто на самом деле вождь Седобородых.
Мерзкое ощущение из рук переместилось под грудину.
– И что дальше? – хрипло проговорила Банри. – Он мне помог. По-настоящему помог. В отличие от некоторых. То, что я выжила полтора месяца назад на MONahVEN, исключительно его заслуга.
– Замечательно. Но теперь, как я понимаю, он тебе не нужен. Следует избавиться от Партурнакса…
– Еще чего! – рявкнула Банри. Она попятилась прочь от старика, он будто разом сделался чужим, чуждым. – Он не сделал мне ничего дурного! Нааглив и те, другие, хотя бы пытались меня прикончить! Я убила их, защищаясь! И вообще, что бы Партурнакс не сделал, это было много тысяч лет назад!
– Верно, дела те в далеком прошлом, но справедливость не считает прошедших лет, – спокойно сказал Эсберн. – Партурнакс совершил много злодеяний во время Войны Драконов – таких, что их помнят и сейчас, спустя тысячи лет.