О тех, кто не слушает добрых советов (СИ)

Маг умолк.
– Что «потом»? – спросила Банри.
– Не знаю… Не понравился он мне, шут этот. И держу пари – не только мне или Вантусу Лорею.
– Почему? Потому что он шут?
– Нет! Просто… – Маркурио пожал плечами. – Ну странный он, вот.
– Странных людей кругом полно, – не согласилась Иллия. – Что уж теперь, отказывать им в помощи из-за этого?
– Люди по-разному странные бывают, – задумчиво произнесла Лидия. – А этот еще и жуткий. – Она внимательно посмотрела на волшебника: – Ты прав. Мне он тоже не понравился.
По прибытии под городские стены все расползлись по сторонам, предварительно передав лошадей на попечение Скульвара. Маркурио и Иллия сразу подались в Вайтран, Лидия задержалась, вкратце пересказывая события, приведшие к обретению серой кобылки, а Банри торчала неподалеку, ожидая хускарла, так как полагала, что домой они пойдут вместе.
– …Боится всего, – вещала меж тем Лидия, – шума, криков, резких движений… Но под седлом и в остальной сбруе вполне нормально ходит. Хотя мне кажется, что она скорее к телеге привыкшая – на шерсти следы остались от оглобель. Короче, обычная сельская лошадь.
– Ясно, – отозвался Скульвар, осторожно поглаживая мышастую по морде, та прядала ушами, но выглядела гораздо спокойнее, чем во время путешествия. – По-твоему, у Братьев Бури дела совсем плохо идут, раз они на водовозной кляче катаются?
– По-моему, она вообще не ихняя, – пожала плечами телохранительница. – Сдается мне, они ее свели откуда-то, да еще и лупили как следует. За неделю она вроде попривыкла немного, а ведь сначала вообще не позволяла к себе притрагиваться...
Владелец конюшен сочувственно покивал и неторопливо повел кобылку к постройкам. Лидия наконец-то присоединилась к танше. К удивлению последней, компаньонка покинула ее у самых дверей «Дома теплых ветров».
– Схожу к ребятам в крепость, – пояснила она, – давно не виделись, надо узнать…
Что узнать, Лидия не уточнила и унеслась в сторону Облачного района.
Банри с трудом открыла замок и ввалилась в дом. Прилично воняло пылью и мышиными какашками. Имперка попыталась подсчитать, сколько времени отсутствовала, но поняла, что понятия не имеет, какое сегодня число, не говоря уж о дне недели, и махнула рукой. На то, чтоб переместить весь багаж в жилище, понадобилось достаточно времени – сумок внезапно оказалась целая гора. Готтлсфонт безучастно осмотрела баулы, полные грязной одежды, посуды, остатков припасов и ценностей, позаимствованных из Альфтанда и Черного Предела, и не ощутила никакого желания разбирать их. Более всего хотелось упасть лицом в постель и уснуть. Банри захлопнула дверь, перешагнула через сумки и поплелась к лестнице на второй этаж. На полпути женщина передумала. Ложиться в собственную кровать грязной она не могла.
Вода в бочке у входной двери, которую забыли вылить перед уходом, не зацвела, и в ней не завелась другая живность. Греть ее не было никаких сил, пришлось мыться почти ледяной, в процессе залив весь пол. Только тогда дрожащая от холода Банри вскарабкалась по лестнице и завалилась спать.
Разбудила ее Лидия, поздним вечером заявившаяся в дом и споткнувшаяся о гору вещей у входа. Банри продрала глаза, заслышав грохот, и села на постели, кутаясь в одеяло. Хускарл взлетела наверх, словно на крыльях, и без спросу распахнула дверь в хозяйскую спальню. В доме было темно, и Готтлсфонт видела только черный силуэт в проеме.
– Мой тан, – звенящим голосом произнесла телохранительница, – спешу тебя обрадовать: Ульфрику Буревестнику конец.
Банри пару мгновений молча таращилась в темноту.
– Да мне как-то… – начала она, но внезапно заинтересовалась: – А что, он, правда, подох?
– А?.. Нет, он жив. Пока.
– Но ты же только что…
– Нет, я имела в виду, что имперцы подмяли под себя всех его союзников с их владениями, и взяли его последний форт – Амол. И теперь стягивают войска к Виндхельму.
Банри вздохнула и потянулась за рубахой, которую еще в светлое время суток оставила на полу.
– Так это еще не конец. Это, так сказать, кульминация. Ее начало. – Натянув несвежий предмет одежды, она выбралась из кровати. – Зима скоро, а Виндхельм может долго осаду выдерживать, и его жители привычны к холодам, в отличие от легионеров, из которых многие – мои соотечественники.
 
Хускарл шевельнулась в темноте.
– Может и так, только теперь всем понятно, что Буревестник не настолько всесилен, как разные дураки считали. И вообще…
– Что? – Банри на ощупь подошла к столу в углу комнаты, нашарила огарки свечей и зажгла их заклинанием.
– Ну… Помнишь, Ульфрик не командовал осадой Вайтрана, его вообще там не было…
– Ага.
– Говорят, его и во время битвы за Амол никто не видел.
– Может, он ждет, что со дня на день его столицу осадят. Вот и готовится…
Лидия пожала плечами и пробурчала что-то под нос. Она все еще ворчала, когда спускалась вниз следом за таншей.
Затхлая вонь сделалась еще гуще, и поскольку узенькие оконца в доме не открывались, Банри предложила вынуть их целиком. Выдавив переплеты на одной стене при помощи скудного набора инструментов и приоткрыв входную дверь для создания тяги, она вместе с компаньонкой занялась уборкой. Лидия то и дело зевала, Готтлсфонт после долгих уговоров таки спровадила ее спать и осталась в одиночестве.
Руки механически выполняли работу, а мысли были сосредоточены на Древнем Свитке, спрятанном под одной из подушек в кровати наверху. Раскидав вещи по местам и протерев пыль там, где она бросалась в глаза, Готтлсфонт решила, что на сегодня хватит, и отправилась на боковую, оставив грязную посуду до завтра.
Проснулась она на рассвете, и не могла толком объяснить самой себе, что же ее разбудило. В доме было почти холодно – свежий воздух проник сквозь пустые оконные проемы и выстудил комнаты. До осени оставалась какая-то пара-тройка дней, и даже в Вайтране уже чувствовалось ее приближение, особенно по утрам.
Впрочем, в атмосфере ощущалось нечто тревожащее. Банри быстро оделась и вышла на улицу. Ни души. Даже стражи не видать. Имперка задрала голову и увидела поднимающийся над городом дым. Похолодев, она со всех ног кинулась к лестницам в верхние районы Вайтрана. Во время забега пришла мысль, что горят явно не местные дома – не чувствуется запаха гари, и горожане не носятся вокруг с воплями.
Из Ветреного района ничего увидеть не удалось – крыши мешали, да и городские стены достаточно высоки, но уже стало понятно, что пожар где-то вне стен, на севере. Лишь из Облачного Банри узрела, что горит Белая сторожевая башня – тот самый аванпост, мимо которого она со спутниками проезжала накануне. О причинах возгорания даже не надо было догадываться – в небе над пожарищем кружила тень, распевающая на свой лад песни без Слов.
Пока имперка таращилась на дракона, за ее спиной успела собраться небольшая компания из нескольких стражников и кое-кого из придворных. В поразительном молчании они таращились на бедствие и почти не шевелились. Готтлсфонт распознала на лицах – тех, что не были скрыты шлемами – не страх и не гнев, а обреченность и смирение. Быстро протолкавшись сквозь нестройные ряды, она направилась к лестницам, размышляя, Скульвар Черная Рукоять уже встал, или еще дрыхнет?
====== Акт II. Глава 7. Проклятие Алдуина ======
Лидия спала сном праведника, посапывая. Одетая для очередной дальней дороги Банри долго стояла над ней, прикидывая, будить или нет, но решила не тревожить компаньонку и осторожно отступила из спаленки, тихонько прикрыв дверь. Набросав короткую записку, имперка оставила клочок бумаги на своей кровати, приколов булавкой к подушке.
Скульвара, к счастью, будить не пришлось, они с сыном уже чистили денники, выгнав лошадей в загон. Лица обоих выражали крайнюю озабоченность, отчего Банри решила, что лошадники в курсе происходящего к северу отсюда.
– С утречком, – буркнул Скульвар и подтвердил ее подозрения: – Драпаешь из города? Мы б с парнем тоже удрали, да хозяйство оставлять жалко.